Часть 4, п2
18 января 2017 г., 22:56
Сфера
— Может, всё-таки пора перестать заниматься ерундой? — строго поинтересовалась Гермиона, сложив руки на груди. — Малфой, взаимными перепалками мы не придём к общему — так нужному нам знаменателю. — Что собирается делать Крам? — лениво спросил облокотившийся на подоконник Драко. На этот раз вызвала его она.«Настоятельно рекомендую, в срочном порядке, посетить кабинет №7, на третьем этаже. Завтрак может подождать, Малфой».
— Я тебе что, международный шпион? — фыркнула девушка. — Твой болгарский хвастун наверняка всё тебе разболтал. Выбирай: Крам или Поттер? — Трансфигурация в акулу, — недовольно ответила Гермиона. — До начала соревнований всего два дня, магию такой мощи невозможно освоить за столь короткий срок. — Диггори и Делакур по слухам, так любезно предоставленным, используют несусветную хрень — заклятие головного пузыря. Я прочёл много литературы об этой магии, но она бестолкова, — задумчиво обведя комнату глазами и почесав подбородок, Драко продолжил. — Год назад, друг нашей семьи учил меня плавать. Он дал мне какие-то водоросли, благодаря им… — Ты приобрёл способность дышать под водой, — закончила предложение гриффиндорка, радостно хлопнув ладошками. — А мои ноги… — Стали схожи с ластами. — Но я забыл, как эта склизкая каша называется. — смачно хлопнув себя по лбу, произнес Драко. — Жабросли, Малфой. И, кажется, я знаю, где нам их достать. — Что потребуется от меня? — нахмурив светлые брови, спросил слизеринец. — Найти того, кто сможет передать их Гарри, оставив наши действия за его спиной. Настанет день, и я сама ему всё расскажу. Драко лишь фыркнул, ногой открывая дверь кабинета, он уже знал, к кому пойдёт.***
— Эй, ты, ушастый, стоять! — Мастер Малфой не имеет право… — пропищал эльф, пятясь к натюрморту с фруктами. — Добби больше не подчиняется роду Малфоев! — Ну тогда беги, трус, а твой драгоценный Поттер узнает, что ты мерил мамину парадную мантию. — Гарри Поттер знает, что Добби любит вещи! Вот он подарил мне носки, — встав в стойку «руки вбоки», возмущался домашний эльф, демонстрируя красный вязанный носок. — В мире волшебников примерка женской одежды особью мужского пола, мягко говоря, не прилична, — рассмеялся Драко, наблюдая, как глаза-блюдца становились всё шире. — Ладно, пока, эльф, пойду расскажу твоему драгоценному Поттеру столь деликатную информацию. Посмотрим, захочет ли он с тобой дружить. Драко развернулся и направился прочь от Хогвартских кухонь, тихо считая: «Раз» «Два» «Тр…» — Остановитесь! — большие уши жалостливо поникли, опустив глаза, эльф теребил край свитера. — Добби помочь мастеру Малфою, только Вы не говорить ничего Гарри Поттеру. — Завтра тебе доставят жабросли, — победно ухмыляясь, проговорил слизеринец. — Что они от меня или от Грейнджер, не должен узнать никто, понял? — Понял. Гарри Поттер всех спасти, мастер Малфой, я пойду. После того, как за домовиком закрылся портрет, блондина начал разрывать хохот. — Подарю этому чокнутому значок «Гарри Поттер, ты слизняк», вот порадуется.***
— А я всё думал, почему же ты так о нём заботишься? Вся эта твоя нездоровая… Ненормальная, отвратительная, излишняя опека над Поттером… Но теперь всё встало на свои места… Ты по нему сохнешь, да, Грейнджер? Я давно подозревал, но надеялся, ты не настолько сошла с ума. — Бред! Неужели ты веришь Скиттер? Драко стоял с газетой в руках, совсем спокойный на первый взгляд. Его настроение можно было выразить лишь одним словом — скука. Небрежные жесты рукой по типу зевка, опираясь о стену грязной совятни, он всеми силами старался сделать тон речи более небрежным. Но вот глаза… Серые глаза, которые он щурил чаще, чем нужно, словно зрение вмиг его подвело — оставались напряженными. Он старался просканировать ими всю