If you're wasting your life, say hi

Из средней школы у Ичимацу осталась только пара знакомых. В старшей школе ему не посчастливилось попасть в один класс с Осомацу, который на тот момент был и правда расстроенным и злым. Тихий и непримечательный мальчик, Ичимацу думал, что не привлечёт его внимание, наслышанный о всеобщем недовольстве новым одноклассником. Но как раз-таки попался он одним из первых. Ичимацу по росту и телосложению был заметно меньше большинства его сверстников, но старался не обращать на это внимание. У него не было никаких увлечений, в спорте не хорош, учёба чуть выше среднего, мало разговаривал и казался отстранённым. Но он смог сразу найти пару друзей, подобных себе, — тихих, почти не заметных, и чувствовал себя прекрасно. Сложно было постоянно избегать Осомацу, который сидел от него довольно близко и часто будто бы преследовал — почему-то всегда оказывался поблизости. Ичимацу не придавал этому большого значения и вёл свою обычную жизнь. Как-то раз после уроков его оставили дежурить, и он шёл из учительской с кипой бумаг в сторону какого-то класса. За углом послышался знакомый смех. Вот чёрт, неужели придётся как-то обходить его? — Я угадал? — радостно вопросил Осомацу. Кажется, с ним кто-то ещё. Ичимацу одолело любопытство, и он выглянул из-за угла. Рядом с ненавистным парнем стоит его прижатый к стене друг. Скажите, кто-нибудь, что они просто мило беседуют, пожалуйста. — Это как в аниме, да? Думаешь, заведёшь много друзей? О, или, может, немного, но такую компанию корешей, да? И снова этот ужасный смех. Друг Ичимацу выглядел угнетённым и подавленным, а в руках у Осомацу была знакомая парню заявка на создание клуба, о котором мечтал первый. В этой школе простым ученикам обязательно нужно состоять в клубе, и сам парень также хотел вступить туда. Он не особенно понимал, что в нём будет, потому что его друг оставил это в секрете. Но теперь, видимо, Ичимацу никогда не узнает. — Эй, ты мне ответишь? — Тебе-то что? — еле слышно сказал друг, порадовав Ичимацу. Давай же, дай отпор! — Я просто заинтересовался тобой пять минут назад, и мне захотелось узнать тебя получше. Но ты посмотри на это, — Осомацу протянул ему прямо к лицу тот листок с заявкой, парень пытался отстраниться, но за ним была стена, — разве не смешно? Как часто ты аниме смотришь? Думаешь, всё пойдёт как на экране, если ты просто захочешь этого? — Я хочу свой клуб, — громко сказал друг Ичимацу, не поднимая глаз. — Да что ты! Давай посмотрим. — Осомацу вернул листок и стал читать. — Так, нужно минимум пять человек. Сколько вас там? Трое? Названия нет, рода деятельности тоже. Думаешь, кто-то одобрит? Бросай это. Осомацу выпустил листок из рук, подождал, пока он приземлится, и демонстративно наступил на него. Ичимацу сжал зубы. — Я найду участников! — заявил парень. — Название не проблема! — О, ты же знаешь, что все уже давно вступили в клубы? — опять совершенно спокойно начал Осомацу. — Никто не присоединится к тебе, кроме твоих немногочисленных друзей. О, кстати. Знаешь, я до сих пор не в клубе. — Осомацу изобразил задумчивость. — Если ты позволишь мне вступить, было бы неплохо для нас обоих, так? Только я не заинтересован в деятельности клуба, а тебе же нужна дружная компания, да? Вот же невезуха, скажи. Парень снова опустил голову, у него был вид, будто бы сейчас заплачет. Ичимацу не мог просто смотреть, но и вступаться страшно — все знают, что связываться с Осомацу — большая ошибка для кого бы то ни было. Он чувствовал себя жалко и беспомощно, не видя возможности помочь другу. Чтобы сразить Осомацу, нужно иметь непоколебимую волю и железные аргументы, способные опровергнуть любое его слово. Ичимацу, конечно же, подобным не обладал, как и его друг. Может, Осомацу надоест, а уже потом парень успокоит одноклассника, и всё будет хорошо? — Как хочешь, — бросил задира и развернулся, чтобы уходить. — Если надумаешь что-нибудь — я всегда рад тебя выслушать. Увидимся. Оставив жертву