За твоей спиной

Наши дни

      Дверь картинно распахивается внутрь от сильного толчка представительной женщины, но она её в мгновение ловит за ручку и с грохотом захлопывает. Роскошная обстановка, видимо, немного побаивается грозную особу, и начинает перезваниваться дорогим хрусталём в мини-баре рядом со входом.       Но даме, кажется, абсолютно безразличен и этот мини бар, и дорогущая мебель гостиной, начиная от витиеватой гарнитуры и заканчивая гигантскими портьерами, расшитыми золотом. Женщина вообще была готова поспорить, что маленький коврик в тигровой расцветке, как тряпка валяющийся на полу, стоит больше её годовой зарплаты.       Она оглядела шикарную гостиную и, цокая каблучками, прошла в направление дивана.       Два шага, и она попалась.       Кольцо сильных рук обвило её со спины, без принципов проникая, одна в распахнутую до груди блузку, другая резво проложила путь до живота. Лёгкое прикосновение к шее, с каждым сантиметром приближаясь к мочке и томный шёпот.       — Я так скучал…       Гермиона подавила вздох, с закрытыми глазами она старалась придвинуться ещё ближе к своему захватчику. Литые пуговки её блузки уже выпрыгивали из петель стараниями нежных рук. Разум отключается с молниеносным притоком страсти и желания. Дыхание сбивается от трепетного прикосновения алых губ к раскалённой коже.       Поворот, и взгляд с тёплой улыбкой, как привычная реакция на долгожданного человека. Серые глаза под густыми ресницами светятся теплом. От такого взгляда душа словно поёт, а сердце ненадолго замирает, оставляя тело без нового притока крови. Руки уже исследуют любимые тела, такие родные, и в то же время такие далёкие.       Гермиона и не думала никогда, что организм сможет выдержать всю массу волнительных чувств, что переполняли до самой макушки и сменялись как в подборе быстрых кадров.       Смущение. Но отчего? Она любит его и это не секрет, но мозг теряет контроль над кровью, что приливает к уже алым щекам и ещё более красным губам.       Страх. Он всегда где-то рядом. Не отпускает ни на миг из цепких страшных пальцев, что захватывают каждую клеточку, заставляя находится в ежесекундном напряжении. Нет ни единой возможности, хоть на минуту спрятаться от этого чувства, жрущего изнутри и превращающего внутренности живота в кучу жалящих пчёл. Каждый момент может стать последним.       Ещё мгновение и, вернувшись из сферы, в дверь ворвётся сам Гарри с толпой разгневанных людей, которым наплевать на все тонкости жизни, ведь у них задание. Первостепенное задание схватить любой ценой Драко Малфоя.       Ещё больше холодит кровь и факт, что теперь скрытность его не пройдёт даром. Уже довольно давно Гарри позволил своим вышколенным псам применить любую силу к беглецу. Ледяная паутина обвила сердце Гермионы с самой учебы и не было шанса её убрать. Каждый новый день - это будоражащий страх потери. Но только потеря эта не оправданна. Нет возможности донести или объяснить что-то Гарри. Он не поверит. Никогда.       Вся ненависть, что скапливалась в нём годами, состояла уже в отдельной части его тела, как архив, перечисляя все причины и непричины той самой лютой ненависти. Он словно сам себе напоминал, за что и почему он так взбешён. Будто память его подводила, а все причины со временем размылись, он находил каждый раз абсолютно новые, не желая мириться с окружающими фактами.       И вот сейчас, когда требовательные длинные пальцы успевают в одно движение расстегнуть на спине ненужный предмет одежды, паучок внутри груди на некоторое время засыпает, давая возможность болевшему сердцу отдохнуть. Но эффект временный. Что бы Гермиона ни делала, всегда приходила к тому, с чего начала.       Тревога. Жуткая, доводящая до бешенства тревога.       Бессилие. Самое страшное в образе хрупкой женщины. Кем бы она ни была, что бы ни делала, каждый день - это мысли. Злой, режущий поток гнилых мыслей о бездыханном теле с гордостью представленном её лучшим другом ей же на обозрение.       Это просто пытка. Искусная, самая живая из всех живых. Даже во сне эти мысли, словно не дремлющий никогда зверь, роятся в голове, строя своё гнездо угнетения. На острие ножа? Пф. Это нелепые мелочи рядом с пожизненным страхом разоблачения самой себя. Ведь она - та, что всегда была рядом с Гарри, предала его больше всех.       Никто бы не смог на протяжении стольких лет спокойно смотреть в его глаза или пить ароматный чай в его доме, и не сознаться в своих преступных, предательских деяниях. И это ещё одна пытка. В каждый гребаный дождливый день или в моменты сильного бессилия она думала, что больше не выдержит. Не сможет скрывать и дальше. Но губы всегда молчали, а глаза постыдно прятались в других предметах вокруг, только бы не утонуть в глазах друга и не исповедаться.       