Till forever ends

С противоположного конца факультетского стола вновь раздался взрыв смеха, и Кэролайн раздраженно потерла виски, пытаясь сосредоточиться. Она перечитывала сочинение по Чарам и ей нужно было сконцентрироваться, а эта идиотская команда по квиддичу и, в частности, ее капитан неимоверно бесили волшебницу на протяжении всего обеда. Нет, серьезно, ему было обязательно запихивать свой ядовитый язык в глотку этой девицы именно тогда, как Кэролайн пыталась поесть? — Надо же, очередная фанатка недели раздутого «Нимбуса 3000» Майклсона, — хмыкнула Аврора, доливая себе тыквенный сок. — Может, у него там всего лишь «Молния», откуда нам знать, — проворчала Кэролайн, отодвигая от себя тарелку и не обращая внимания на подавившуюся соком Аврору. Аппетит окончательно пропал, и перспектива двух часов Чар с Майклсоном ее отнюдь не радовала, а вгоняла в депрессию. — Кэролайн, — хихикнула Аврора, наконец откашлявшись. — Ваши взаимные оскорбления не прекращают меня удивлять. Правда, я думала, что к шестому курсу вы оба повзрослеете. — Между прочим, ты всегда принимаешь его сторону, — обиженно заметила Кэролайн. — Может, он и друг твоего детства, но твоя лучшая подруга — я. — Да, а еще мне приходится быть единственным взрослым человеком среди вас, — фыркнула Аврора, улыбаясь в ответ Нику, который, заметив ее взгляд, подмигнул ей. Они с Ником вместе выросли, поместья их родителей находились друг рядом с другом, и ребенком она проводила много времени в их доме, играя с ним и его младшими братом и сестрой, парой близнецов, которые сейчас учились на курс младше и терроризировали весь Хогвартс. А вот с Кэролайн она познакомилась лишь на платформе 9 и ¾, когда две немного испуганные первокурсницы очутились в одном купе Хогвартс-Экспресса. И если ко времени прибытия в Хогвартс и церемонии распределения, после которой они попали на один и тот же факультет, Кэролайн и Аврора успели подружиться, то отношения Кэролайн и Клауса почему-то начались с пикировок, споров и за шесть лет обучения превратились в сущий кошмар. Правда, Аврора давно подозревала, что на самом деле не все так просто: ну стала бы Кэролайн так заводиться и злиться из-за того, что ненавистный ей Майклсон с кем-то целуется? Или отправил бы Клаус в Больничное крыло Сент-Джона — совершенно случайно, конечно же, на поле квиддича может случиться все, что угодно, по его же собственным словам, — прямо накануне его свидания с Кэролайн? И все ее подозрения оправдались, когда несколько месяцев назад их курс варил Амортенцию. Вопрос о том, чем она пахнет для конкретного человека, был весьма личным — даже слишком, — но Слизнорт никогда не отличался тактом или щепетильностью, а ответить можно было расплывчато, потому когда Кэролайн пробормотала что-то про запах масляной краски, а Клаус — про корицу и мяту, Аврора тут же поняла, что происходит с этими идиотами. Клаус рисовал масляными красками, начисто отказываясь признавать волшебные краски, а Кэролайн пользовалась кремом для тела с мятой и более чем щедро добавляла в свой утренний какао корицу. Но определенно, два самых блестящих студента Слизерина были слишком упрямы и слепы, чтобы что-то признавать. Или прекращать вести себя подобно маленьким детям. Девица рядом с Клаусом вновь хихикнула, прижимаясь к нему теснее, и Кэролайн с грохотом опустила свой стакан с соком. — Нет, это попросту невыносимо, — заявила она, убирая пергамент в сумку. — Я лучше пойду и подожду занятие у аудитории… Она не успела договорить, как в Большой Зал влетели несколько коричневых сипух — запоздалая почта, и одна из них бросила продолговатый сверток прямо на колени Кэролайн. — О, снова твой таинственный поклонник? — заинтересованно протянула Рори, наблюдая за тем, как Кэролайн, сначала проверив посылку на чары, распаковала плотную бумагу и достала нежную розу изумительного серебристого оттенка, плавно переходящего в светло-фиолетовый и бледнеющий к краям. К ней прилагалась записка, прочитав которую, Кэролайн улыбнулась против воли. — Хотела бы я знать, кто это. — Кэролайн прикусила губу и осторожно погладила нежные лепестки. Этот некто начал присылать ей цветы несколько раз в неделю, иногда прилагая записку, иногда нет, и ее вот уже столько месяцев, как мучило любопытство. — Это роза сорта «Сильвер Лейс», — пояснила она подруге. — Мой любимый сорт, но их невероятно трудно найти, и… Тот, кто знает мои любимые розы, ведь должен быть в моем близком окружении? — Может, Энзо? — предположила Аврора, задумчиво косясь в сторону Клауса, который, казалось, совершенно не обращал на них внимания и был увлечен разговором с Люсьеном, вратарем их команды. — Он уже давно встречается с кем-то с Рейвенкло, — отмахнулась Кэролайн, задумчиво потирая подбородок. — Если честно, я бы не удивилась, будь это шутка Кола и Бекки, но их не хватило бы на столько месяцев… — Может, рано или поздно, он или она признаются тебе? Я имею в виду, что нет смысла бесконечно скрываться за маской анонимности. У всей этой затеи явно должен быть какой-то исход. — Или просто кто-то по доброте душевной решил дать мне возможность насладиться моими любимыми цветами, — улыбнулась Кэролайн, губами прикасаясь к тонким, ароматным лепесткам. — Я пойду на Чары, увидимся на ужине, ладно? Аврора кивнула подруге, и от нее не ускользнуло то, как Клаус взглядом проводил Кэролайн и поспешил последовать за ней, когда она скрылась за дверями. Де Мартель драматично закатила глаза, скрещивая руки на груди. Ну разве они не идиоты?

