Поиграли, называется....

На следующее утро Асано проснулся уже в своей комнате. Сначала он тупо смотрел в потолок кофейного цвета взглядом, полным вселенского безразличия, а потом он резко приобрел осмысленность. Минуту Гакушу непонимающе осматривался, ничего не понимая. Еще вчера он был в комнате отца и испытывал все муки ада, а сейчас находился в собственной комнате. Есть чему удивляться. Теперь вместо холодных черно-синих цветов его окружали мягкие теплые оттенки коричневых, белых и бордовых, что неимоверно успокаивало расшатанную психику парня. Кровать стояла практически посередине комнаты, по бокам от нее две тумбочки с ночниками, а в ногах декоративный столик. Напротив же стоял громадный шкаф с одеждой и зеркало. У правой стены большое окно с низким подоконником, рядом стоял компьютерный стол с ноутбуком и диван. В левой стене дверь, а рядом диван и телевизор. Знакомая обстановка вконец успокоила Асано, что он на секунду прикрыл глаза, пока до него не дошло. Резко подскочив, отчего тело мгновенно прострелило болью и в глазах потемнело. Вскрикнув, он едва удержался в сидячем положении, схватившись за бок и пытаясь отдышаться. —Черт, как же больно… — тихо прошипел он сквозь зубы, пытаясь не сорваться на крик, — Чертов папаша… От резкого подъема одеяло, что его укрывало, съехало вниз, открывая вид на ужасные шрамы не только на спине, но и на торсе. Будучи весь перевязанный, Гакушу не сразу заметил, что своим резким подъемом он вновь открыл едва зажившие борозды, которые мгновенно окрасили белые бинты в алый цвет крови. К тому же, он не замечал черные следы от цепей на своих запястьях и едва заметные царапины на руках. Он просто смотрел вперед в одну точку, пытаясь собраться не только с мыслями, но и перебороть боль, что острыми иголками впивалась в тело. Когда же все прошло, Асано едва смог встать с кровати и при этом не упасть. Ноги не держали, а сам он сильно побледнел. Ему это очень тяжело далось, но он упорно хотел дойти до ванны и смыть с себя этот позор. Он очень сильно жалел, что согласился на ту глупую игру с классом Е. Нет, он не винил их в случившимся, никто не знал, что произойдет, даже гений вроде него. Там невозможно просчитать ходы, как в любой другой игре. Гакушу винил себя, что так глупо попался на уловку Акабанэ. До него только сейчас дошло, что тот специально его подбил на игру, и он обязательно отомстит… Кое-как доковыляв до ванны — кроме спины у него противно ныла пятая точка, отчего сильно хотелось выть — он с трудом открыл дверь. Руки и ноги очень плохо слушались, слабость волнами разливалась по телу, перед глазами плясали черные точки, ему так и хотелось свалиться на пол. Однако он упорно шел и уже хотел было залезть в душ, как его неожиданно подхватили на руки. —Придурок! — рыкнул председатель, когда, войдя в комнату к сыну для перевязки, он его там не нашел. Нашел он его по каплям крови на полу, ведущие в ванную комнату. Сам Асано этого не видел, как и не видел того, как его спина превратилась в кровавое пятно, — Ты что, совсем с головой не дружишь?! Гакушу, как услышал голос отца, сразу же начал вырываться из его стальной хватки. Перед глазами все еще стояли те ужасы, что происходили вчера. Директор же, несмотря на сильно вырывающееся тело, ловко вытащил того из ванны и силой уложил на живот. Президент, почувствовав под собой мягкость кровати, мгновенно замер, сжавшись от страха. Это промедление и помогло Асано-старшему быстро разрезать кровавые бинты и с ужасом уставиться на ужасные открывшиеся шрамы. Асано же лежал и не шевелился. Он очень напуган, хоть и старался не показывать своего страха. В глазах стояли слезы, в горле ком, а тело пробивает мелкая дрожь. Он лежал и ждал, когда отец вновь начнет истязать его. Ждал и боялся. Однако председатель повел себя не так, как он ожидал… —Прости… — вдруг раздалось в напряженной тишине, отчего Гакушу вздрогнул, но не двинулся. Директор с грустью и болью наблюдал, как его сын боится, и в этот раз он впервые в жизни испытал к себе отвращение, чуть ли не ненависть. Для него это чувство ново, и он не хотел бы испытать его вновь… Гакушу молчал. Ему больно и стыдно, однако, он должен это вытерпеть. Должен. —Сегодня ты останешься