If you're wasting your life, say hi

Раньше на каникулах Чоромацу только и делал, что занимался. Эти летние каникулы он провёл в одной кровати с Осомацу, не делая совершенно ничего из-за царившей жары. С наступлением сентября нужно было идти в школу. С этим проблем у Чоромацу не оказалось — дома, несмотря даже на постоянное наличие Осомацу, невероятно скучно, а так он хотя бы будет выходить на улицу и общаться с кем-то помимо возлюбленного. Но с первых же дней появились проблемы: учителя, знавшие о способностях парня и всегда ставившие его в пример остальным, демонстративно спрашивали именно его, чтобы показать, как нужно отвечать. Однако ответы Чоромацу стали сводиться к «не знаю» или «не помню». Он всегда отвечал прямо и честно, чем шокировал абсолютно всех. И, конечно же, невероятно разочаровывал. А самое главное — никто не знал причину этого, кроме семьи. Оценки пошли на спад. Не сказать, что так уж сильно ухудшились, но первое место в классе теперь занимал не Чоромацу. Это было большим ударом для родителей. Как такое может быть, чтобы Чоромацу был не лучшим? Может, он мало занимался или чего-то недопонял? Стоит ли нанять ему репетитора? Множество догадок проносилось в головах и озвучивалось прямо в лицо Чоромацу, но самой достоверной оказалась самая очевидная — это вина Осомацу. Как говорится, с кем поведёшься… Чоромацу не был согласен с ними. Если раньше он отрицал вину возлюбленного в этом вопросе, то сейчас не принимал и мнение родителей о том, что должен быть первым и хорошо учиться. Каждодневное давление выводило парня из себя. Родители просто не хотели и слушать, что он пытался им сказать. Разве есть какая-то выгода от того, будет ли он лучшим или нет? Подумаешь, второе или третье место, когда результаты тестов далеко лучше просто удовлетворительных! Аргумент в ответ: с лучшими баллами намного проще поступить. Чоромацу всегда хотел отправиться в Токийский университет. Точнее его родители всегда хотели, чтобы он поступил именно туда, когда ему самому было совершенно плевать. Конечно же, там нужны максимально высокие результаты. Но теперь перспектива не поступить казалась не просто не такой уж и плохой, а даже замечательной и единственно выгодной для него. Чоромацу не хотел переезжать в другой город снова. И тем более оставлять Осомацу. Чоромацу много думал о будущем возлюбленного, в частности о них двоих. Куда больше, чем сам Осомацу. Парень совершенно не беспокоился о подобном, он предпочитал наслаждаться только настоящим — даже веселое прошлое предпочитал не вспоминать. За долгие дни бесцельного времяпрепровождения Осомацу в любое время говорил всё, о чём думает, и эти мысли не казались Чоромацу дельными: фразы вроде жалоб или просьб, обличение очевидных фактов или какие-то дурацкие выдумки — во всё это не входил перечень будущих и даже нынешних избегаемых обязанностей. Беззаботность стала его лицом, он заражал ей всех ближних, источая безудержную безответственность. Но Чоромацу всё равно не мог смириться с этим. Будущее тяготило его; возможные варианты развития их жизней пугали, тревожили и демотивировали. Осомацу не сможет прожить без него, он не может прожить без Осомацу — эта мысль осела в голове, Чоромацу даже не утруждался поразмыслить над её достоверностью и обоснованностью: просто так было, есть и будет. Он уже знал, что Осомацу всё время будет чувствовать вину перед ним, если сядет на шею — а иначе никак — и если узнает о том, что именно его обвиняют в школьных провалах Чоромацу, то случится ужасное: очередная истерика с неизвестными последствиями. Перспектива снова заниматься угнетала. Чоромацу всё время был как на иголках. Но делать нечего. Он не сразу понял, что у него всё ещё есть Осомацу. Нужно просто привлечь его, тогда Чоромацу не будет так сложно. Одной из причин, почему парень так не хотел снова садиться за учёбу, было то, что в таком случае придётся реже видеться с Осомацу. Но они же просто могут так же, как и в прошлый раз, заниматься вместе! Эта идея казалась невероятно гениальной, но ещё и простой, поэтому Чоромацу злился на себя, что не додумался раньше. Только… как заставить Осомацу готовиться? Теперь у Чоромацу нет весомых аргументов и нечем шантажировать. В голову не приходил пригодный план, поэтому он решил попытаться спокойно поговорить, может, в Осомацу проснётся совесть, и он согласится? — Нет, нет, только не это, я не хочу, нет, — тараторил парень, пытаясь удалиться от ужасного серьёзного взгляда возлюбленного. — Какой смысл? Я уже сдал что-то там, думаешь, мои