***

— Не знал, что у тебя завелся тайный поклонник, — бросил Клаус, с чего-то решивший, что его компания ей по вкусу и усевшийся прямо рядом с ней. Перед этим он бросил такой взгляд на Елену, ее обычную соседку по Чарам, что бедная хаффлпафка предпочла сбежать в другой конец аудитории. — Во-первых, это не твое дело, — фыркнула она, чуть отодвигаясь от него. Он слегка касался своим локтем ее руки, и это нервировало Кэролайн, которая отчего-то чувствовала странное напряжение рядом с ним. — Во-вторых, я не собираюсь обсуждать с тобой свою личную жизнь. — Брось, Кэролайн. — Флитвик выразительно посмотрел в их сторону, и Клаус наклонился к ее ушку, снижая голос до шепота и заставляя ее передернуть плечами от того, как теплое дыхание защекотало ее шею. — Почему бы тебе не бросить свои предрассудки и не попытаться узнать меня? Кэролайн взметнула на него взгляд, и несмотря на то, что губы Клауса — они были такими пухлыми, что в какой-то момент она поймала себя на мысли о том, правда ли они такие же мягкие, какими кажутся, а затем долго била себя кулачками по голове за подобные глупости, — искривились в его извечной кривой улыбке, но в его взгляде было что-то, отчего у нее появились мурашки и она никак не могла отвести взгляд, хоть и отчаянно хотела этого. — Я слишком умна, чтобы быть соблазненной тобой, — против воли вырвалось у нее. Последнее, что она должна была делать, так флиртовать с ним, потому она отвернулась от него, пытаясь вникнуть в то, что с кафедры говорил Флитвик, но буквально кожей ощущала и взгляд, и нахальную улыбку Клауса, которая наверняка обнажила эти дурацкие ямочки. — Именно поэтому ты и нравишься мне, sweetheart, — прошептал он, прежде чем склониться над своим пергаментом. Губы Кэролайн против ее воли дрогнули в улыбке, но стоило ей вспомнить записку, которую она получила во время обеда, как ее глаза изумленно расширились, и она тут же полезла в кармашек сумки за ней. Клаус всегда любил использовать эти дурацкие словечки в общении с девушками, он практически всех и всегда называл «love», но когда говорил с ней, зная, как это сильно ее бесит, ее одну «sweetheart»… Кэролайн торопливо развернула записку и перечитала ее: «Желаю тебе хорошего дня, sweetheart. Освети его своей улыбкой». Она перевела ошеломленный взгляд на Клауса, который листал учебник по чарам, и взволнованно прикусила губу, вновь переводя взгляд на записку. Неужели все это время?.. Нет, это просто абсурдная мысль, тут же отмахнулась она. Разве мог Клаус так сильно измениться и вместо того, чтобы бесить и доставать ее, как обычно, решить так… ухаживать за ней? Или просто решил изощренно подшутить над ней? Кэролайн нахмурилась, бездумно черкая пером на своем пергаменте и слишком сбитая с толку, чтобы слушать лекцию. Мысль о том, что он таким образом мог над ней пошутить, отчего-то отозвалась колкой болью в груди, и меньше всего ей хотелось рефлексировать о своих… чувствах к нему. Едва слышно застонав, она уронила голову на скрещенные руки и зажмурилась. Почему все не было просто, как пару лет назад? Он дергал ее за косы, она поджигала его эссе, и они оба просто терпеть друг друга не могли. Разве что она всегда волновалась, когда этот идиот получал бладжером по голове — Мерлин видит, у него и так мозгов мало, — и даже заглядывала в Больничное крыло, пока он спал. А на прошлогоднем Святочном балу, когда Клаус впервые увидел ее в праздничной мантии льдисто-голубого цвета, он долго ошеломленно пялился ей вслед… И кто-то наслал какое-то хитроумное, семейное проклятье на Тайлера, который был ее парой в тот вечер, и ей даже пришлось потанцевать с Клаусом… Нет-нет-нет, это были совершенно опасные и глупые мысли, которые грозили утянуть ее за собой в болото, из которого просто невозможно было бы вырваться. Но кое-что Кэролайн все же могла сделать — проверить, является ли ее тайным поклонником, присылающим цветы, Клаус. Для этого нужно было пробраться в его спальню, но в глазах Кэролайн уже горел опасный огонек решимости.