дома, — Асано-старший приподнял безвольное тело своего сына и осторожно поднял, — А теперь пойдем промоем их… И пошел в ванную. Следующие четыре часа просто выпали из жизни президента. Он ни на что не реагировал, не откликался, лишь смотрел на мир пустым взглядом. Председатель пытался его растормошить, но в ответ получал лишь молчание. В то же время Асано старался не завыть от бессилия и страха. Впервые в жизни он так боялся, нет, он в ужасе. Даже просто от присутствия в комнате отца его бросает в дрожь. Когда же его помыли и перевязали, а после положили в постель, в комнату к Гакушу вошел пожилой человек в белом халате. Доктор Ямомото уже долго служил семье Асано и немало повидал, однако, то, что сделал нынешний глава семьи не простительно. Наследник еще молод, ему свойственно ошибаться, но так наказывать ребенка не просто низко, а омерзительно. Подойдя к настороженному мальчику, доктор злобно глянул на нахмурившегося председателя, а после присел на край кровати Асано и миролюбиво начал: —Мое имя Ямомото Хикару, я врач семьи Асано, — в его голосе не было ни намека на враждебность, лишь дружелюбие. Однако именно это и настораживало Гакушу, — Могу я тебя осмотреть? —Мой отец меня достаточно осмотрел, — тут же ответил парень холодным безразличным голосом. Теперь это давалось ему гораздо легче, чем раньше. В конце концов, отец все же выжег все его эмоции. Правда, не до конца, — Поэтому нет нужды так распинаться передо мной. Единственное, что я у вас спрошу, так это можно ли мне пойти в школу? Негоже лучшему ученику пропускать занятия… Минуту врач переваривал заявление, а, когда до него дошло, то его лицо скривилось в гримасе отвращения. Конечно, можно все валить на ребенка и говорить, что это он во всем виноват, однако, у ребенка тоже есть зубки. И сейчас он эти зубы показал, что сразу стало ясно — обычные методы для детей здесь не работают. Обернувшись к Асано-старшему, доктор получил кивок. Хоть директору и не хотелось отпускать сына, но лучше уж самому его отпустить, чем потом отчитывать за самоуправство. Он ведь не послушает и придет в школу, так или иначе. Лучше пусть будет под присмотром. —Что ж, если ваш отец не против, то можете идти, — наконец, сказал Ямомото и, встав, пошел к двери, — Однако я бы посоветовал вам взять с собой запасные бинты, а лучше аптечку. Освобождение я напишу, а дальше вы сами. И вышел. Минуту стояла оглушающая тишина, ни отец, ни сын не знали о чем говорить в такой ситуации. Асано пытался из-за всех сил сдержаться и не прогнать отца вон, а председатель не знал, как себя вести с ним после всего случившегося. Наконец, терпение у президента лопнуло, и он «вежливо» выгнал отца из комнаты, хотя был готов крыть матом. Но он ведь послушный, да? Кое-как переодевшись в форму, он посмотрелся в зеркало. Оттуда на него смотрело чучело с растрепанными волосами и черными кругами под глазами. Если первое решаемо, то со вторым пришлось немного повозиться. Хорошо хоть, что у матери полно тональников для лица и она не заметит пропажу одного. К тому же, нужно немного закрасить широкие черные следы от цепей на запястьях и щиколотках. Просто на всякий случай, а так он их скроет напульсниками и носками. Когда он оделся и причесался, то взял портфель и ушел. Хоть ему и было очень плохо, это не повод, чтобы дать Акабанэ насмехаться над ним. Плюс к этому, им нужны бы доказательства — они их получат. Всю дорогу до школы он помнил, словно в тумане. Перед глазами все плыло, а тело ужасно ныло противной слабостью и болью. Было чувство, словно Асано сейчас упадет, но он не мог себе этого позволить. Если он упадет, то будет гораздо хуже, чем есть сейчас. К тому же, если он и упадет, то только от усталости или изнеможения, когда уже невозможно подняться самостоятельно. Так что он сильный, его не сломить, он не даст себе показать слабость. В классе на него смотрели с непониманием. Одноклассники не понимали, что он здесь забыл. Вчера после уроков объявили, что Асано Гакушу немного приболел и не будет появляться в школе около трех дней, однако, вопреки этому он объявился и вполне себе здоров, разве что гораздо бледнее, чем обычно. К тому же, учитель сказал, что у того освобождение от уроков физкультуры