Гермиону, до мизинца на ноге. А вот взглядом, брошенным мимолетно в глаза, явно намеревался пробить дырку до её мозга и прочитать нужные мысли самому. Повисла долгая, тягучая пауза. Ветер гудел, заскакивая в окна без стёкол, совы ухали без умолку, а между ними только немые вопросы. — Малфой… — начала Гермиона, крепче обхватывая себя руками и кутаясь в мантию. Видимо от этого слова вырывались мелкой вибрацией из дрожащих губ. — Давай ты просто скажешь в чем дело, и я пойду. Здесь правда зверски холодно. — Прекращай. — Нет, я не жалуюсь, но тут действительно слишком ветрено, а мне нельзя болеть, скоро зачёт и… — Грейнджер, я говорю прекращай с Поттером, это помешает делу. Теперь пришла очередь Гермионы враждебно сощурить глаза, так по-Грейнджеровски, как умела только она. Каждый знает, что у Рона от такого взгляда сердце обрывалось и свет дневной мерк… Однако Малфой даже бровью не повёл. Он всё так же стоял, продолжая делать вид, что это самый скучный разговор в его жизни. — Какое ты имеешь право указывать мне, как жить? — Самое полное. Если ты отвлечешься, пострадаю я, — с каждым тихим, завораживающе спокойным словом Драко Гермиона распалялась всё больше и больше. — Я очень люблю Гарри! — крикнула она во весь голос и лучезарно улыбнулась. Губы Малфоя, как и всё лицо, вмиг потеряли краски. Мертвенная бледность и немного не верящий взгляд от него и самый недоуменный от Гарри, что призрачными глазами пытался рассмотреть в лице Гермионы подвох. Насладившись сполна замешательством Драко, Гермиона продолжила: — Люблю всем сердцем… Как и Рона, и всю его семью… Люблю, как своих родителей, братьев и сестёр… И то, что ты нафантазировал своей больной, воспалённой головой, отчасти правда, но немного искаженная… Потому что любовь эта намного сильнее обычной влюбленности в парня — это истинная привязанность и преданность… Мне очень жаль, Драко, что в твоей жизни нет таких людей, что могли бы заслужить такое твоё отношение к ним. — она выдохнула, словно от облегчения, и, бросив напоследок «до встречи», гордой поступью ушла вниз.***
Давайте дружно проведём интересный опрос. Сколько раз в день молодые люди думают о всей несправедливости мира или о том, что их не поняли, покинули и предали? Слишком часто для подросткового ума, ответите вы… И будете правы. А как же маги? Дети-подростки, у которых есть казалось всё, чего не пожелаешь… Например, наш Драко, что находясь в своих мыслях о всей несправедливости жизни, уже чуть ли не десятый раз за день бездумно ходил по коридорам любимой школы, как по тому самому лабиринту Хагрида, тщетно пытаясь найти выход. Но выхода не было. Именно в самом сознании, во всех мыслях и понимании парня, не было никакой возможности уйти от тяжкого бремени. Как помочь ему? — думал Дамблдор, всем сердцем желая облегчить ношу мальчика, что только начал полностью сознавать мир. Его, директора и умнейшего мага Британии, считали виновником многих бед и опасным правителем своих пешек, на доске жизни. Но также, как и у Драко, у Альбуса Дамблдора не было ни выбора, ни обратного пути. Только вперёд и главное — не оступиться! Только ради победы над истинным злом, в котором именно он виноват, потому что не смог… Тогда, когда ещё Лорд был просто умным мальчишкой Реддлом, Дамблдор не смог его остановить… И теперь, спустя столько лет и массы горьких потерь, которых могло и не быть, белокурый мальчишка испытывает те же чувства, что терзали Дамблдора давным-давно. Считаете, у великого Альбуса Дамблдора было много друзей? Предполагаете, он был мега популярен и воистину прекрасен в своих речах и поступках? А вот если спросить самого Альбуса, он расскажет, как каждодневные отсидки за книгами забирали у него всё больше и больше общения с людьми… Он сам поставил себе цель в жизни