За твоей спиной

Сфера

      В тёмной комнате без окон, погрузившись в многочисленные записи, сидел немолодой мужчина со спутавшимися волосами. Он был одет в полосатую мантию, зелёные брюки и бордовые туфли. Письменный стол, за которым сидел мужчина, усыпан пергаментом, сломанными перьями, местами пролиты чернила. Но человека, казалось, не смущал весь тот хаос, который был устроен на столе; он мастерски доставал тот пергамент, который ему необходим, без волшебной палочки.       Тихий хлопок заставил его оторваться от записей, а когда он увидел своего визитера, слегка округлил глаза.       — Люциус? Как Вы узнали, что я здесь? — слегка опешил мужчина.       — Вы удивитесь, Корнелиус, насколько я осведомлён, — фальшиво улыбнулся обладатель платиновых волос до плеч, — «Дырявый Котёл» - место, конечно, не для министра, да и эта комната…       — Чем же я могу помочь, мистер Малфой? — вяло поинтересовался Фадж, с грустью окинув стол с записями прощальным взглядом. Он знал, этот хитрый чистокровный богатей приходит редко, но надолго, ему однозначно что-то нужно.       — Я по вопросу, связанному с Гарри Поттером.       — А что-о-о, что с ним не так? — заикаясь проговорил Корнелиус.       Министр знал, что магическое сообщество не простит ему лично, если с символом победы, Мальчиком-Который-Выжил, что-либо произойдет. Дверь беспардонно распахнулась, и в комнату влетела серая сова, строго ухнув, она приземлилась на стол министра, протягивая лапку. Подняв испуганный взгляд на блондина, Фадж спешно отвязал пергамент, его глаза бегло пробежались по содержанию записки. С каждым прочитанным словом лицо становилось всё обречённее.       — Что мне делать, Люциус? — с мольбой в голосе обратился он. — Меня же порвут на Британский флаг, за Гарри Поттера! Интересно, где сейчас его носит?       — Я уже подсуетился, министр, — деловито ответил Малфой, по-прежнему с презрением осматривая комнату. — Я заплатил Эрни Прэнгу, водителю «Ночного Рыцаря», чтобы тот кружил недалеко от Литтл Уингинга. Поттер любитель махать палочкой, так что его посадка в автобус — вопрос времени.       — А как же его тётушка? — по-прежнему испуганно спросил Фадж.       — Мои эльфы уже поймали её, сделали прокол, стерев память. Вам не о чем беспокоиться.       — Так, что потребуется от меня? — удивленно воскликнул Корнелиус, — Вы всё сделали очень оперативно, я больше поражаюсь, как вам первее всех удаётся быть в курсе событий?       — Это не имеет отношения к делу, Корнелиус, я Вам помогал не просто так, — холодно отозвался блондин. — Мне нужно, чтобы Вы организовали мальчику защиту до конца каникул, вне дома он уязвим. Знаю, Вам, как министру магии, это под силу.       — Организуем всё по высшему разряду. А какая выгода, Люциус, Вам?       — Считайте, что благотворительность. Надеюсь, никто об этом не узнает, все заслуги - Ваши.       Громкий хлопок, и Корнелиус Фадж одиноко меряет комнату шагами, ожидая знаменитого мальчика.

***

      — Он нарочно!       Под покровом ночи, как обычно без стука, в директорский кабинет зашёл тринадцатилетний мальчик. Присев на край кресла, он деловито расправил плечи, демонстрируя идеальную осанку.       — Ты подрос, — улыбнулся Альбус Дамблдор. — Здравствуй, Драко.       — Нет, он правда специально, каждый год красуется, — проигнорировав приветствие, продолжил слизеринец. — То «О, да первый год — я супер-стар», то прилетел на автомобиле, теперь потерял сознание из-за дементора.       — Хорошо провёл каникулы, Драко? — безмятежно спросил директор, взмахом волшебной палочки приблизив сладости к столу. — Мятные леденцы? —  Вы же знаете, что я ненавижу сладкое. Отец учил меня плавать под водой, но у меня не особо получилось… — почесав переносицу, ответил мальчик, но потом недовольно посмотрел на директора. — Да вы меня совсем не слушаете! — Жабросли, — улыбнулся профессор. — Чего? — поднял светлые брови слизеринец. — Говорю, пойдёмте купаться на озеро. Сегодня я научу тебя плавать.