издевательств в опущенном состоянии, Осомацу медленным ритмичным шагом направился в сторону Ичимацу. Тот решил сделать вид, словно только пришёл и ничего не видел. Приближение парня пугало. Когда Осомацу прошёл мимо — руки в карманах толстовки, сутулится, смотрит вперёд себя, но будто бы сверху вниз пустым взглядом, который меняется на насмешливый, когда видит перед собой человека, — Ичимацу почувствовал, как тот внимательно разглядывал его и изначально заметил присутствие постороннего, и поэтому ухмылялся. «Только не говорите, что этот ужасный парень запомнил меня», — подумал Ичимацу и поспешил на помощь другу, оставляя неприятеля за спиной. Когда прошло время, выяснилось, что клуб всё же не будет создан. Видимо, Осомацу удалось сломить и без того слабого парня. Таким образом, перед Ичимацу встал вопрос о поиске клуба. На что обычно опираются при выборе? На интересы, конечно же. Что интересно Ичимацу? Ничего. Нет интереса в учёбе или в спорте, не очень разбирается в творчестве и может поддержать разговор только на общие темы. Можно сказать, что он был занят учёбой и различного рода играми со своими старыми друзьями из средней школы, но сейчас это уже не имеет значения. Ичимацу не видел смысла вступать хоть в какой-то клуб, и если бы не школьные правила, парень бы ежедневно возвращался домой после уроков. Эх, даже у его новых друзей есть какие-то увлечения! Может, вступить в школьный совет? Учеников оттуда освобождают от необходимости состоять в клубе, но там слишком много мороки. Не пойдёт. Не прошло и недели, как Ичимацу снова стал свидетелем деятельности зловредного Осомацу. Давно надо было выбирать старосту, и никто не мог вынести решения, так что учитель дал их классу время на знакомство. И день выборов настал. Большая часть учеников указала на одного дружелюбного и веселого парня, который постоянно мило улыбался всем и старался помочь, чем может. Он вызвал симпатию даже у нелюдимого Ичимацу. Парень успел несколько раз протянуть ему руку помощи в каких-то незначительных вещах. Ичимацу видел, что одноклассник делает всё бескорыстно, не ожидая отдачи, потому что ему это нравится. Но, конечно, так считали не все. — Ну, что, — начал классный руководитель на классном часе, — вы уже выбрали старосту? Кто-то из девушек резко поднялся со стула и предложил кандидатуру того парня, подробно расписав его хорошие качества. Он озадаченно посмотрел в её сторону. Удивлён был только сам парень. Другие начали активно поддерживать девушку, пока предполагаемый будущий староста краснел и смущённо говорил им прекратить, что он не подходит на эту ответственную роль и почему бы кому-нибудь другому не занять этот пост. За общими возгласами ученики не сразу заметили, что Осомацу захотел вставить своё слово. — Тогда единогласно? — спросила девушка, ожидая бурной поддержки одноклассников. — А если я против? — ухмыляясь, как обычно, проговорил Осомацу. Только теперь все перевели недовольные взгляды на его наглое лицо, не стесняясь выглядеть злобно. Осомацу лишь получал от этого удовольствие, а Ичимацу уже знал, что сейчас будет что-то неладное. Ему заранее стало жалко своего одноклассника, и он снова пожалел, что является настолько слабым, не способным защитить даже себя, не то что других, тем более от такого противника. — Кому какое дело? — скрестив руки на груди, язвительно высказалась одна из одноклассниц. Осомацу, казалось, был невообразимо рад любому встречному слову. — Я с вами в одном классе и тоже имею право голоса, если забыли, — заявил парень, — и мне не нравится человек, которого вы хотите назначить старостой. Он должен представлять наш класс, быть лицом всех, собравшихся здесь. И я не хочу, чтобы этим лицом был такой высокомерный и лживый человек. Слова Осомацу привели всех в ступор. Никто не понимал, о чём он говорил. Ичимацу даже подумал, что парень имел в виду самого себя, ведь он был единственным подходящим под описание среди присутствующих. — А ты лучше, что