и обеспечил чудесное будущее, но не было рядом воистину преданных друзей, как и у Драко, что злобой пытается защититься от всех, лишь бы не сделали ему больнее, напоминая о том, что мальчишка в этом мире совершенно одинок, хоть и окружён людьми. Альбус медленно спустился по главной лестнице, колыхнув подолом мантии, сложил руки на животе в замок и привычной поступью спокойного человека начал шествие в сторону Драко, что в силу своих мыслей и слишком отстранённого сознания, отрешенно двигался в противоположную сторону, не замечая преследования. Видимо, ноги Драко совсем отказались служить незаботливому хозяину, и парень автоматически повернул голову сначала влево, затем вправо. Взгляд отметил неприметную лавку, где щебетали первокурсники, и, не заботясь о манерах, он направился к ним. — Пошли вон, мелкие букашки! — скривился он, замечая их гриффиндорскую форму. Мальчик и девочка испуганно переглянулись, подхватили портфельчики и, кутаясь поплотнее в мантию, двинулись второпях по коридору. Драко немедля присел на самую середину, давая понять, что места больше никому не предоставляется, локти установил чуть выше согнутых колен и закрыл уставшее лицо руками. — Мне всегда хотелось набраться смелости и выгнать Оливера Нанкоса с моей любимой лавочки, около теплиц… — послышался тихий успокаивающий голос прямо рядом с правым ухом Драко. Дамблдор уселся на самый краешек и с лёгкой улыбкой смотрел на метания Драко. Парень от испуга подскочил с маленькой скамейки, налетел на каменный постамент для огня и сильно ушиб плечо, при этом объяснив во всех красках директору, как именно должен величаться горе строитель сей «потрясающей» архитектуры в школе. — Так почему не выгнали? Это же так просто… — Вот этим мы с тобой и отличаемся, мой мальчик… У тебя не будет таких проблем, как были у меня. Ты отважишься решиться на значительные поступки. — Вас иногда совсем не понять, сэр! — Правда? — искренне удивился Дамблдор. — А я предполагал, что излагаю речь вполне внятно. — Вы поняли меня. — Конечно, понял. Не ответил не значит не услышал… — немного помолчав, дождавшись, пока Драко сядет обратно и немного расслабится, Дамблдор продолжил. — Расскажешь, что тебя тревожит? — Я думаю, только Вам и могу рассказать. Отец говорит, что я должен быть сильным, мать только переживает, а больше никого нет. — А как же Гермиона Грейнджер? — Она дала понять, что кроме её ухажеров, ей никто не нужен. — Я так не думаю, — ответил Дамблдор после продолжительного молчания. Время было вечернее, и коридор, где уютно устроились директор с учеником, посещали немногие. Драко тяжело вздохнул, провёл рукой по волосам, уже не прилизанным, как раньше, а остриженным в причёску, и снова встал. — Начнём с того, — начал он свою речь, прохаживаясь над лавкой взад и вперёд, — что я не хочу умирать. — Он взглянул на Альбуса, ожидая хоть какой-то реакции, и рассмотрев вежливую заинтересованность, продолжил. — Но также я не хочу и быть нянькой тому, кто даже об этом не знает. Мне хочется видеть… Нет, ощущать, что я не единственный, кто заинтересован в этом деле. Да ещё и Грейнджер… Я не хочу к ней привязываться, не могу! Сейчас я мечтаю только о том, как я, забыв обо всей этой ерунде, спускаюсь в своё подземелье к однокурсникам и, не зная забот, просто наслаждаюсь жизнью. Дамблдор слушал очень внимательно и сосредоточенно. Он что-то напряженно обдумывал, а затем жестом пригласил мальчика сесть. — Что сказали тебе родители обо всей этой ситуации, Драко? — Ну-у, было сказано пророчество. Знаю, что такая магия происходит, если в мире серьезно нарушается баланс… В этом пророчестве было сказано, что родятся два ребёнка, их свяжут святыми узами и они будут едины. Один из них поможет в борьбе с нарушителем баланса. Как я понял, главный