Наши дни

      — Мисс Грейнджер! МИСС ГРЕЙНДЖЕР! — По пустынному коридору министерства бежала с громким звоном каблучков ведьма лет тридцати и кричала во всё горло. Так быстро Анита Коккинс вероятно не бегала за всю свою жизнь. Поток встречного воздуха заставлял её черные волосы развеваться, словно флаг позади, и трепал тонкую кофточку с золотой биркой « А.Коккинс. Отдел непроизвольной магии. Невыразим. »       Её крик раздавался громким эхом, когда она, задыхаясь, без остановки звала свою начальницу. Дома Аниту ждали уже спящий муж и дети, но трудолюбивая женщина, не покладая рук и засыпая попеременно на работе со всем своим отделом, усердно работала над делом первостепенной важности.       По слухам, в которые женщина определённо не верила до того, что произошло несколько минут назад и так взбудоражило её, в предмете, что подкинула её отделу министр, заключена душа самого Гарри Поттера. Бред, конечно! Скажет любой здравомыслящий человек и будет почти прав. За дни непрестанного наблюдения и кучи заклинаний не происходило ничего совсем уж из ряда вон выходящего, кроме необъяснимых изменений цвета сердцевины шара. В большом кабинете, теперь обустроенном, как общага с гамаками и даже наколдованным душем, в некоторые моменты было совсем не протолкнуться. Умнейшие волшебники и волшебницы бились над решением проблемы, но всё бесполезно. Даже их предприимчивый министр в последние дни совсем отчаялась.       — Мисс Грейнджер! — снова завопила Анита, достигая зала, где всё пространство пола было заставлено мини-столиками на двоих.       В самом центре со стаканом кофе в одной руке и газетой в другой, опустив голову прямо на холодную поверхность стола, посапывала сама министр, но уловив цоканье и крики, быстро вскочила, пролив кофе на свою же газету, и достала палочку.       — Мисс Грейнджер! Слава Мерлину, я Вас нашла! Он заговорил! Мы слышали его!       — Кто… Что? — Гермиона от недостатка сна и переизбытка кофеина, что вероятно уже стал её кровью, совсем не понимала, о чём лепечет эта женщина с огромными синяками под глазами.       — Гарри! Гарри Поттер! Мы говорили с ним! — не дожидаясь продолжения высказывания, Гермиона показала чемпионскую скорость по расталкиванию мешающих столов и в мгновение уже исчезла за дверью, оставив Аниту обреченно вздохнуть.       — Вот чёрт! Ну что? Опять бежать?