ли? У самого рожа как у чёрта. — А это уже оскорбление, — заявил Осомацу, — и сам я не напрашивался, в отличие от этого лицемера. — Прекрати! — не выдержал парень, из-за которого, собственно, и началась перепалка. Он вскочил, разгорячённый, и повернулся в сторону оппонента, чтобы иметь возможность отстоять своё доброе имя. — Я тоже не хочу быть старостой. И почему ты называешь меня так? Я же ничего не сделал! — «Я же ничего не сделал!» — повторил Осомацу, закатив глаза. — Как же ты меня бесишь. — Ты начал доставать меня только потому, что я тебе не нравлюсь? Осомацу тяжело вздохнул. Обстановка сгущалась. Ичимацу всё сильнее хотел уйти. — Конечно же нет, идиот, — пробубнил Осомацу и медленно поднялся со своего места. По нему уже было видно, что он давно продумал, что скажет. А что касается остальных — никто всё ещё ничего не понимал. — Если ты и правда не видишь, насколько ты противен со стороны, то тут уже нельзя помочь. Хотя я попытаюсь. — Осомацу говорил с расстановкой и неспешно ступал шаг за шагом между парт, то и дело переводя взгляд с человека на человека, будто бы обращаясь к каждому из них по очереди. — Ради чего ты это делаешь? Чтобы самоутвердиться? Притворяешься таким великодушным, защищаешь слабых — какой прелестный герой! Жаль только, ненастоящий. — Да у тебя даже нет веских причин ненавидеть его! — снова подала голос девушка, заставив распинавшегося до этого парня остановиться. — Ты просто завидуешь! Осомацу цокнул языком, резко повернулся в её сторону и бросил агрессивный взгляд, от которого она даже пошатнулась. Ичимацу сразу понял, что подобное замечание было воспринято как знак того, что к агрессору никто не прислушивается и не собирается понимать его. Конечно, сам тихоня в равной степени с одноклассниками вникал в суть, но у него хотя бы хватило ума (или глупости?) не сваливать неприязнь Осомацу на зависть. Вероятно, что-то другое стало этому причиной. — Да что ты! А как насчёт того чтобы послушать, о чём я толкую, чёртова выскочка? — Парень явно разозлился больше, чем рассчитывал, поэтому поспешил успокоиться и продолжить уже более понятно: — Ты так спешишь помочь и понравиться всем. «Вы только поглядите, какой я хороший! Я заслуживаю вашего внимания! Вы полюбите меня! Или вы уже меня любите? Любите же, да? Я прав? Что мне ещё сделать, чтобы получить ваше признание?» Это тошнотворно. Я не намерен лицезреть это и дальше изо дня в день. — Осомацу подошёл к парню вплотную. — Спрошу ещё раз: ради чего ты это делаешь, друг мой? — Я не знаю, о чём ты, — продолжал настойчиво отпираться одноклассник. — Я просто… хочу помогать и помогаю. Хочу дружить и дружу. А ты ведёшь себя как надоедливый скандалист. — Я только пытаюсь расставить всё на свои места, с чем вы, очевидно, не справляетесь, — яро заявил Осомацу, разведя руки. — Нет смысла для тебя так жертвовать собой и своим временем, добиваясь признания. У тебя что, пунктик или типа того? Угомони уже свой пыл и сбрось эту хренову маску, сраный притворщик! Все присутствующие посчитали, что кто-то из двух парней прямо сейчас начнёт драку, и поспешили разнять их. Лицо Осомацу ужасно исказилось в новом приступе ярости, а выслушивающий оскорбления парень выглядел готовым ответить на любое действие оппонента. Но, как только несколько человек сделали шаг в их сторону, учитель наконец решил взяться за дело сам, как самый авторитетный здесь. — Осомацу! Вон из класса! — И с чего бы… — начал было он, но его перебили обозлённые крики. — Правильно! — Хватит сыпать оскорблениями! — Они же ничего не значат! Осомацу огляделся по сторонам, внимательно всматриваясь в лица окружающих, и решил всё же отступить. Он опустил голову, вскинул руки и медленно попятился к своему месту, чтобы забрать сумку. На его лицо наконец вернулась прежняя самодовольная ухмылка, Ичимацу даже почувствовал, будто всё на местах и больше не нужно волноваться. — Что ж, до встречи, друзья мои, — с наигранной радостью попрощался Осомацу и