Забытый эдикт

Камердинер в последний раз мазнул пуховкой по щекам Дика, затем поправил кружевной воротник и скрылся за алой портьерой. Тяжелый бархат с тихим шорохом опустился, скрыв предназначенный для слуг ход, и в комнате воцарилась тишина. Ужасно ныла напряженная спина. Нестерпимо хотелось откинуться назад на банкетке, смять парчу парадных одежд, но за прошлые пять лет Дик успел твердо запомнить простую истину: нет и не может быть ничего обманчивее одиночества. В такой важный день с него точно не спустят глаз. Наверняка сейчас за Диком наблюдает один из вездесущих шпионов его высокопреосвященства, который обязательно доложит своему патрону обо всех неподобающих вольностях. А тот уже прикажет задать Дику розог. Хотя не станет же Сильвестр уродовать его перед самой церемонией? Или станет? Дик посмотрел на себя в зеркало и тут же отвел взгляд. Куаферы и портные расстарались на славу. Как же, свадьба герцога Алвы, да еще и благословленная самим королем, должна была стать грандиозным событием, которое затмит все приемы. Минувшим вечером Дика доставили из особняка Дораков во дворец, чтобы кардинал мог показать готовый наряд и драгоценности его величеству. Тот остался всем доволен, после чего оба, смакуя мельчайшие подробности, принялись обсуждать убранство бальной залы, заготовленные для гостей вина и запланированные на завтра блюда. Благодарение Создателю, Дика хотя бы называли «нареченным», а не «счастливой невестой»! Впрочем, такая мелочь была скорее подачкой, нежели реальным утешением. Дверь в его покои распахнулась, и на пороге возник болезненного вида старик, а за ним в комнату вплыла ее величество Катарина, прекрасная и юная в нежно-голубом платье. Дик оробел. В его положении даже показываться на глаза столь возвышенному существу мнилось кощунством, но раз уж королева решила навестить его сама, кто он такой, чтобы возражать? Дик вскочил с банкетки и опустился перед Катариной на одно колено. — Ах, встаньте, несчастное дитя, — королева всплеснула руками. — На вашу долю и без того выпало достаточно горестей, чтобы я сейчас требовала придерживаться политеса. Тем более, здесь нет посторонних. — Ваше величество, для меня радость оказывать вам почести, — взволнованно проговорил Дик, глядя на нее снизу вверх. — Прошу вас, не печальтесь о моей судьбе. — Ричард, мой мальчик, в тебе хватит благородства на всех твоих предков, — проникновенно заговорил старик. — Несмотря на твою незавидную участь, ты не смеешь роптать. Как это по-рыцарски! От этих слов в груди Дика разлилось благодарное тепло. Незнакомец знал о его будущем позоре и сочувствовал, в отличие от прочих придворных, которые провожали Дика откровенно маслеными взглядами, а за спиной наверняка упражнялись в остротах. — Да, — вздохнула королева. — И тем грустнее, что не в нашей власти защитить от поругания эту чистую душу. Ах, Ричард, если бы я только могла занять ваше место! Женщинам легче смирить гордость, легче подчиниться нежеланному, нелюбимому мужчине, ведь их готовят к этому с детства. Ну да к чему злоупотреблять сослагательным наклонением. Нынче в Талиге правит бал бесчестье. Я пришла, чтобы представить вам графа Августа Штанцлера, человека, который вызвался поддержать вас в первую брачную ночь. Щеки Дика заалели. Он хотел взмолиться, чтобы королева не оскверняла своих уст упоминанием подобных вещей, но смущение сковало его язык. — Мы с тобой виделись в тот день, на Совете Меча, — сочувственно проговорил граф. — Прошу прощения, я вас не запомнил, — Дик поднялся и стесненно отвесил поклон. — Я не в обиде, мальчик мой, — граф глянул на него с участием. — Тебе было не до того, чтобы рассматривать окружающих. А я сам не смог перекинуться с тобой и парой слов. До сих пор корю себя за это. Я знал твоего отца, — добавил он негромко, — даже считал его своим другом... Быть рядом в такой нелегкий момент — это наименьшее, что я могу для тебя сделать. Дик предпочел бы, чтобы грядущее унижение прошло совсем без свидетелей, но от его воли сейчас ничего не зависело. Если отменить свадьбу нельзя, пусть лучше с его стороны будет друг, а не враг. — Мысленно я тоже буду с вами, — Катарина сложила на груди руки. — Скажите, вы уже виделись с Рокэ? — Нет, — Дик смешался. — Герцога Алву я видел только на портретах. — Ах, как это в духе Рокэ — напоказ пренебрегать теми, кто от него зависит, — сокрушенно произнесла Катарина. — Мне тяжело об этом говорить, но все же, позвольте мне дать один совет. Он горек и низок, однако, когда ты не имеешь права отстоять себя честными методами, хороши любые средства. Ричард, я советую вам притворяться. Герцог Алва — по своей натуре воин. Ему нравится встречать сопротивление. Тогда у него появляется повод применить силу. Поэтому, если вы хотите, чтобы он как можно быстрее охладел к вам, притворитесь, что вы его любите. Притворитесь, что вам приятна его близость, что его мнение для вас важнее собственного, что вы полностью покорны его воле. Я понимаю, насколько все это мерзко, но будущая свобода стоит и не таких жертв. Как только тоненький голосок ее величества смолк, дверь снова распахнулась. Доверительную беседу своим появлением нарушил кардинал. — До встречи, дорогой герцог, — тон Штанцлера стал дежурно вежливым. — Я был очень рад с вами познакомиться. — Всего доброго, дитя мое, — Катарина еле слышно вздохнула. — Мы будем за вас молиться. Молча раскланявшись с кардиналом, новые друзья Дика удалились. — Вот же змеи! Как будто специально поджидали момента! Ричард, надеюсь, вам хватило ума ничего у них не брать?