на месяц. Это очень настораживает. Слушая шепот за спиной, Гакушу старался не обращать на них внимания. Сохраняя на лице маску спокойствия, он просто мечтал, чтобы их кто-нибудь заткнул. Желательно силой. Его голова начинала раскалываться, а спина противно чесаться. От этого появилось раздражение, очень злое раздражение. Он терпел, стараясь сохранить на лице спокойствие. Терпел, когда к нему начали подходить с глупыми вопросами о его здоровье. Терпел, когда к нему вновь и вновь начинали подлизываться — он все это терпел. То, что он сын председателя давало не только плюсы, но и минусы. К нему всегда хотели подлизаться, чтобы не только улучшить свои отметки, но и повлиять на свою судьбу в будущем. Асано все это понимал, его всегда окружали такие люди, но… теперь его все это достало. Он ненавидел своего отца — хоть и раньше они не отличались особой любовью, но тогда не было этого отвращения и ярости — ненавидел настолько, что готов был убить. Была бы его воля, он бы порвал все отношения со своей, так называемой, семьей, но он не мог оставить мать. Поэтому он терпел. Но теперь его нервы сдали. —А НУ ЗАТКНУЛИСЬ ВСЕ!!! — рявкнул Гакушу во все горло, резко подскочив на стуле, отчего спину прострелило невыносимой болью. В следующий миг в классе мгновенно наступила тишина. Все с удивлением смотрели на разъяренного президента с перекошенным от ярости лицом: глаза сверкают, словно аметисты, а из горла едва ли не вырывается звериный рык, — Бесите уже! В таком состоянии его еще никто не видел. Обычно он всегда спокоен, даже, когда не в духе, однако, сегодня Асано уж слишком не в духе… Акабанэ Карма, когда решил спрятаться в главном здании от Нагисы, никогда бы не подумал, что может увидеть ярость своего соперника. Стоя в дверном проеме, он буквально видел, как тот едва сдерживает себя, чтобы не натворить глупостей. От него прямо пылает раздражением. Но Карма не был бы Кармой, если бы не влез. —Ай-яй-яй, Асано-кун, — противно пропел красноволосый с ехидной ухмылкой, на что к нему тут же все обернулись. В том числе и Гакушу, от него еще больше полыхнуло яростью, — Негоже тебе так злиться… А вдруг ты кого-нибудь спалишь? Зарычав, Гакушу продолжал молчать, но неожиданно его губы начали расползаться в очень жуткой ухмылке. —О, неужели это сам Акабанэ Карма? — ехидно пропел президент и подошел к нему. От подобного тона даже у Кармы затряслись поджилки, он еще никогда не видел ничего подобного, — Вот ты-то мне и нужен! Резко схватив соперника за ворот, Асано быстрым шагом направился вон, не замечая ошарашенных взглядов учеников. Акабанэ же пытался угнаться за Гакушу, при этом не порвав свой пиджак. Если честно, то он был ошарашен не меньше, чем другие, особенно тем, что тот больше не скрывает своих эмоций… Выйдя из здания школы, они быстро направились на гору к классу Е. В тот момент президенту было как-то все равно, что о нем подумают… Как только они скрылись за деревьями, для Кармы стало неожиданностью, когда его соперник вдруг ни с того ни с сего покачнулся и с силой приложился плечом о ствол дерева. Это его настолько удивило, что он не сразу заметил кровавые пятна на спине Асано. Сам же Гакушу пытался отдышаться и вновь пойти вперед. Он не будет просить помощи у врага, он не покажет свою слабость. Так что нужно идти вперед. Однако стоило ему сделать шаг, как перед глазами все потемнело, и он рухнул на землю. Стук падающего тела и привел Карму в чувство, и он с огромным удивлением обнаружил соперника на земле без сознания. —Эй, Асано-кун? — осторожно подошел к нему Акабанэ и, присев рядом на корточки, потрепал за плечо, — Эй! Очнись! Но он не откликался. Красноволосым на мгновение овладела паника. Он не знал, что делать в таких случаях, он предпочитал калечить, однако, он знал того, кто может помочь. Стоило ему только потянуться к Асано, как его взгляд зацепился за кровавые пятна на его пиджаке. Глаза расширились от удивления. —Боги… — прошептал Карма и цыкнул, — Вот придурок. Подхватив соперника на руки, на что тот застонал, но не очнулся, и рванул в класс. Если ему не оказать помощь, все может очень плохо кончиться… Влетев в класс посреди урока, он, не обращая внимания на ошарашенных учителя и одноклассников, тут