поспешил удалиться из класса со своими вещами. — Ты куда? — опомнился учитель. — Уроки ещё не кончились! — Но как я буду заниматься, если не могу войти в класс? — засмеялся парень, выглянув из-за двери. — Стой, Осомацу! Осомацу! Но его и след простыл. Нельзя сказать, что кто-то был не рад — с его уходом всегда становится меньше проблем. Ичимацу не нравилось то, о чём заявлял Осомацу, но не согласиться с тем, что одноклассники зря накинулись на того парня (именно так Ичимацу понял весь монолог задиры), он не мог. Ему вдруг стало интересно, а кого же мог предложить сам ненавистник в качестве старосты? Кто вообще может быть по душе Осомацу? Возможно, они смогли бы выяснить это, если бы не выгнали его. Но уже поздно. — Не волнуйся, — продолжила девушка, подбежавшая к предполагаемому старосте, успокаивающе положив руку ему на плечо, — плевать на его мнение. Мы всё равно голосуем за тебя, да, ребята? Все, конечно же, поддержали её. Ичимацу тоже проголосовал. Он знал, что его мнение ничего не изменит и не будет играть роли, так что решил просто согласиться с остальными. Конечно, тот парень позже отказался от должности старосты. Никто не знал, повлиял ли как-то на него Осомацу, но после того случая он стал более угрюмым и старался не пересекаться с ненавистником, насколько это вообще было возможно. Ичимацу старался не обращать внимание, оправдываясь тем, что их спор никак его не касается. Но Осомацу уже успел расстроить двух приятных парню людей и не получил по заслугам, что заставляло чувство справедливости давать знать о себе. Однако, несмотря на это, Ичимацу не собирался ничего предпринимать, отчасти из-за того, что парень теперь казался ещё более озлобленным и готовым придраться к любой мелочи — дай только повод. И, конечно же, новую жертву выбрать не составляло большого труда. Осомацу частенько оставался в школе допоздна. Никто не знал, почему ему просто не вернуться домой после школы, которая явно не располагала достойными для него развлечениями, но заговорить с ним, конечно же, считалось чуть ли не унижением. Чаще всего парень просто сидел в классе и завороженно смотрел в окно, выходившее на спортивную площадку, где три раза в неделю тренировался футбольный клуб. Иногда он любил подловить припозднившихся одноклассников, как это было с другом Ичимацу. Но оставался Осомацу аж до самого заката — как только небо начинало становиться красным, парень брал сумку и неспешно продвигался к выходу. Так как Ичимацу всё ещё не нашёл клуб, куда мог бы вступить, то несколько раз оставался после уроков, чтобы оценить различную клубную деятельность, которая в большинстве своём не впечатляла парня. И вот однажды он засиделся в кулинарном клубе, по возвращении из которого встретил Осомацу. Кто угодно мог сказать, что за этим последует. А стремительно появившаяся на лице Осомацу ухмылка подтвердила догадки. — О, какими судьбами, друг? — наигранно дружелюбно начал парень. Ичимацу постарался ускорить шаг и избежать дальнейшего разговора, но Осомацу преградил ему путь. Вот чёрт. — Я тороплюсь, — тихо проговорил парень и сделал ещё одну неудачную попытку пройти. Осомацу безмятежно подошёл к нему и положил руку на плечо, надавив и тем самым прижав к ближайшей стене. Сейчас начнётся. — Ну, ты же можешь уделить минутку любимому однокласснику, да? — пропел Осомацу и изучающе рассмотрел всего Ичимацу с головы до ног. — Слушай, вот гляжу на тебя и думаю, почему ты такой маленький? Тощий, на тебя страшно смотреть, ты вообще питаешься? Внешне незаметный, да ещё и тихий. Ты так на девчонку смахиваешь, аж в дрожь берёт. — Таким уж родился… — пробубнил Ичимацу, усердно оглядываясь в поисках какой-нибудь помощи. Осомацу доминировал не только на словах, но и по телосложению. Они оба были худыми и совершенно не спортивными, но из-за того что Ичимацу на полголовы ниже, он казался совсем уж миниатюрным по сравнению с обидчиком. Чувствовалось неудобство и хотелось поскорее сбежать. — Хах, точно, — засмеялся