Поттер, а я помощник. — Драко скривился от таких слов, но Дамблдор тихонько рассмеялся. — Ты считаешь, что каждодневно выполняя свой долг, ты ходишь в помощниках? — А как иначе? Рожа Поттера везде, не моя! — Ты ошибся. Для вселенной твоя работа намного важнее. Драко молчал, обдумывая сказанное. — Что ещё? Кроме пророчества? — спросил директор. — Потом мама стала крёстной Поттера. Это нас и связало. — Это правда, но почему вышло так, что ваши семьи не общались и вы с Гарри не подружились? Ведь духовная мать должна быть рядом с крестником… — Я не знаю. Они не говорят! — Драко вздохнул, бессилие пугало его всё больше с каждым днём. — Твоя мама всегда была дома? Ты её мог видеть двадцать четыре часа в сутки? — Конечно, она была со мной, что за глупости?! — Двадцать пятое декабря восемьдесят первого года! В первое Рождество Гарри без родителей, твоя мама провела с ним полдня. Спустя две недели, ещё день… И так до пяти лет, пока память ребёнка можно было корректировать, не нанося ему вред. Драко злобно смотрел в голубые глаза старика и сильно сжимал кулаки. — Моя мать не променяла бы своего сына на долбанную полукровку! — Крикнул он и немного удивился, как группка учеников, прошедших мимо по коридору, не услышала его и не заметила столь странной пары на лавочке. А вот Альбуса Дамблдора совсем не задели грубые слова о Гарри. — Она не променяла, Драко, она подарила сироте немного тепла. В этом её величайший дар крестнику. — Вы всё выдумали! — Бывало, и такое мне говорили… Но я был там. Стирал семье Дурсль память о Нарциссе Малфой, заменяя другими воспоминаниями. Парень молча смотрел на витраж окна, за которым, видимо под карнизом, пряталась птичка, иногда высовывая голову или крыло на обозрение. — Задание. Что делать с ним? Я боюсь, он не справится… Посмотрите, какой он дохлый! — В этом испытании мы узнаем, что пересилит чашу весов. Я всегда буду надеяться на лучшее, но боюсь, наступили слишком тёмные времена… Ты должен доверять людям, Драко… Гермиона Грейнджер отлично помогает Гарри, так же, она в состоянии помочь и тебе. Девочка умна и отважна… — Грязнокровка… — И самое главное, — продолжил директор, не обращая внимания на Драко. — Настолько преданных и самоотверженных людей я за всю свою жизнь видел лишь дважды… Лучшего друга, чем Гермиона, не найти. Драко погрузился в свои мысли, словно поддавшись гипнозу от монотонного, однообразного и успокаивающего тона Дамблдора. Кстати, последний уже привстал с лавки и, пройдя несколько метров, принялся выводить невербальные заклинания в воздухе. — Профессор! Что Вы делаете? — Снимаю защиту, мальчик. Наши разговоры слишком интимны, для всех ушей, кроме наших, согласен? Дамблдор улыбнулся, увидев утвердительный кивок, и повернулся уходить. — Директор! — Да… — А моя мама правда хочет его защитить? Я стараюсь не только из-за пророчества? — Да и нет. Твоя мама не просто хочет защитить его, она хочет защитить вас… И нет, твои старания принесут тебе намного больше, чем ты ожидаешь, просто нужно научиться ждать плоды. Драко вздохнул, пытаясь вытолкнуть из головы весь тот клубок мыслей, что не желают оставлять его в покое. Он закрыл лицо руками и когда убрал их, улыбнулся. — Профессор… — но след Альбуса Дамблдора уже простыл. Драко выпрямился и разгладил невидимые складки на мантии. Ведёшь себя, как тряпка, Малфой! А ну соберись и пора действовать! Следующий шаг — подружится с Грейнджер! Тьфу! Это ерунда, проще простого, всё получится! Он гордым шагом шёл по коридорам, направляясь в сторону кухонь… Настроение прям для зелёного чая с печенькой! Лучезарно улыбнувшись, после того, как отвесил щелбан второгодке, довольный выполненным долгом перед Слизерином и вдохновлённый идеями Малфой продолжил свой путь, насвистывая любимую песню.