Всегда слишком мало времени. Мерлин! Как же оно быстротечно. Мы столько потеряли, мы так глупы и безрассудны. Ведь вот оно: то, что человек ищет себе всю жизнь. Кому-то везёт и его тихая гавань, его хранитель души находится в самом начале пути. Но как быть остальным? Бороться! Стараться, пытаться, рвать и кусать. Выгрызать зубами того, рядом с которым ты чувствуешь этот покой и умиротворение. Словно нет ничего более естественного, чем быть одним целым с ним. С тем, кто дополняет тебя всю всего лишь взглядом или жестом, умеет излечить раненую душу и ненадолго забрать все беды себе, укрыв ангельскими крыльями безопасности.       Конечно, он ангел. А как иначе? Как можно назвать ругательским, в его случае, словом человек? Это слишком обыденно, слишком неподобающе. Только истинный ангел может беречь душу и жизнь другого, никак не человек. Люди, все до единого, по своей природе — эгоисты. Нам жизненно важно также, как дышать, спасти только свою шкуру. Мы боремся и боремся за нашу безопасность, будь то обычное заклятие антискользилина для скользкого пола, чтобы не покалечить по глупости любимое тело, или же привычное запирающее заклинание на дверь. Всё это наша безопасность, всё это ради нас. Но вот Гермиона нашла существо, что полностью раздвинуло привычные каноны защиты себя. Только он, пусть и из-за нелепого пророчества, но он помогал так, как другой бы не смог. Любой бы сломался, но только не он. Этот упрямый стержень словно вбит теперь кувалдой в свой позвоночник, не давая пойти в неверном направлении.       В разных ситуациях, где он мог не вмешиваться, несмотря ни на что, приложилась его рука.       Ни один человек не вызывал в ней гамму таких чувств. Они, не видя ничего вокруг, находясь в своём запертом вакууме, в унисон двигаются в сторону спальни. Смежные двери не распахиваются, когда к ним приваливается тяжелая пара. Их поцелуи не из робкого десятка. Долгие, не дающие полноценно вздохнуть, на столько страстные, что губы уже воспалены от спешного натиска.       Требовательные ладони, словно тиски сжимают нежную плоть на бёдрах, причиняя мимолетную боль, до того сладкую, что заставляет, как законченного наркомана, желать ещё и ещё.       Одежда. Что за ненужный предмет? Она мешает и раздражает. Когда острое желание чувствовать его кожу превосходит всё вокруг, эти жёсткие тряпки летят на пол, открывая простор для всех тактильных ощущений, ведь зрение сейчас занято.       Только кожа к коже. Только чувствовать его всем телом, заставляя вечную нужду в нём задохнуться. Двойные двери распахиваются, пропуская два полуобнаженных тела в спальню. До кровати вероятно доберутся, а пока… Поясница натыкается на тумбу у входа, пузырьки и склянки летят на пол, возмущённо звеня и рассыпаясь по мягкому ковру.       Гермиона уже на гладкой прохладной поверхности. Туфли отброшены в сторону. Каждый вдох, как огонь, опаляет чудесным ароматом друг друга. Он придвигается ближе, заставляя дрожать всем телом от нетерпения. Юбка ползёт вверх, открывая краешки кружевных оборок чулок. Никто не может сдержаться. И он не смог. Мимолётный взгляд, и руки на бёдрах сжимаются ещё сильнее. Глаза, как у зверя на охоте. Он медленно облизывает нижнюю губу, поднимает голодные глаза и с лукавой улыбкой обладателя лучшего подарка от Санты опускается на колени.       Очень медленно и тягуче, он заводит свои руки за спину и сцепляет в замок. Губы приближаются к началу кружева и громкий вздох вырывается из приоткрытого рта Гермионы. Он задел её распалённую кожу зубами, но это было крайне волнительно. Каждая мышца в теле напряглась в ожидании эйфории. А он всё продолжает свою пытку, сначала с одним чулком, а затем и со вторым.       Он любит доводить её до мольбы. Он жаждет видеть, что он способен сотворить с её телом. Она так прекрасна в такие моменты. Раскрасневшееся лицо с откинутой назад головой открывает обзор на красивую шею, заставляя снова облизнуть пересохшие губы. Ему так нравилась её божественная шея. Мелкая дрожь и множество мурашек, делающие кожу немного шершавой, но не менее приятной для него. Соблазнительные предметы, что так сексуально смотрятся на теле, летят в неизвестном направлении. Их взгляды встречаются — обжигающий, как сам огонь от него и немного затуманенный от неё. Пол уже усеян всем, что мешало контакту, и в приглушенном свете остаются только тона кожи — пепельная и персиковая.