Осомацу и загадочно посмотрел на одноклассника, от чего тот ещё больше съёжился. — Но у тебя такое женственное лицо… А ты правда парень? — Конечно, о чём ты вообще… — смущённо сказал Ичимацу, сильнее вжимаясь в стену от приближающегося лица Осомацу. — Проверим? Сложно описать, какой ужас почувствовал Ичимацу, когда увидел, как пальцы одноклассника легко уцепились за нижний край его пиджака и стали поднимать его. В момент рука парня схватила запястье неприятеля мёртвой хваткой, но это было не нужно, ведь Осомацу всё равно не собирался продолжать. Именно то, что надо — он встретил долгожданное сопротивление. — Я всего лишь шучу, — сказал Осомацу и немного отстранился. Ичимацу успокоился, поняв, что домогательства не будет, и вся представшая картина только очередное издевательство, так что расслабляться не стоит. — Я думал, тебе понравится, — снова начал наступление задира, — ты так на педика похож. Я не прав? — С чего ты взял? — Ичимацу нахмурился. — Ну, даже не знаю… — Осомацу изобразил задумчивый вид: положил палец поперёк губ и смотрел куда-то вверх. — Просто ты постоянно смотришь на парней таким странным взглядом, как будто раздеть хочешь или съесть сразу. Да ещё долго так, смакуя, наблюдая за каждым движением. Знаешь, я довольно популярная личность и привлекаю много внимания, включая также и твоё. И мне бывает некомфортно чувствовать этот взгляд на себе, понимаешь? Я лишь хотел попросить тебя прекратить, ладно? Не так уж и прилично фантазировать о всяких пошлостях прямо среди людей. Ичимацу совершенно не понимал, о чём говорит его одноклассник. Он любил посмотреть на людей и знал, что из-за этого им часто становится неуютно, но никогда не делал того, что упомянул Осомацу. Объектами его внимания становятся не только парни, но и девушки, и даже с ними Ичимацу не думает ни о чём плохом. Как этот высокомерный придурок мог позволить себе сказать такое о нём? Откуда Осомацу вообще взял всё это? Не иначе как из головы. — Я не гей, — только смог выговорить Ичимацу, переполненный обидой из-за оскорбительных предположений оппонента. — Ты уверен? — сказал Осомацу. По его лицу было видно, что ещё немного — и он засмеётся прямо в лицо своей жертвы, готовой сделать что угодно, лишь бы не выслушивать и дальше то дерьмо, которое обидчик на него выливает. Ичимацу и правда разозлился, но не нашёл, что ответить, поэтому прошмыгнул под мешавшей рукой и быстрыми шагами удалился. Осомацу не последовал за ним, но парень ещё долго чувствовал на себе его тяжёлый взгляд, приводящий в оцепенение. Конечно, Ичимацу был уверен, что он не гей. Как вообще Осомацу мог такое о нём подумать? Далее парню лично для себя нужно было продолжить рассуждения на данную тему и привести доказательства своего суждения. Вспоминая свою совсем не содержательную личную жизнь, Ичимацу не мог припомнить даже простого влечения (если, конечно, не считать засматривания на девочек в младшей школе). Это на самом деле мало что значит, но в парней не влюблялся, следовательно, не гей. А Осомацу просто нужно было найти повод, чтобы достать Ичимацу — иначе причин для подобных обвинений нет. В дальнейшем парень стал свидетелем ещё по крайней мере пяти споров этого скандалиста с другими одноклассниками и знал о куда большем количестве его перепалок не только с учениками, но и с учителями. Также до него доходили слухи, что Осомацу старался не ввязываться в драки, но не сопротивлялся, если его начинали бить; даже наоборот: он подбадривал оппонента, говорил, куда ударить, и не прекращал самодовольно ухмыляться, отбивая желание вообще продолжать поединок. В общем, жизнь ненавистника представлялась Ичимацу намного более интересной и разнообразной, чем его собственная. Но даже при этом сложно сказать, завидовал ли он. Скорее, как и всегда, парню было наплевать, пока обидчик не трогал его друзей. Перед ним всё ещё стоял вопрос о вступлении в клуб, сроки поджимали, а подходящих вариантов не подворачивалось.