***

— Стефан? Стефан, кис-кис-кис, — позвала она, заглядывая под свою кровать. Бесполезно, ее кота нигде не было: ни в спальне, ни в общей гостиной, и ей это было только на руку, только вот для окружающих нужно было сыграть расстроенную хозяйку непослушного кота. — Может, он опять убежал к Клаусу? — предположила Аврора, вот уже с час как наблюдающая за ее поисками. — Глупый комок шерсти, — выругалась Кэролайн, вспоминая тот раз, когда Клаус обнаружил ее кота в своей постели и вернул ей со словами о том, что у питомца вкус на мужчин гораздо лучше, чем у хозяйки. — Что он нашел в этом идиоте? — жалобно протянула она, и Аврора хихикнула: Стефан и впрямь обожал Клауса, правда, у последнего была аллергия на кошачью шерсть, так что ответить такой же любовью Майклсон не мог, но не уставал поддразнивать Кэролайн. — Может, заглянешь к Клаусу? — предложила де Мартель. — Он сейчас должен быть на тренировке, и я ничего ему не скажу, — пообещала она. — Хорошо быть капитаном команды и иметь отдельную спальню, — фыркнула Кэролайн, направляясь в мужской дортуар. — Рори, спасибо большое! — Только быстрее, или он убьет нас обеих. Кэролайн кивнула, взлетая вверх по лестнице и проходя мимо спален младших курсов. Комната Клауса была рядом с комнатой префекта, и она, на всякий случай оглянувшись по сторонам, повернула ручку и вошла в его спальню. — Кис-кис-кис, — протянула она, оглядываясь в его спальне. Мяуканье донеслось откуда-то со стороны шкафа, и Кэролайн поспешила к нему и распахнула двери — Стефан упал на нее с парой мужских свитеров и галстуков. — Плохой кот, — отчитала она котенка, поглаживая его между ушек. — Зачем ты навел такой беспорядок в его шкафу, мм? Я хотела, чтобы ты просто забрался в комнату… — Она замолчала, когда увидела огромную вазу с цветами, явно находящуюся под чарами Стазиса. Вазу с розами сорта «Сильвер Лэйс». Она не успела и шага сделать, как в дверях появился Клаус: чуть запыхавшийся и явно усталый после тренировки, не в мантии, а в более удобной хенли, которая позволяла увидеть амулеты на его шее, и с таким горящим взглядом, что Кэролайн испуганно отшагнула назад. — Что ты тут делаешь, Кэролайн? — неожиданно хрипло и тихо спросил он, входя и закрывая дверь за собой. — Я потеряла кота, — едва слышно пробормотала Кэролайн, совершено не понимая, как ей реагировать. Радоваться? Злиться? Спросить у него? Сделать вид, что ничего не видела? — Вижу, что нашла, — кивнул Клаус, буравя ее таким взглядом, что у нее пересохло во рту. — Ну, раз пропажа нашлась, то не задерживаю. — Клаус… Она неуверенно замерла, смотря в сторону цветов, и Клаус проследил за ее взглядом. Его широкие плечи напряглись, а затем опустились, и он медленно шагнул к ней. — Почему ты не сказал мне? — произнесла Кэролайн, в животе которой завязался тугой узел из всевозможных эмоций. — Как бы ты отреагировала? — хмыкнул он, приближаясь к ней. Кэролайн уперлась лопатками в стену, и Клаус уже опасно нависал над ней, изучая ее лицо тяжелым взглядом. — Швырнула бы цветы в меня? — Нет. Да. Я не знаю, — покачала она головой и делая глубокий вдох, пытаясь успокоиться, как отчетливо уловила запах масляных красок, и мокрой травы, и пряный аромат мускатного ореха с ромом — духи, которые Клаусу на прошлое рождество дарила Ребекка. Аромат ее амортенции. Стефан с возмущенным мяуканьем упал на пол, но никто из них не обратил на это внимания, только Клаус вздрогнул, когда она опустила руки на его широкие плечи и уткнулась носиком в его шею, вдыхая мускусный аромат. — Ты пахнешь, как моя амортенция, — промямлила она, заглушив голос тем, что практически прижалась к его груди, и Клаус, замеревший на мгновение, тут же обвил руками ее талию, осторожно прижимая к себе. — Корица, мята и розы, — произнес он куда-то ей в макушку. — Так пахнет моя. Кэролайн издала странный смешок, позволяя ему прижать ее к себе крепче, и Клаус осторожно поинтересовался: — Так ты не собираешься бросаться в меня цветами или проклятиями? — Какой же ты идиот, — закатила она глаза, собираясь начать отчитывать его — и спросить про премерзкий поцелуй за обедом, — но Клаус сделал то, что мечтал сделать последние года два. Поцеловал ее, запуская ладонь в светлые волосы, покусывая нежные губы и проникая в ее рот языком, заставляя ее обвить руки вокруг его шеи. Она наконец была его — или почти, Клаус предпочитал не думать, а целовать свою упрямую волшебницу, — и все остальное могло подождать.