Till forever ends

Две половинки одной фотографии, разорванной много лет назад, теперь были скреплены вместе и подсвечивались ночной лампой так, что даже со сдвинутых вместе кроватей можно было видеть улыбающиеся, счастливые лица. Дарси наморщила носик и, взбив подушку, повернулась лицом к своей точной копии, в очередной раз за вечер удивляясь тому, как они раньше не догадались. Элли улыбнулась ей, словно читая ее мысли, и кивнула в сторону фото, которое сегодня перевернуло их жизни. — Расскажи мне о ней, — тихо попросила она, и Дарси, удивляясь тому, как странно звучал ее акцент, принялась рассказывать, не замечая, как жадно ее сестра впитывала любую информацию об их матери: о том, что в Новом Орлеане она владеет самым известным event-агентством и что мэр Жерард поручает организацию городских мероприятий только ей. О том, что каждую среду они обедают у Софи Деверо — всем известно, что у нее лучший гумбо во всей Луизиане, и иногда ей, Дарси, даже разрешают попробовать рутбир. О том, что мама у нее — самая лучшая, хотя стремится контролировать все и часто нервничает, особенно когда отпускала ее одну в лагерь — Дарси даже не удивилась, когда проснулась от шума на кухне и оказалось, что мама устроила генеральную уборку. О том, что с геометрией мама точно помочь не может, но она всегда бывает на ее школьных мероприятиях и поддерживает ее начинания. Об их субботних вечерах, когда они забывают про все-все-все правила и проводят вечер в постели, с большой банкой Ben&Jerry и смотрят старые сериалы. — Она самая лучшая, — закончила Дарси и подперла кулачками подбородок, затем помедлила, прежде чем спросить: — А он?

 Элли тут же восторженно взмахнула руками, начиная рассказывать о том, что папа, пусть хоть иногда и немного строгий, но точно ее самый лучший друг, с которым можно поговорить почти обо всем. Об их совместных путешествиях в самые разные страны, куда папа брал ее, несмотря на возраст, о прекрасных местах — в некоторых из них, на взгляд Элли, скучновато, но Диснейленд послужил хорошей компенсацией Лувру. О его лондонской галерее, в которую она приходит после занятий из школы и они каждый день обедают вдвоем. Об их походах к мистеру Каслу — у него лучшая кондитерская во всем Лондоне, — и ей повезло, что папа сладкое не любит, но всегда берет себе что-то, потому ей достается двойная порция. О том, как терпеливо он учит ее рисовать, а воскресенья — это всегда их день, даже никто из семьи им не мешает, и они устраивают поездки в Брайтон, Бат или Уилтшир, и это самый лучший день недели, потому что они проводят его только вдвоем. — И почему они расстались? — тихо спросил кто-то из них, а секунду спустя их лица озарила одинаковая лукавая улыбка, которую по достоинству оценил бы их общий дядюшка. — Ты думаешь о том же, о чем и я? — дрожащим голосом поинтересовалась Элли, садясь на кровати и хватая сестру за руки. — Мама абсолютно сойдет с ума, если узнает, — восторженным шепотом поделилась Дарси. — Нас наверняка накажут до конца столетия. — Кол скажет, что я точно Колетт, а не Элизабет, — хихикнула Элли, заправляя прядь волос за ухо. — Но для того, чтобы они нас наказали, им нужно будет… поменяться нами! — А для этого им нужно будет встретиться! — захлопала в ладоши Дарси, заканчивая за сестру фразу. — Я смогу увидеть папу… — А я — маму, — выпалила Элли, и они обе решили, что такая перспектива стоит риска и любых наказаний. — Кол будет в восторге, — хихикнула она, даже не представляя, насколько была права: если кто и оценил их авантюру по достоинству, то именно он, требующий дать его гениальным племянницам новые имена: Колетт и Колетт, в его честь.