же заявил: —Ребят, нужна помощь! — и пошел дальше в медпункт, — Срочно! Первым отреагировал Коро-сенсей и со всей своей скоростью мгновенно оказался в медпункте, где Карма укладывал бессознательного Асано на постель на живот. —Что случилось, Карма-кун? — тут же спросил учитель, наблюдая за тем, как Акабанэ осторожно, но оперативно снимал окровавленные вещи с президента. —Если бы я знал, — прошипел красноволосый, — Он просто свалился и потерял сознание! —Карма-кун, что случилось?! — влетел в кабинет Нагиса и с ужасом уставился на лежачего окровавленного Гакушу, когда заметил его за спиной Коро-сенсея, — Боги! За Нагисой это увидели и остальные, однако, не успели они ничего сделать, как дверь перед их носом закрылась. Лишь Нагиса, Карма и Коро-сенсей остались внутри. —Что теперь, учитель? — спросил Шиота, сглатывая ком в горле. Он с жалостью смотрел на алую, бывшую когда-то белой, рубашку на спине парня. Асано так и не очнулся, хотя его неслабо так трепали. Хоть класс Е и был врагом класса А, но лично Нагиса никогда бы не пожелал такого врагу. На него без жалости, ведь, не взглянешь. В медкабинете повисла напряженная тишина, никто не решался ее нарушить, пока… —Так, Карма-кун, ты держи его руки, чтобы он не вырывался, — неожиданно начал отдавать указания учитель, что-то быстро готовя своими щупальцами, — А ты, Нагиса-кун, держи его ноги, я же буду снимать рубашку. Оба парня слажено кивнули и заняли свои места, крепко взявшись за руки и ноги. В следующий миг Коро-сенсей начал свое лечение. В то же мгновение в комнате прозвучал оглушительный крик боли, отчего вздрогнули Акабанэ и Шиота, но не дрогнул учитель, и Асано начал вырываться. Парни держали крепко, а осьминог работал. Спустя два часа они смогли снять рубашку и бинты, теперь же с круглыми глазами смотрели на огромные рваные борозды на всю спину, что до сих пор кровоточили и гноились. Карма смотрел на это и понимал, что очень сильно злится. Да, пусть он недолюбливал президента, но даже он никогда бы так не сделал… Нагиса же едва сдерживался, чтобы не заплакать. Ему до ужаса было жалко Гакушу, он, ведь, еще очень долго будет в таком состоянии… Коро-сенсей же догадывался, кто мог такое сотворить. Он отчетливо чувствовал запах председателя на этом мальчике, и не только снаружи, но и внутри него… Что он сделал — даже догадываться не нужно, но от этого знания не легче. И учитель впервые в жизни пожалел, что подписал контракт о не причинении вреда людям… Они настолько погрузились в свои мысли, что заметили одной маленькой детальке… —Что… так… приятно… наблюдать… за… мной? — неожиданно раздался слабый голос Асано, что присутствующие тут же повернулись к нему. Тот дышал тяжело и с каждым вздохом слышались хрипы, мутный от боли взгляд, а на лбу испарина, — Душа… радуется? Минуту все молчали, а потом… —Коро-сенсей, окажите нашему президенту медпомощь, — спокойно, но с небольшими садистскими нотками пропел Акабанэ, на что Нагиса лишь хмыкнул и покачал головой. —Действительно, — окрасился в зеленую полосочку осьминог, и в его щупальцах оказались инструменты, — Асано-кун, будь паинькой, не дергайся… И приступил к работе, не дав Гакушу даже пикнуть. Следующие четыре часа для Асано превратились в агонию. Его резали, промывали, дергали, зашивали, мазали, перевязывали… И все это без наркоза. Боль была ужасная, пару раз он даже отключался, но потом вновь испытывал ее. И так продолжалось практически бесконечно… Когда же все закончилось, у Гакушу была перевязана спина, раны аккуратно зашиты и промыты, а сам он приведен в божеский вид. Его осторожно переложили на кровать, сменив белье, на живот и укрыли. —Отдыхай, Асано-кун, — сказал напоследок Коро-сенсей и вышел. За дверью же стояли Маэхара и Каяно в ожидании. Прошедшие несколько часов их класс сменял друг друга, чтобы сразу узнать новости и не дергать и так нервных Карму и Нагису. От них вполне можно и в глаз получить. Так что решили пойти на компромисс. К тому же, они все очень волновались за президента, хоть и недолюбливали его, однако, это было слишком жестоко… —Как он, Коро-сенсей? — спросил Маэхара, выразив всеобщий вопрос. —Все хорошо, — ответил учитель, и все буквально вздохнули с облегчением, — Жить