навыки списывания после одного раза совсем пропали? Справлюсь, не волнуйся, а не справлюсь — и ладно, разница как будто есть. Чоромацу усиленно думал, как бы ему всё же уговорить Осомацу. Он долго пилил его взглядом, не подозревая, что создаёт неудобства. Чоромацу просто просматривал множество вариантов решения данного вопроса, отметая один за другим. Нужно снизить тон, создать контакт глаза в глаза и тихонько дотронуться рукой до ноги или плеча — так точно будет звучать убедительнее. — Осомацу. — Чоромацу, до этого сидевший на стуле, теперь опустился на колени рядом с собеседником, заставив того отпрянуть в испуге; Осомацу понимал, что за этим последует. — Я правда хочу, чтобы ты занимался вместе со мной. — Парень продолжал пристально смотреть в глаза возлюбленного, практически не моргая. — Мне будет легче, если ты будешь рядом. — Чоромацу легко положил руку на предплечье Осомацу, который сначала удивлённо взглянул на конечность, а затем стремительно отстранился ближе к стене, что в положении лёжа оказалось не так уж и просто: приходилось пятиться на локтях. — Но я знаю, как тебе скучно, когда я занимаюсь. Так что если ты тоже будешь занят, то все будут в плюсе. Тем более, экзамены не только у меня… — Нет, Чоромацу, даже не думай! — эмоционально заговорил Осомацу, отрицательно качая головой. — Думаешь, мне будет весело, если я буду читать учебник? Нет, нет, ни за что, не хочу я больше садиться за это убогое дерьмо, неа, нет… Чоромацу вдруг осенило, что главная проблема может крыться в том случае с математикой. Он залез на кровать, стремительно уменьшая дистанцию между ними. В любой другой ситуации Осомацу был бы не просто рад, но и поспособствовал сближению, но не сейчас. — Осомацу, — медленно проговорил Чоромацу. Как же Осомацу ненавидел, когда он так делал! Как вообще можно перенести человека, говорящего о незначительных вещах настолько серьёзно? В подобные моменты парень хотел только поскорее перевести тему или в крайнем случае смыться подальше, пока вопрос не будет снят сам собой. Но в этот раз подходящей темы не находилось, а уйти из дома Чоромацу не представлялось возможным без весомых последствий — да и куда ему идти? До дома как минимум час ехать и полчаса ждать электрички, а денег где взять? Что ж, придётся всё же решать проблему, не пуская на самотёк. — Ты же знаешь, что я не буду злиться, если что-то не получится. Всё… — Чоромацу, — наигранно скопировал Осомацу тон друга, перебив его, — я прекрасно знаю, что ты супертерпеливый и спокойный и умный и так далее, но я всё ещё не хочу заниматься. Ты тут вообще ни при чём: ни с тобой, ни с кем-то другим, ни один я не собираюсь садиться за уроки. Я натерпелся в прошлый раз — чуть не умер от такого количества информации! А теперь ты просто пытаешься заставить меня снова переживать эти ужасные моменты только для своих личных целей! — Осомацу наконец услышал, о чём говорит, и замолчал. Он не хотел обвинять Чоромацу, даже не думал, просто само вырвалось. Но признавать свою ошибку парень считал позором, так что нужно было исправлять ситуацию. — Зачем тебе вообще готовиться? У тебя же и так всё прекрасно. Осомацу не знал о царившей в доме Чоромацу напряжённой атмосфере, несмотря даже на то, что постоянно находился с ними. Вообще, изначально задумывалось, что парень будет проводить время после школы в гостях у возлюбленного, а на следующий день рано утром уезжать обратно, чтобы посетить занятия и снова уехать. Но в итоге вышло, что Осомацу просто нашёл отговорку оставаться у Чоромацу максимально долгое время, не приходя на уроки вообще. Как же так вышло? А началось всё первым же днём учёбы, когда парни снова провели ночь вместе. Чоромацу хорошенько просчитал требуемое время на сборы и дорогу в школу для Осомацу с учётом того, чтобы тот поспал подольше, и вышло так, что будильник зазвонил в пять утра. — Осомацу-у, — протянул парень, легонько толкая спящего возлюбленного в плечо, — пора вставать. Но Осомацу, конечно же, никак не среагировал, кроме сонного сопения, которое Чоромацу нашёл милым. Пытаться снова не хотелось, но надо. Чоромацу слез с кровати и опять стал трясти Осомацу. — Просыпайся, уже время. Снова никакой реакции. Что ж, Чоромацу осталось надеяться, что он услышит его и встанет: — Я пойду умываться, а ты просыпайся. Однако, как и следовало ожидать, Осомацу не проснулся и по возвращении возлюбленного. Времени впритык, нужно быстрее как-то будить парня. В голову приходили только слишком жёсткие, по мнению Чоромацу, идеи: скинуть с