Till forever ends

В захудалый бар с названием, которое заставило Кола похабно улыбаться, их привела скука, щедро подправленная бурбоном и снами, которые не давали Клаусу покоя с тех самых пор, как амулет с бирюзой занял свое место в связке его ожерелий. — Он тебя сам выбрал, — пожала плечами Фрея, наблюдая за тем, как камень теплеет на коже брата, но проклятий или заклинаний первородная ведьма не обнаружила, а Клаус снимать его наотрез отказался, решив выяснить, что за безделушка попала к нему в руки и кто посмел пытаться влиять на его сознание. В удушливом воздухе Нового Орлеана давно не хватало свежих ноток, так необходимых его зверю, а скука удушливой волной захлестывала горло, потому одной жаркой ночью, когда сны стали почти невыносимыми, а мелодичный шепот лился в уши аконитом, гибрид сорвался прочь из беззаботного города. Надеялся уйти один, но Кол увязался следом, не прекращая бормотать о вампирах, залегших на границе, потому Клаус лишь махнул рукой — его пока сводили с ума сны, а чужая кровь на руках ненадолго усмиряла шепот, уже забравшийся ему под кожу. …Она танцевала точно так же, как в его снах: чувственно покачивала бедрами, пряча насмешку в уголках губ, где притаилась ямочка. Взгляд ее оставался абсолютно холодным, как у змеи, которой она нежно касалась, но сам танец и чувственные губы рассказывали совсем другую историю. Черная чешуя королевская кобры, обвившая ее тело подобно ласковому любовнику, резко контрастировала с до мерцания серебристым оттенком кожи и золотистой копной волос танцовщицы, и этот контраст завораживал настолько, что гибрид ощутил легкий зуд в подушечках пальцев, желая прикоснуться к ней. Когда она увидела его в толпе, за одним из столиков, что-то в синеве глаз, в темноте казавшихся почти черными, дрогнуло, и Клаус не сдержал ухмылку, наблюдая за тем, как она изгибается в порочном танце — уже для него одного. Губы ее были сомкнуты, и он мог только гадать, как звучит на самом деле ее голос, похож ли он на тот шепот, что не оставлял его в покое в южных ночах Орлеана, но сейчас, казалось, это было неважно: остался ритм, ее живой взгляд и танец, распаляющий не только его кровь. — Это она, — сухо бросил он, стискивая хайбол до хруста, чувствуя волка как никогда близко к своей коже. — Это она меня звала, — вновь повторил он, чувствуя недоуменный взгляд Кола, но младший Майклсон тут же кивнул, отбивая пальцами ритм по деревянной стойке стола. — Она принадлежит им, — при словах Кола Клаусу понадобилось чуть больше контроля, чем обычно, чтобы сдержать волка, но первородный не заметил дернувшихся мускулов на лице гибрида, продолжая беззаботно болтать. — Говорят, они используют ее как приманку уже много-много веков… — Он кивнул в сторону двух вампиров, наблюдающих за представлением со второго этажа. У одного из них были глаза мертвой рыбы — холодные и бесцветные, — но Клаус не успел рассмотреть — она слишком быстро оказалась рядом, используя невидимую человеческому глазу вампирскую скорость. На темно-алых губах мелькнуло подобие улыбки, стоило ей заметить всполохи янтаря в его глазах, но играть с ним она не стала, преувеличенно покорно танцуя перед ним. Тонкие пальцы заскользили по его шее, и он перехватил ее руку в тот самый момент, когда она прикоснулась к гладкому камешку на грубой веревке, на что она ответила неожиданной улыбкой. — Мое, — прошептала она, наклоняясь к нему и губами касаясь его уха, и в другой раз он мог бы оценить собственнические нотки в ее голосе, но задавать правила в своей игре он привык сам. — Что ты такое, sweetheart? — рычащие нотки прокатились в низком голосе, когда она перехватила его хайбол, языком скользнула по стеклянной грани, а затем приблизилась к нему теснее, прикасаясь к его губам в дразнящем поцелуе. — Окажи мне маленькую услугу, а я отвечу на все твои вопросы. — Ее взгляд скользнул вверх, а черты лица приобрели более хищный оттенок, заставляя Клауса гадать о том, какой прекрасный монстр прячется под ее кожей. Гибрид проследил за ее взглядом и равнодушно пожал плечами — в конце концов, ему было все равно, кого убивать ради такой малости. …И чужая кровь, как позже оказалось, смотрелась на коже его Кэролайн просто потрясающе.