***

Учитель Карамацу сразу привлёк внимание Ичимацу. По способу преподавания он мало отличался от его физрука в средней школе, но всем остальным несомненно выигрывал у него. Добродушный, простой, общительный, всегда готовый помочь или исполнить просьбу любого ученика, независимо от того, занят ли он, никогда не осуждал серьёзно, не придирался, не относился к кому-либо строго — и это не говоря уже о его внешней привлекательности: спортивное телосложение (под стать профессии), в целом уверенный и самодостаточный вид, улыбчивое лицо с правильными чертами, всегда идеально уложенная причёска и невероятно (по меркам Ичимацу) высокий рост. Парень не сразу узнал, что учитель ещё и является тренером в баскетбольном клубе, но даже с этой информацией не спешил отправляться туда. Ичимацу понимал, что будет выглядеть смехотворно по сравнению с высокорослыми спортсменами, ведь его телосложение и навыки намного хуже среднего. Но в конце концов он посетил тренировку баскетбольного клуба вместе со своим другом. Специально для «гостей» учитель Карамацу и выскочка-капитан, взяв ещё по два человека в команды, решили устроить показательный матч. Ичимацу пытался сказать им, что не стоит, но воодушевлённые баскетболисты не унимались. Во время игры в основном мяч держали капитаны, поочерёдно обходя и постоянно подстрекая друг друга. Они были так сильно увлечены и очень радостны, что произвело на Ичимацу неизгладимое впечатление — ему ранее не доводилось присутствовать на реальных матчах, где тебе в голову в любой момент может попасть тяжёлый мяч. Парень и сам захотел попробовать вот так вот вовлечься в игру, обойти противника, ведя мяч, и закинуть в корзину. Ещё до окончания матча Ичимацу решил вступить. Как и ожидалось, хрупкому парню тяжело давались тренировки. Доходило даже до того, что он в конце концов оказывался в медпункте. Но Ичимацу не сдавался — очень сильно ему помогала поддержка учителя. Карамацу и правда много времени уделял отстающему, за что остальные участники клуба сначала невзлюбили его. Тренер, конечно, также выступал и в роли психолога: он доходчиво объяснил ученикам, что Ичимацу не виноват и им нужно относиться к нему лучше. Ревность ребят не ушла, но они хотя бы успокоились. Сам Ичимацу чувствовал, что приносит всем одни неудобства и что больше остальных из-за него получает Карамацу, ведь ему приходится тратить много времени на индивидуальные замечания и помощь, от которой отказаться было невероятно сложно. В какой-то момент тренер предложил устроить персональные тренировки. Ичимацу прекрасно понимал, что это принесёт много ущерба Карамацу и совершенно никакой пользы, но, чувствуя всю доброту, которой он переполнен, парень просто не мог отказать совсем, только отнекивался. В итоге вышло по планам учителя, и они пару раз в неделю занимались вдвоём. Это, несомненно, сильно сблизило их, Карамацу и Ичимацу узнавали многое друг о друге и много общались на отвлечённые темы. Занятой учитель волшебным образом всегда находил время для нашего героя, который чувствовал себя виноватым из-за собственной «наглости». Но в целом обстоятельства складывались неплохим образом. Ичимацу плохо перенёс осознание своей влюблённости. С каждым днём образ учителя становился всё более идеальным, и парень не понимал, почему начинает нервничать на тренировках, ведь его навыки намного улучшились с момента вступления в клуб. Постепенно дистанция между ними незаметно уменьшалась. Ичимацу ходил на довольно изматывающие тренировки как на праздник и поздно возвращался домой. Толчком к осознанию послужило мимолётное замечание друга, который в шутку сказал, что парень влюблён в