кровати, облить холодной водой и тому подобное, но всё это сразу же отметалось. — Осомацу, давай, проснись уже, — парень стал усерднее трясти его, — ты же обещал, ну… Осомацу попытался перевернуться на другой бок, но в ответ на это Чоромацу сильнее пихнул его, отчего ему просто пришлось наконец раскрыть глаза и подать признаки жизни. — Что?.. — Уже утро, тебе в школу ехать пора, — как можно более возмущённо проговорил Чоромацу. Выходило, конечно же, скверно: он просто не мог позволить себе и дальше тревожить это прекрасное, но раздражающее создание в его кровати. — Минутку ещё… — просопел Осомацу и уткнулся в подушку. — Нет, ты уже и так опаздываешь на электричку, — сказал Чоромацу, даже не посмотрев на время. — Если сейчас не встанешь, то точно не успеешь. — Минута ничего не решит… — Ага, как же. — Я быстро одеваюсь… Долгие уговоры не помогали. Затем Чоромацу отвлёкся на просьбу родителей, надеясь, что у Осомацу проснётся совесть (или хотя бы он сам) и он отправится в школу. Но даже когда пришло время самому Чоромацу уходить на учёбу, его возлюбленный всё ещё мирно посапывал в кроватке. Теперь парень начал закипать, но выражать ярость у него довольно-таки плохо получалось. В итоге он просто взял слово с Осомацу, что тот уедет в ближайшее время, а когда вернулся уже в конце учебного дня, то застал его всё так же спящим, ну или притворяющимся, что спит. — Прости, Чоромацу… — сделав виноватый вид и почёсывая затылок, просил прощения парень. — Я не знаю, как так вышло, но я так хорошо поспал… Сразу за этими словами проследовал подзатыльник по свалявшимся за ночь волосам. У Чоромацу были смешанные чувства по поводу сложившейся картины: с одной стороны, Осомацу снова сделал невообразимую глупость, не послушав его просьб, но с другой — этот виноватый взгляд и смущённая улыбка, когда он знает, что разозлил и расстроил возлюбленного, невероятно нравились парню, так что он просто не мог не простить друга. Но если так просто спускать всё с рук, то Осомацу станет избалованным и наглым (хотя, казалось бы, куда больше?), а такого Чоромацу допустить не хотел. Так что он продолжал злиться, то есть мало говорить и отвечать односложно, пока возлюбленный всячески пытался загладить вину. Но возвращаясь к нынешним событиям, Чоромацу знал, что родители вряд ли одобрят настолько долгосрочное пребывание парня у них дома, тем более, разве друзьям свойственно подобное? Таким образом, они тщательно скрывали присутствие Осомацу, конечно, не без помощи Ичико. И так как родители ввиду своей занятости не особенно участвовали в жизни Чоромацу, то ничего не замечали, а в ответ на это Осомацу не замечал их вечных придирок к возлюбленному. Но Чоромацу понимал, что это определённо к лучшему, как ни посмотри. — Я мог забыть всё за лето, — отчаянно пытался придумать отговорку парень. — Или ты думаешь, что у меня память, как у компьютера? Что я ничего не забываю, если не стереть? К тому же, до конца школы всего два триместра и несколько экзаменов, неужели так сложно подготовиться к ним? Потом всё закончится. — Да-да, потом будет университет, где нужно драть задницу в три раза больше, я знаю, — выпалил Осомацу, отворачиваясь. — Нет, я не об этом… — Чоромацу не знал, что сказать. Он не хотел ни думать, ни говорить об их будущем, но данный вопрос напрашивался сам собой. Раз так, нужно быстрее покончить с этим и узнать окончательное и точное мнение Осомацу, иначе его мозг точно взорвётся от вечных раздумий. — Тебе нужен университет? — Что? — Осомацу сдвинул брови и недоумённо взглянул на собеседника. — Ты, что ли, серьёзно? — Тогда работа? — робко спрашивал Чоромацу, уже зная ответ. — Боже, нет. — А что? — Ничего, — ответил Осомацу. Его лицо осунулось и потускнело — он боялся и ждал этого вопроса. — Я не знаю. — Хорошо, — заключил Чоромацу и сел в кровати, — я знаю, что нужно. — Он поймал на себе заинтересованный взгляд и в своей голове уже видел, как он сменится на разочарованный после его слов. — Раз ты всё равно не знаешь, какое будущее хочешь, тогда, может быть… просто попробуешь сдать экзамены? Плохо ты точно не сделаешь, но если вдруг решишься на что-то, то… — Отличная идея, умник, — злобно перебил Осомацу, а затем медленно перевёл взгляд прямо в глаза собеседнику. Его лицо будто бы совсем не выражало эмоций. — Нет. — Как хочешь, Осомацу. — Чоромацу не выдержал и вскочил с кровати. — И правда, делай как знаешь. Только потом об этом буду беспокоиться я, да? И вышел.

One of the things I couldn't give you: A steady faith in things to come.