Гарри. Сфера

      Слава всем богам, и волшебным, и магловским! Я снова могу здраво мыслить. Хотя эту сцену я, если честно, пропустил бы. Больничное крыло я узнал мгновенно, и даже вспомнил промежуток времени. Это тот самый неприятный инцидент с Гиппогрифом. Малфой лежал на больничной койке, с рукой на привязи, а мадам Помфри поила его какой-то настойкой, отчего он морщился. Двойные двери со скрипом открылись, и в проёме показалась растрепанная макушка Гермионы.       — Можно? — мадам Помфри удивленно вскинула брови.       — У вас пятнадцать минут.       Гермиона без стеснения прошла прямо к койке блондина и скрестила руки на груди.       — Хватило тебе наглости вызвать меня, как сову! Чего тебе надо, Малфой? — он неодобрительно хмыкнул и сел.       — Помни, с кем говоришь, Грейнджер! — Гермиона бросила злой взгляд, а Драко продолжил, — ты должна кое-что сделать, пока я нахожусь тут.       Гермиона начала медленно закипать. Уже порядочно покрывшись пятнами злости и зажав посильнее кулаки, она только хотела вылить на самодовольного болвана массу ругательств, но он прервал её взрыв,       — Надо следить за очкариком. — Драко терпеливо ждал, пока в кудрявой голове пройдёт непонимание.       — Что? — глупо спросила она, — тебя ещё и головой приложили? — Малфой закатил глаза.       — Грейнджер, я в больничном крыле, Поттер без присмотра, а ты лучший кандидат на роль сиделки! Меняй ему памперс, давай соску, лишь бы он не влипал во всякое дерьмо!       — Не смей называть так Гарри в моём присутствии, таракан! — Малфой злобно улыбнулся.       — Я убью тебя, Грейнджер, если снова такое услышу.       — Иди ты… к Локансу в палату, со своими бреднями! — она развернулась и направилась на выход.       — Грейнджер, стой! — Гермиона не остановилась и Малфой воспользовался первым, что пришло в голову, — Я извиняюсь, ты довольна? — она замерла и медленно повернулась. Немой вопрос повис в её глазах.       — Ты окончательно спятил… — вздохнула она, быстрым шагом направилась к больничному табурету и уселась. — Я год добивалась твоих объяснений, а ты молчал! Если сию же минуту мне всё не расскажешь, я и пальцем не пошевелю! Твоя маниакальная одержимость Гарри меня окончательно убеждает в твоей невменяемости, Малфой! — парень молча сверлил её взглядом, копируя и саму Гермиону, но в конце концов сдался и нарушил противное молчание.       — Я же извинился! — пропищал он обиженно.       — Да, — согласилась Гермиона, — это подвиг, не спорю.       — Но ты не отступишь, верно?       — Абсолютно, — решительно заявила девочка, смотря прямо в серые глаза.       — Я сам не всё знаю… — сдался парень, Гермиона терпеливо ждала. Драко вздохнул и скривился от боли в руке. Глаза гриффиндорки немного смягчились.       — Больно? — спросила она мягко.       — Конечно, Грейнджер! — она прищурилась.       — Так тебе и надо.       — Так, всё, проваливай! — снова вернул свой издевательский тон Драко.       — Нет! — решительно покачала головой Гермиона. Драко обречённо заскулил и натянул одеяло на голову.       — Ты невыносима!       — Уже где-то это слышала. — весело пропела девушка.       В её голове творился полный кавардак. Вот она сидит и разговаривает с Малфоем! Ужас! Если друзья заметят, ей не жить! Голова дёрнулась к двери, девушка постоянно бросала на неё взгляды, боясь, что именно в этот момент что-то стрясется с её мальчишками, и они пожалуют прямо на такую пьесу. От нервных мыслей отвлёк Драко.       — Я знаю, что моя мама стала крёстной Поттера. — сморщил нос слизеринец, словно ему подсунули двухнедельное молоко. Гермиона напрочь забыла обо всем и уставилась на мальчика.       — Грейнджер! Закрой уже свой рот, на рыбу похожа! — Гермиону отрезвили эти слова.       — Сам килька! — немного помолчав, она не выдержала, — Не понимаю…       — Нонсенс, — вставил Драко и хихикнул, а глаза девочки превратились в щелки.       — Да этого быть не может! Ты всё врешь!       — Если бы… — печально вздохнул парень. — Думаешь, мне хотелось иметь в родственниках убогое создание? — из горла Гермионы вырвался рык. Она подлетела к нему с палочкой в руке и выражение лица парня сменилось на испуганное.       — Не смей! При мне… Называть Гарри или Рона неподобающими словами.       — Мисс Грейнджер! — Гермиона отскочила от побелевшего Малфоя со скоростью света и извиняюще посмотрела на разгневанную мадам-всех-лечу. — Это чем вы тут занимаетесь? — целительница, шелестя форменным халатиком, уже подбежала к своему пациенту и начала полное обследование.       Парень покраснел, когда руки женщины без преград начали ощупывать его ноги и грудь, но сказать ничего не решался. Гермиона тоже покраснела, но это скорее была реакция организма на попытки сдержать в себе смех, что распирал её изнутри.       — Проваливай, Грейнджер! И сделай, что я сказал! — Гермиона побежала к двери и, только захлопнув её, разразилась громким хохотом на весь коридор.