своего учителя. Сначала Ичимацу долго отрицал это, но в конце концов каждый аргумент был обращён против него. Принять оказалось ещё сложнее. Самое обидное во всей этой ситуации — тот факт, что Осомацу оказался прав. Ичимацу чувствовал себя отвратительным, грязным и неправильным. Помочь ему никто не мог, все близкие волновались, но всё равно не знали причины. Каждый раз Ичимацу пытался прекратить индивидуальные тренировки, но каждый раз радостный вид Карамацу заставлял его забыть об этом. В итоге, когда задуманное воплотилось, учитель сильно удивился, и они провели длительный мотивирующий разговор по душам, из которого тренер ничего не узнал, но уговорил ученика продолжать. Ичимацу в который раз изумился безграничной доброте возлюбленного и всё же решил не бросать свои начинания, пусть даже причина тому такая дурацкая. Хотя парень хорошо понимал образ мыслей учителя, всё же не мог разгадать, как тот к нему относится. Карамацу со всеми всегда общался мило и приветливо, казалось, не упуская возможности понравиться. Он не особенно беспокоился о личном пространстве и часто прикасался — будь то рука или спина, а маленького Ичимацу любил гладить по голове. И хотя учитель постоянно портил и без того не очень-то аккуратную причёску, парень обожал это. Отличительной чертой отношения Карамацу к Ичимацу была безграничная забота. Она всегда сбивала ученика с толку: если тренер так беспокоится, то, видимо, ему есть какое-то дело? Не обычная ли это вежливость? На данный вопрос легко найти ответ — нет, потому что расспросы Карамацу иногда заходили за пределы дозволенного и часто напоминали беспокойство мамочки. Это давало Ичимацу повод считать, что учитель всё-таки заинтересован в нём не только в качестве ученика, но самоненависть не позволяла допустить и мысли, что идеальный Карамацу может пасть так же низко, как и влюблённый мальчик. Самый главный недостаток их потенциальной пары — разница в возрасте, да и вообще возраст Ичимацу. Если бы он был старше, то всё было бы совсем иначе. И вообще, кто говорил, что влюблённость парня это не плод полового созревания? К концу первого класса Ичимацу совсем отчаялся. Множество раз он пытался признаться возлюбленному в шуточной форме, но долгое время его планы срывались из-за ненужных свидетелей. Неудачные попытки невероятно злили обычно спокойного Ичимацу, подталкивая к более решительным действиям. И когда наконец на тренировке они остались одни, парень между делом признался учителю. Тот опешил, но тут же принял это за обычный комплимент и ответил тем же. Ичимацу сразу понял, что Карамацу имел в виду совсем не то, что хотелось. — Нет, а что, если бы это признание было… настоящим? — на свой страх и риск спросил парень. Он чувствовал, как от сильных нервов у него затряслись ноги. Внимательно наблюдая за учителем, Ичимацу сделал вывод, что тот не воспринимает его всерьёз. Или так просто кажется. — Даже не знаю… — протянул Карамацу, задумавшись. Он совсем не удивился или смутился, как ожидал Ичимацу, и продолжал сохранять совершенно спокойный вид. Это выводило из себя. — Наверное, я бы стал встречаться с Ичимацу-куном, потому что он мне очень нравится. Невероятно милая улыбка расплылась по лицу учителя, за что парень хотел одновременно сильно обнять его и тяжело ударить. Разве может эта фраза звучать серьёзно? А от такого милого человека? Чёрт, конечно же нет, Ичимацу понимал это и злился. — Тогда давайте встречаться, Карамацу-сенсей! — выпалил парень, не особо задумываясь над словами и осознав их смысл, когда уже было поздно. Учитель подумал недолго, присел, чтобы быть на одном уровне с учеником, и ответил: — Я согласен.