будет. К тому времени к ним успели присоедениться и остальные из класса. —Скажите, Коро-сенсей, а отчего эти шрамы? — спросила Каяно, а вот те, кто был на той злосчастной игре, как-то странно переглянулись между собой. —Если он захочет, то расскажет сам, — перебила осьминога Канзаки, а Окаджима, Исогай и Маэхара лишь кивнули. Остальным не стоило знать, к чему привела обычная шутка игры… —И то верно, — согласился с ними Коро-сенсей, поняв, что его вовремя заткнули. Если бы он рассказал, то Асано не избежал бы позора, а так никто не знает истинной причины появления этих борозд… — А теперь, вернемся в класс, а Карма-кун и Нагиса-кун присмотрят за ним. Кивнув, все вернулись в класс. Тем временем в медкабинете повисла напряженная тишина. Никто из троих парней не знал, что и о чем можно говорить. Нагиса молчал потому, что ему неловко, а вот молчание Кармы и Асано подозрительно. Раньше они все время грубили друг другу, а теперь, словно воды в рот набрали. —Это ведь председатель, верно? — неожиданно спросил Акабанэ, разрезав эту тишину, отчего все вздрогнули. Его голос был пустым, но в то же время в нем что-то было, — Это ведь он? —Не твое дело! — огрызнулся Гакушу хриплым голосом и прикрыл глаза, — Это лишь доказательство моей слабости. И только. —Ха! Слабости?! — начал злиться Карма. Его просто бесило то, что из-за каких-то шрамов его соперник превратился в какую-то размазню, — Ой, не смеши мои тапочки! —Молчи, Карма-кун! — предупреждающе позвал друга Нагиса, но тот его будто не слышал. —Ты не слаб! — резко встал со стула красноволосый и с яростью посмотрел на удивленного Асано, — Для меня ты сильнейший противник, кого я знаю! И ты слаб?! Нет! Если бы ты был слаб, ты бы занимал самое последнее место в школе! Ты бы не был номером один столько лет! Акабанэ распалялся все больше и больше, ходя из угла в угол, а вот глаза у президента уже не могли принять прежнюю форму. Он был очень удивлен, что его соперник такого мнения о нем… Он бы все дальше выплескивал все из себя, пока у Нагисы не лопнуло терпение… —Я кому сказал, молчи, Карма-кун?! — стукнул по голове Кармы толстым справочником Шиота, отчего послышался характерный звон. Тот, чуть покачнувшись, схватился за голову и сел обратно на стул. Хоть голова у красноволосого и крепкая, но даже такой удар его вырубит на раз… — Сколько можно повторять?! —Ой-ей… — простонал он и замолк. —Прости его, он редко так злиться, — хмыкнул Нагиса и отбросил книгу в дальний угол комнаты, — Однако, он прав. Если это сделал председатель, то это уголовное наказание. —Я сам подписался на это, — спустя минуту ответил Асано и вздохнул, — Это доказательство того, что я выполнил то желание. —Это результат желания?! — в шоке выдохнул Шиота, на что получил лишь кивок. —Кто же знал, что мой отец садист? — слегка пожал плечами Гакушу, при этом едва заметно поморщившись от боли в спине, — К тому же, там не оговаривалось, какие нужны доказательства. —Ладно, твоя взяла, — усмехнулся Карма, кое-как придя в себя от удара по голове, — Принимается. —Что, даже не спросите, какого мне сейчас? — удивился президент, наблюдая, как ученики Е класса собираются на выход. —Нет, а зачем? — недоуменно спросил Нагиса, прикрыв рот Акабанэ своей ладонью, — Это только твое дело, однако, я бы не советовал тебе больше играть. —Без твоих напутствий знаю, — вяло огрызнулся Асано, сонно закрывая глаза. Ему неожиданно очень сильно захотелось спать. —Хех, — хмыкнул Шиота и, схватив Карму за руку, пошел к двери, — А теперь отдыхай. И они вышли, а Гакушу же мгновенно провалился в сон. —Ты уверен, что нужно было его усыплять? — спросил красноволосый, когда они отошли на достаточное расстояние от медкабинета. —Ему нужен отдых, — ответил Нагиса и вздохнул, — К тому же, он бы свалил, а с такими ранами он бы далеко не ушел. Так что пусть лучше будет здесь. —Ну, как знаешь, — пожал плечами Акабанэ. Перед тем, как уйти, Шиота незаметно подкрался к Асано и нажал на особую точку на его шее, пока Карма отвлекал его своим выступлением. Это было легко сделать, особенно для двух лучших убийц, а теперь, нужно отомстить директору… На следующее утро вся школа увидела весьма забавные фотографии председателя в женском купальнике…