***

      Тёмная фигура с растрёпанными волосами кралась пустынными коридорами к больничному крылу.       — Аааааа! — Драко перепугался до чёртиков, спросонья заметив у кровати тень девчушки.       — Что ты орёшь? — зашептала Грейнджер, прикладывая руку к его губам, зажимая рот.       — Оитовусви мяня… — возмущался ей в руку Малфой. Гермиона приложила палец к своим губам, показывая, что нужно быть тише. Он только кивнул со злостью. Рука исчезла, и Драко начал отплевываться и вытирать лицо покрывалом. — Ты что творишь, пришибленная?       — Это ты что творишь! Думал, я смогу спокойно храпеть, как ты, после твоего письма?       — Я не храплю, идиотка!       — Я вообще тебе не буду помогать, если не прекратишь оскорбления!       — Да ты только ради своего четырёхглазого это делаешь!       — Конечно ради него, а для кого ещё? Ты сам сказал, что надо его беречь, но так и не пояснил, почему!       — Ты рот мне затыкаешь, дур… Дурманящий такой аромат тут, да?       — Идиот!       — Ха! Тебе можно, мне нельзя?       — Как ребёнок себя ведёшь! Немедленно говори, что ты узнал про Блэка! — Драко замолчал и посмотрел на девочку с интересом. — Что? — растерялась Гермиона.       — Это наш разговор, Грейнджер? Мы правда разговариваем? — вопросительно выговаривал он, не веря в сам факт такой ситуации.       — Я в курсе. Не сказала бы, что очень приятный разговор… — вздохнула она и присела к нему на койку. — Так что там с Блэком? — она растерла уставшие глаза.       — Почему ты пришла так поздно ночью… А который сейчас час, кстати?       — Половина четвёртого.       — Завтрак в постель, Грейнджер? — подмигнул Драко, и Гермиона немного усмехнулась. — Мне всегда его носила мама, — внезапно начала откровенничать девушка. — Я помню её вафли с клубничным джемом. — Она блаженно закрыла глаза, и в тёмной палате не сразу увидела удивленные глаза Драко.       — Правда? Твоя мать магла?       — Малфой… — начала беситься Гермиона.       — Тшшш… Чего орешь, Грейнджер? Просто удивился, такой же завтрак носила и мне моя мать.       — А ты думал, мы не люди? Хотя, признаться, были подозрения, что вы по утрам вымирающих какаду жуёте!       — Фу, Грейнджер! — сморщился он, а потом вместе с ней тихонько рассмеялся. Немного сняв напряжение, они одновременно стали серьезнее.       — Блэк идёт именно за ним, — приглушенно проговорил Малфой, и лицо девушки стало задумчивым.       — Мы это знаем, но я думаю есть ещё что-то… Это слишком неправдоподобно… Не может человек сбежать, учитывая, что это практически невозможно, только ради того, чтобы пробраться под нос Дамблдора через дементоров и убить Гарри… Нет, должна быть более веская причина для таких стараний, чем непонятная месть ребёнку.       — Да-а… Но есть ещё кое-что…       — Ты о чем?       — Я сказал тебе до этого, что моя мама - крёстная очкарика…       — И как это связано?       — Девичья фамилия мамы — Блэк, — Гермиона нахмурилась. — Родственники, и что? Я читала родословные. Все чистокровные в родстве…       — Сириус Блэк был лучшим другом отца Поттера и стал крёстным отцом его сына. Он и уговорил мою маму стать его крёстной… — девушка шумно выдохнула и прикрыла рот рукой, — В то время, — продолжил Драко на одном дыхании, — Поттеры скрывались, а доверие кому-либо означало смерть, ведь всех пытали и убивали… И Сириус Блэк, мой дядя, рискнул попросить человека, находящегося под самым носом Лорда. Мать - отличница в окклюменции и полностью была защищена, как и отец. Понимаешь? Если Поттер узнает, он сам захочет его найти, ведь это Сириус сдал его родных… — Гермиона молчала, не в силах сказать ни слова, напряженно обдумывая ситуацию с разных ракурсов.       — Всё равно не понимаю! Блэка не было на первом курсе и на втором он сидел в Азкабане, так почему ты помогал Гарри? — громко зевая, мальчишка откинулся на подушку и прикрыл глаза. Гермиона терпеливо ждала, и после продолжительного молчания, всё же услышала тихий шепот.       — На ночь, когда я был совсем ребёнком, мама рассказывала мне необычную историю… про души, что в магическом мире связываются для определенного, мощнейшего события в истории… Определённый промежуток времени, будь то сто лет, или двести, неважно, но у магов, потомков могущественных семей, рождаются дети, что при крещении сковываются, как бы обязательством. Нет ни магического контракта, ни какой-либо записи, но это событие четко видят кентавры, которые следят за небесными телами и, конечно, предсказывают всевидящие и пророки. Такой союз не случаен. Вселенная действует по своим законам, подготавливает силу, добра или зла, чтобы сохранился баланс. Если я правильно понял, по всему, что слышал с раннего детства, такой силой зла, способной сместить равновесие и стал Тёмный Лорд. — Гермиона расширила глаза.       — Я о таком никогда не слышала! Значит, уже родилась сила…       — Не перебивай, Грейнджер! Так вот. Магическое действо связывает два духа до того момента, пока не произойдёт сам сдвиг и равновесие не придёт в норму. По словам моей мамы… — он замолчал и начал исследовать свои руки. — Уже прозвучало пророчество и эти два человека — я и Поттер, — выплюнул он эти слова, как ругательство и стих.       — И ты… Ты веришь глупым предсказаниям?       — Поверь, я совсем не собирался спасать задницу шрамоголового каждый день, но против всех не попрёшь.       — Всех?       — Мама, отец, а самый главный - Дамблдор.       — О…       — Он приходил к нам очень часто, за время до школы, даже успел порядком мне надоесть… Но это не всё. Я всегда противился той защите и гипер опеке, коей они меня награждали. Меня никогда не оставляли одного! Всегда поблизости был кто-то, от эльфа до мага-охранника. Это жутко утомляло. Как раз перед тем, как отправиться в Хогвартс, родители видимо поняли, что в школе явно не удастся меня так тщательно контролировать и вызвали Дамблдора, который рассказал мне, что ничего нельзя изменить и если один из нас, я или Поттер, умрём, второго тоже не станет. Это и есть та хреновина со связью, мы должны беречь друг друга, общими усилиями победить зло, тем самым восстановив равновесие.