***

Долгое время Ичимацу всё не мог поверить своему счастью. Это случилось уж слишком спонтанно, чтобы получилось быстро принять. Одно он понимал явно: их отношения придётся тщательно скрывать. Во-первых, они оба парни, а геев далеко не все любят. Во-вторых, опять же, разница в возрасте. Это было очевидно. Но Ичимацу хотел рассказать всем и каждому, что сегодня после уроков он идёт на свидание с самым прекрасным в его жизни человеком, которого он только мог встретить. Даже его замкнутость постепенно стала идти на спад. В ответ на вопросы о приподнятом настроении он сам начинал задавать вопросы собеседникам, а так как люди любят говорить о себе, то Ичимацу влился в компанию класса, куда раньше вместе с короткими несодержательными ответами дорога ему была заказана. Жизнь теперь вообще казалась сказкой, особенно на фоне утихомирившегося Осомацу. Парню давно наскучило доставать всех подряд, поэтому с каких-то пор он стал только внимательно наблюдать. На второй год удалось избавиться и от пилящего взгляда Осомацу — их поставили в разные классы. Ичимацу подрос, приобрёл больше навыков в общении и обзавёлся друзьями из бывшей параллели. Баскетбол шёл ему только на пользу, а занятия вместе с Карамацу не приносили неудобств или усталости. Их отношения развивались стремительно, они были бы рады видеться на протяжении всего времени, но из-за занятости обоих ограничивались несколькими часами по будням. Всё же в школе они могли побыть вместе лишь на индивидуальных тренировках, а в остальное время Ичимацу должен был докладывать строгим родителям, где находится (хотя со вторым он справлялся с помощью отговорки «с друзьями»). Но в основном трудностей не возникало, а парни были счастливы находиться в компании друг друга. На третьем году Ичимацу снова попал в один класс с Осомацу. Это не причиняло совсем никаких проблем, ведь одноклассник практически не являлся на уроки. Такое его поведение было ожидаемо с самого первого класса, так что никто даже не удивлялся. Все три года он искал клуб, в котором мог бы обосноваться, и такой нашёлся, но в этом триместре его распустили, так как там осталась всего пара человек, включая самого Осомацу. Он быстро принял решение достать самого слабовольного и глупого, по его мнению, из учителей, чтобы иметь возможность бесцельно тратить своё время, официально будучи членом баскетбольного клуба. Карамацу продолжал в вежливой форме отказывать не успокаивающемуся парню, но это не удовлетворяло его. Решением проблемы стал интересный случай, когда Осомацу в очередной раз пришёл в раздевалку в спортивном зале и застал там нашу парочку за неприемлемым занятием. Он еле сдержал смех, когда Ичимацу, накинув на себя что нашёл, побежал за ним, вспоминая их первое и единственное столкновение в первом классе. — Осомацу-кун, пожалуйста, не говори никому, я что угодно сделаю, — на одном дыхании выпалил парень, стремительно упал в ноги однокласснику и продолжал умолять, упёршись головой в пол. Осомацу даже стало неловко, и он обрадовался, что поблизости никого нет. — Пожалуйста, пожалуйста, прошу тебя… — Встань, — приказным тоном сказал Осомацу. Ичимацу в испуге вскинул голову. Осомацу повторил, не дождавшись результата: — Я говорю, вставай. Ичимацу подчинился. На нём были одни трусы и большая футболка Карамацу. Осомацу снова пришлось постараться, чтобы сдержать смех. Он же говорил, что Ичимацу — гей. — Что ты хочешь? — выпалил парень, тщетно пытаясь успокоиться. Ноги дрожали невообразимо сильно, он еле стоял. — Приходите в наш класс, когда оденетесь, — только проговорил Осомацу, разворачиваясь в противоположную сторону. — А ещё, кто сказал, что я расскажу? Ичимацу застыл в недоумении. Он был слишком шокирован и совершенно не представлял, что ему стоит делать. Что им стоит делать. Последствия их отношений всегда пугали, но парни предпочитали не думать об этом. И именно сейчас всё казалось действительно удручающим. Надо же было им попасться самому ужасному человеку, которого встречал Ичимацу, который не жалеет никого и которому важна только собственная выгода! Им и правда придётся постараться, чтобы получить благосклонность Осомацу, и кто знает, как далеко он может зайти.

I built my life around watching everything you do.