Till forever ends

Изумрудный шелк платья выгодно подчеркивал цвет ее глаз, и Кэролайн в очередной раз подумала о том, что ей стоит поблагодарить Давину, нашедшую подходящее платье, пусть и в самый последний момент, что порядком заставило понервничать Форбс, которая на вечеринке по случаю завершения съемок хотела выглядеть лучше, чем сама принцесса Монако. Ее автомобиль плавно притормозил возле входа в клуб, где уже собрались папарацци, а она сама практически сразу угодила в объятия Кола Майклсона, их эксцентричного и немного сумасшедшего режиссера, который дразнил прессу спойлерами о своем новом фильме. — Вы просто умрете от химии Кларолайн! — воскликнул Кол, и Кэролайн понадеялась на то, что он не будет травить байки о том, как им приходилось переснимать сцены поцелуев из-за того, что актеры главных ролей могли слишком увлечься этим процессом. Если Кол Майклсон был сумасшедшим, заставившим в одной из сцен ее биться головой о стену практически сто раз, то его брат, Клаус Майклсон, был сущим дьяволом во плоти. Самодовольный нахал, с которым она встретилась еще до начала съемок, ничтоже сумняшеся заявил ей, что не считает ее актрисой, способной отыграть такую эмоционально сложную роль, и после этого нажил себе врага на всю жизнь. Потому что Кэролайн Форбс, которой невероятно много времени пришлось доказывать Голливуду, что она не пустоголовая блондинка, больше всего ненавидела людей, вот так вот навешивающих ярлыки. И она была намерена доказать снобу, прикатившему сюда из Англии, что он глубоко заблуждается на ее счет. Эти съемки были одними из самых стрессовых и тяжелых на ее памяти, к этому добавилось напряжение, возникшее между ней и Клаусом, впрочем Кол, как режиссер, от последнего был в восторге, заявив, что их природная химия просто до невозможного идеально показывает связь между персонажами. Все началось не сразу, конечно. Сначала это было удивление, промелькнувшее в глазах высокомерного ублюдка. Затем — интерес, постепенно переросший в уважение, а затем он заявился в ее трейлер и — это был час ее триумфа — принес ей свои извинения, если их можно было назвать таковыми. Кэролайн тогда пожала плечами, хоть и не собиралась забывать его скотского поведения, а напряжение между ними только усилилось, потому что интерес Клауса возрос и превратился в нечто совершенно иное. Бессмысленно было отрицать, что Майклсон был привлекательным ублюдком, про акцент и говорить нечего, но Кэролайн не собиралась очаровываться его ямочками и пыталась поддерживать лишь сугубо деловые отношения, несмотря на то, что Клаус всячески пытался расположить ее к себе. «Я хочу поговорить о тебе. Твои надежды, твои мечты, твои стремления». «Ты красива, сильна и полна света. Я восхищаюсь тобой». Нет, серьезно, временами ей казалось, что он на ночь почитывает любовные романы в мягкой обложке, иначе откуда все эти фразочки? Кэролайн, впрочем, смягчилась по отношению к нему тогда, когда увидела, что за фасадом Клауса Майклсона есть Ник — талантливый художник, заботливый брат, мужчина с хорошим чувством юмора и не такой уж сноб и шовинист, как казалось вначале. Спустя год она согласилась пойти с ним на свидание. В одной постели они оказались в ту же ночь, и при воспоминаниях о той ночи у нее все еще сладко ныл низ живота. А сейчас, спустя полгода тайных отношений, Клаус стал весьма непрозрачно намекать ей на то, что он был бы не против объявить целому миру о том, что она принадлежит только ему одному. И Кэролайн не могла не видеть, что ее сомнения в таком шаге ранили Клауса, потому решила взять верх над собственными страхами. Вечеринка совпала с Сочельником, бар был украшен венками омелы, а потому, когда Кэролайн и Клаус совершенно случайно оказались под одной из них — никто не удивился. Только взгляд Клауса просветлел, когда Кэролайн, лукаво ему улыбнувшись, прикоснулась к его губам в нежном поцелуе, который он тут же углубил, запуская пальцы в ее волосы. Кажется, Голливуду будет о чем посплетничать на этих рождественских каникулах, например, правда ли, что Клаус Майклсон и Кэролайн Форбс, о ненависти друг к другу которых ходили легенды, занялись сексом прямо в клубе?