***

      — Гермиона, лгунья-Грейнджер! Немедленно вытащи меня и я покажу тебе весёлую жизнь! — Гарри орал во всё горло, с самого последнего слова, прозвучавшего от Малфоя. Гермиона сидела парализованная, но это не отменяло её вины! Никогда не говорила! Тридцать лет обмана и лицемерия! — Гермиона! Я ненавижу тебя!       — Гарри Поттер! — услышал мужчина голос с потолка, что принадлежал явно женщине. — Вы слышите? Вы там? Вылезайте!       — Кто это? Куда вылезать, дура, я даже не знаю как! Гермиона! — снова закричал он. Подсознание хлопало в ладоши и танцевало победное танго, что его услышали и скоро достанут из этого Ада, но надо ли?       Он снова проживал свою жизнь, заполнял пробелы и … Нет! Он обязан выбраться и придушить Гермиону! На место женщины вступил громкий мужской голос, но Гарри перестал его слышать с первой новой картиной, что появилась перед глазами.

***

      — В конец последние мозги вышибли тебе похождения со Святым Поттером?! Отвечай, грязнокровка!       Драко Малфой этим утром проснулся не в духе. Ночью ему снился Тёмный Лорд, таким, каким его описывал отец: лысая голова, змееподобное лицо, красные злобные глаза. Он что-то говорил, но что именно, парень не запомнил, Лорд, словно дементор, забрал всю радость, оставив за собой только ужас. Но настроение портил не только этот пугающий сон, Драко Малфой жаждал мести, а мстить он собирался ученице гриффиндора. Эта лютая злость, казалось, заполняла всё существо, даже Лорд ушёл на второй план, когда он увидел Грейнджер.       Принц Слизерина написал гневное письмо своему отцу, в котором изложил всю свою ненависть ко всем представителям львиного факультета, в особенности к Золотому Трио. Поднявшись в совятню, бубня нецензурные слова, он увидел ту, которую так жаждал наказать. Гриффиндорка стояла возле белоснежной совы Поттера, бережно привязывая к её лапке письмо. Рука Драко сама потянулась к палочке, бесшумной поступью он приблизился к своей жертве. Пронзительно ухнув, Букля гневно посмотрела на мальчишку и вылетала из башни, а Гермиона обернулась.       — В конец последние мозги вышибли тебе похождения со Святым Поттером?! Отвечай, грязнокровка! — процедил Малфой сквозь зубы, держа на прицеле гриффиндорку.       — Отстань, Малфой, — гордо вздёрнула носик девочка, пытаясь обойти своего оппонента, но слизеринец перегородил ей путь. — Сам из ума выжил, дай пройти!       — Никогда больше не смей прикасаться ко мне своими смердящими руками. Ещё раз выкинешь что-то подобное, клянусь, что убью тебя. А убью я тебя медленно и мучительно, как убиваете вы — низкосортные маглы.       Малфой говорил тихо, вкладывая в каждое слово всю свою ненависть. Гермиона же стояла, не шелохнувшись, ухмыляясь в стиле слизеринца.       — Ты действительно психически больной, иди лечись в Мунго, тебя там встретят с распростёртыми объятиями.       Она ушла, на прощанье одарив его гордым взглядом. Малфой же осел на грязный каменный пол совятни, осознавая, что перегнул. Грейнджер зашла в первый же пустой кабинет, опустив голову на ладони, и предпочла посидеть в тишине.       Этим утром, он и она, так и не пришли завтракать.