***

      Глаза распахиваются. На лице лучезарная улыбка и новый день уже не кажется столь ужасным. Пропало вечное беспокойство и нервозность. Организм, словно растопленное масло, медленно растекается и расслабляется до состояния лужицы. Потому что он рядом. Как такое вообще возможно? Никто вам не скажет. Это надо почувствовать самому. Его лицо полностью расслаблено и настолько прекрасно, что рука сама невольно тянется прикоснуться, но будить его не хочется ещё больше, а потому рука зависает в воздухе, не достигая цели, и сильные пальцы обхватывают её, заставляя вновь улыбку озарить лицо. Он притягивает ладошку к губам и начинает покрывать мимолётными поцелуями, затем одним ловким движением кладёт её себе под голову и счастливо улыбается.       — Доброе утро, — нежно произносит она.       — Заметь, действительно доброе, — в такт ей тихо произносит он, все ещё не открывая глаз и не снимая тёплой улыбки.       Второй рукой Гермиона гладит его непослушную светлую челку и придвигается ещё ближе.       — Ты подумала? — женщина тихонько застонала и попыталась вернуть свою руку обратно.       — Ну сколько раз можно это обсуждать? Ответ прежний, не сейчас!       — А когда? На пенсии?       — Этот диалог повторяется у нас при каждой встрече. Да отпусти ты! В душ хочу!       — А я?       — А ты подождёшь!       — Не сомневайся, ждать тебя вошло в мою привычку.       — Не начинай, — на кровати в белоснежном постельном началась потасовка с радостным смехом и звуками поцелуев.       — Прости… — Гермиона замерла, и лицо её отобразило всю вселенскую грусть, что обитала в её сердце. — Как я могу выйти замуж за преступника в розыске? — Драко прижал её к тёплой обнаженной груди и принялся гладить по волосам, успокаивая и немного убаюкивая.       — Ничего, я понимаю. Но ты меня знаешь, причём лучше всех остальных, мне необходимо спрашивать снова и снова.       — Ага, — пропищала Гермиона в его кожу. — Но ты ослушался меня…       — Даже так… И в чем же?       — Зачем было заселяться в самый дорогой номер в этом магловским отеле? Думаешь, Мракоборцы не в курсе твоих предпочтений?       — Только не это… — простонал Драко и скрылся под простыню. Гермиона стащила ткань и показались серые глаза, жалобно на неё смотрящие.       — Я пытаюсь тебя защитить, — тихо проговорила женщина.       — Я знаю, Герм, но скрываться всю жизнь под корягой в лесу не намерен. Можно вопрос? — решил сменить тему Драко, получив подозрительный кивок, продолжил, — когда я отправил тебе послание, ты пришла только вечером, такое впервые, с чем это связано?       — Ну, — замялась Гермиона. — У меня же работа и я занята…       — Грейнджер… Ты совсем не умеешь врать. Говори, и желательно поскорее, чтобы я без проблем нашёл его и закопал.       — Что ты говоришь? Кого - его?       — Гермиона… — настойчиво проговорил Драко, навалившись на женщину сверху и полностью оставляя без возможности пошевелиться. Глаза её забегали, лишь бы не видеть пытливые серые омуты, что понадумали себе массу глупостей. Женская логика сработала молниеносно и Гермиона ринулась в наступление.       — Знаешь что? — Драко вопросительно расширил глаза от резкого тона и немного ослабил хватку, отстранившись. — У меня, между прочим, кроме тебя никого не было! Даже когда не видела твою заносчивую задницу целых два месяца! А вот про твои похождения не было и речи! Ты же у нас любитель шика, может, сам привык ночевать в первосортных борделях…       — Ха! А я почти купился! Атака, да? Умно, но не достаточно! Говори, — Гермиона вздохнула и сдалась.       — Для начала давай кое-что проясним.       — Хорошо… — непонимающе протянул он.       — Мы старательно скрывались всегда от самого Гарри, но и его натасканные подчинённые тоже не промах… А сейчас, когда им разрешено применить к тебе непростительное, становится ещё страшнее… И вот, представим ситуацию, если, допустим, гипотетически Гарри куда-нибудь пропадёт… — тут она вопросительно посмотрела на Драко, находящегося в задумчивости, — что ты будешь делать?       — Угроза минует, и я постараюсь быть всегда рядом. — просто ответил он, а Гермиона выставила указательный палец, показывая как бы на его слова.       — Вот! Об этом я и толкую! Ты усыпишь бдительность и попадёшься!       — О Герм, я тебя умоляю, что за глупости? Гипотетически, не гипотетически, а это именно у Поттера на мне крышу сорвало! Я-то его так жарко не люблю, но чувствую, ты что-то скрываешь, и думаю, это что-то связано с твоим Поттером.       — Он пропал, — шёпотом сказала Гермиона и закусила губу. Драко лёг рядом с ней и уставился в потолок.       — В смысле… Пропал — сбежал?       — Нет. Помнишь, я рассказывала о сфере времени?       — Это с которой спала? — усмехнулся мужчина.       — Да что вы оба как… — Гермиона не могла подобрать слов, но Драко перебил её терзания.       — Так, что со сферой?       — Ну, она его забрала.       — Не понял.       — Он проговорил что-то про перемещение и воспоминания, и бамс, — она хлопнула в ладоши. — Душу его туда засосало, а тело сейчас в Мунго.       Добрых минут пять, Драко напряженно что-то обдумывал, давая Гермионе наглядеться на его лицо.       — Ты рассказывала состав, а что за слова? Почему память, если нужно было перемещение во времени? Он что, совсем дурак?       — Я не знаю, с чего вдруг именно эти слова, но сегодня ночью кое-что произошло, из-за чего мне и пришлось просидеть весь день в кабинете… Понимаешь, — начала рассказ Гермиона набрав в лёгкие побольше воздуха. — У меня есть кое-какие подозрения…       — Кто бы сомневался! — Гермиона прищурилась и улыбнулась.       — Ты слушаешь?       — Конечно, миссис Малфой!       — Больной!       — Ладно, ладно, говори, обещаю, буду внимательно слушать.       — Так вот… С того момента, как Гарри произнёс слова… — она сглотнула и убрала глаза в смущении.       — Что такое?       — Ты подумаешь, что я чокнутая!       — Конечно чокнутая! — Гермиона хмыкнула, но продолжила.       — Я увидела Дамблдора.       — Где? — ничего не понимая, спросил Драко, — рядом, что ли?       — Да нет же, там, внутри сферы.       — И?       — Я серьёзно. И более того, он был как… Как тогда, на первом курсе!       — Хорошо, а что это нам даёт?       — Пока не разобралась… — вздохнула Гермиона, — но ночью произошло совсем из ряда вон выходящее. Гарри заговорил. А если точнее, то закричал! Мне рассказали, что он проклинал меня, но я без понятия, как такое может быть… Он мог рассердиться только по одной причине…       — Если бы узнал о нас, — закончил Драко.       — Да, верно. Но вот я подумала, понимаешь… Шар всё время светился разными цветами… То вмиг становился нежно-розовым, то голубым, а в тот момент, и, кстати, такой цвет он принимал чаще всего, его сердцевина прямо пылала ярко алым.       — То есть, он был зол и шар был зол? — пытался угадать блондин.       — Да! Может он принимает цвет чувств Гарри?       — Возможно, но это всего лишь теория. Одно могу сказать точно, если бы он умер окончательно, меня бы здесь тоже… Эй! — громко закричал Драко, чем очень напугал Гермиону, уже потянувшуюся к палочке. — Грейнджер! — глаза его пылали.       — Ч...что такое? — заикаясь начала она.       — Так вот почему ты сама начала меня искать! Обычно я сам связываюсь, когда это безопасно! Ты просто проверяла!       — Да, я переживала, ну и проверяла… — опустила глаза женщина.       — Ну ты даёшь! — Драко немного помолчал, затем чмокнул Грейнджер в губы и встал.       У женщины перехватило дыхание. Хотя, как такое может быть? Они вместе всю жизнь, чем только не занимались в моменты долгожданной встречи, но каждый раз, словно тот, самый первый. Может, сама обстановка вечного риска разоблачения разгоняет адреналин по венам, но за долгие годы не было ни одного мужчины, что мог с таким же блеском распылить до потери пульса и дыхания уравновешенную министра Грейнджер.       Драко, совершенно не тронутый отпечатком времени, изображал свою дерзкую полуулыбку, видя реакцию Гермионы. Он вальяжно продефилировал по спальне и скрылся за дверью ванной. Гермиона рассмеялась и плюхнулась на кровать, с которой успела приподняться, словно её глаза магнитом тянули к нему.       — Ты ужасен, Малфой! Я тебе тут рассказываю, а ты сбегаешь! — из ванной послышались смешки.       — А ты продолжай, бред лучше воспринимается в чистой голове.       — Да я не шучу! — она вскочила с кровати, завернулась в покрывало и прошла к нему. Шумно бежала вода в душевой кабине, но дорогущая обстановка включала в себя и мини-джакузи, куда женщина и влезла, предварительно наполняя водой и выливая обильно пены с ароматом роз. Драко выбрался из укрытия, оглядел Гермиону, наполовину скрытую пеной и, недолго думая, присоединился позади неё, обхватывая руками.       — Давай сбежим вместе.       — И это мы уже обсуждали, я полностью стою на контроле, стоит мне исчезнуть, и охранная поисковая система меня найдёт, я же тебе рассказывала о новых разработках. Я каждый день благодарю Мерлина, что при твоём побеге этот проект был только на стадии доработки и у них нет твоих данных.       — Я знаю… Просто это так дико… Я переживаю за тебя.       — О чём ты?       — Нам уже не по двадцать лет и даже не по тридцать… — Драко немного помолчал, вероятно, опасаясь ответа, — разве тебе не хочется нормальной жизнь? Мужа и… детей, — сказал он с запинкой.       — О, — Гермиона обескураженно замерла, про такие вещи они оба учтиво старались не думать, — мне не нужен никто, кроме тебя. — твёрдо ответила она.       — Как всегда упряма, — горько усмехнулся Драко, удерживая Гермиону на месте, от поворота, что она хотела совершить. — Но тебе это нужно, я поломал тебе жизнь.       — Нет, не надо так говорить! — она всё же вырвалась и обернулась. Лицо мужчины было печальным и задумчивым, такой решимости в его глазах она ещё не видела. Гермиона взяла его лицо в руки и заставила посмотреть ей в глаза. — О чём ты думаешь?       — Что, возможно, было бы лучше, если бы я не приходил больше.       Гермиона перестала дышать. Воздух словно вышибли из лёгких, то, чего она в душе так боялась, теперь происходит. Он сдаётся.       — Так, стоп. Нельзя сейчас об этом, когда за плечами годы, наши годы, Драко. Как ты можешь их стереть? Так нельзя! Мы столько боролись и ради чего? Ради того, чтобы именно сейчас сдаться?       — Я уже пропащий! Мне нет места больше нигде! Мать и та перестала мне писать, — Гермиона закусила губу и отвернулась.       Так вот, что его гложет! Нарцисса. Гермиона всегда присматривала за ней и по мере возможности помогала их связи с Драко, но больше двух недель назад женщина попала в больницу с инсультом. И как ему об этом сказать? Он же ринется в больницу, наплевав на все меры предосторожности. Драко сразу заметил перемены. Развернул её к себе и потянул за подбородок, вынуждая посмотреть в глаза.       — Что с моей мамой, Гермиона? — строго спросил он, не оставляя путей отступления.       — Прости… Я не могла тебе сказать… Ты бы… — глаза его вмиг потускнели и Гермиона услышала бешеный стук его сердца под своими ладонями.       — Мама… Жива? — тихо спросил он, отводя глаза в сторону.       — ДА! — слишком громко воскликнула Гермиона, — Конечно жива, просто попала в больницу, это инсульт, Драко… Она уже поправляется! Не о чем волноваться! — кричала она ему. Но Драко вскочил из ванной, осыпая Гермиону множеством капелек уже остывшей воды, и завернулся в полотенце.       — Куда ты? — спросила она последовав за ним.       — Я иду к матери! — сквозь зубы прошипел он, — как ты посмела не рассказать мне? Это же моя мать!       — Драко, прости… Прошу тебя, успокойся и обдумай всё нормально.       — Здесь не о чем думать, Грейнджер! Я чертовски на тебя зол! Или ты поможешь мне или я сделаю это без тебя! — он выжидающе смотрел на женщину, что уже приняла задумчивый вид и молча ожидал ответа, втайне молясь, чтобы она помогла ему, как и всегда. Гермиона решительно подняла глаза и кивнула.       — В пропасть и в небо за тобой… — проговорила она, протягивая руку.       — В пропасть и в небо за тобой! — победно пожал её ладошку Драко, давая силу их юношеской клятве и крепко обнял.