Забытый эдикт

— Садитесь, граф. Шадди? — Не откажусь, благодарю вас. Кардинал взялся за кувшин, до краев наполнил крошечную чашечку и пододвинул ее Лионелю. Рука с пастырским перстнем чуть дрогнула, и на серебряном подносе расплылась капля, которую кардинал тут же промокнул салфеткой. Лионель притворился, что ничего не заметил — его высокопреосвященство не терпел, когда посторонние обращали слишком пристальное внимание на его здоровье. — Скоро день святого Фабиана, — проговорил кардинал. — Насколько я знаю, в нынешнем году из Лаик выпускается ваш младший брат? — Именно так, — Лионель с наслаждением вдохнул аромат шадди. — Арно будет в первой четверке, он хорош в фехтовании. — От Савиньяка не ждешь меньшего, — кардинал улыбнулся одними губами. — Вы уже нашли ему эра? — У меня уговор с генералом Давенпортом, — Лионель не понимал, с чего вдруг кардинал заинтересовался судьбой младшего младшего, так что позволил себе недоуменно приподнять брови. Тот пригубил шадди и задумчиво произнес: — Знаете, а ведь в этом году в Лаик должен был учиться и герцог Окделл. Лионель позволил легкому недоумению обозначиться четче. Между тем кардинал продолжил, словно говоря сам с собой: — Удивительно дурацкая свадьба, — он устремил неожиданно цепкий взгляд на Лионеля, но тот был готов к этому. — Я до последнего считал, что его величество одумается, и прочил в жены Окделлу одну из своих племянниц. Любая из них смогла бы удержать его в узде, но, увы, человек предполагает, а Создатель располагает. Лионель согласно кивнул. — Его величество... — кардинал явно подбирал наиболее обтекаемую формулировку, — всех нас несказанно удивил. Вынужден признать, это было не слишком дальновидно. Когда герцог Алва пребывал в уверенности, что вступает в политический союз, он воспринимал приказ жениться вполне спокойно, но, узнав о том, что в этом деле замешаны личные мотивы, резко сменил свое отношение. — Никакие мотивы не отменяют того, что союз этот действительно способен упредить будущие восстания, — счел нужным заметить Лионель. — Боюсь, мы потушили пожар в одном месте и одновременно разожгли в другом, — кардинал сокрушенно качнул головой. — Граф, вам не показалось, что у Алвы возникли крамольные мысли? — Он был очень зол, — ответил Лионель то, о чем и так все знали. — Чрезвычайно зол, — согласился кардинал. — Рокэ Алва значительно упрочил свое положение. Первый маршал, самый богатый вельможа Талига, чье состояние, вероятно, превышает доходы короны, а с учетом Надора — еще и крупнейший землевладелец. И этот человек чрезвычайно зол на нашего государя. Вы не находите, что такой расклад несколько рискован? — Мне кажется, подобные вопросы уместнее задавать непосредственно его величеству, — осторожно возразил Лионель. — Его величество не любит, когда кто-то печется о государственных делах больше него, — кардинал подпустил в голос досады. — Мы с ним уже имели пренеприятнейшую беседу, когда я осмелился намекнуть на возможные последствия его поступка. — И чего же вы хотите от меня? Думаете, к моим словам его величество прислушается? — если бы это было возможно, Лионель бы рассмеялся. Громко и от души. Впервые в жизни его пытались завербовать, причем настолько топорно, что воспринимать эту попытку всерьез никак не получалось. Неужели кардинал так сильно сдал? Или не считает нужным играть? — Вы дружите с герцогом Алвой, — подтвердил тот его догадку. — Уверен, он обязательно пожелает заручиться вашей поддержкой в случае бунта. Я говорю с вами начистоту: Талигу нужен мир, а королю нужна безоговорочная лояльность. — Лояльности добиваются иначе, — Лионель тоже решил говорить без экивоков. — Рокэ Алва был верен его величеству. Что сейчас творится в его голове, я могу лишь предполагать. — Подумайте, граф, — многозначительно произнес кардинал. — Его величество будет весьма признателен человеку, раскрывшему заговор среди первых лиц королевства. Разве вам не хотелось бы увидеть виконта Сэ на вашей нынешней должности, а самому надеть черно-белую перевязь? — Король сам уполномочил вас обещать от своего имени? — уточнил Лионель. — Король по-настоящему ненавидит Алву, и ненависть эта многолетней выдержки, — кардинал проигнорировал его вопрос. — Натравливать кого-то лично — ниже его достоинства, но если вы сможете угодить его невысказанным желаниям... — он смолк, предоставляя собеседнику самостоятельно дорисовать в голове обилие королевских милостей. — Вы меня покупаете, — Лионель не возмущался, а лишь констатировал факт. — Почему вы думаете, что Рокэ Алва не сумеет предложить мне больше? — Рокэ Алве для начала придется завоевать это «больше», — заметил кардинал. — Я не думаю, что для лучшего полководца Золотых земель это непосильная задача, — ответил Лионель чуть жестче, чем намеревался. — Король почему-то уверен, что Алва ему ничего не сделает, — произнес кардинал озабоченно. — Но если он заблуждается, тем ценнее и своевременнее будет наша бдительность. — Неужели все из-за женщины? — Лионель решил немного потянуть время. — Кто знает, — кардинал сощурился. — Вы же слышали о предсказаниях Каввы Дриксенского о том, что Олларам отпущен лишь один круг? — Это тот сумасшедший фельдмаршал, которого разбил Алонсо Алва? — припомнил Лионель. — Именно, — кардинал кивнул. — В последнее время то тут то там всплывают памфлеты, которые принижают нашего короля, сравнивая его с Алвой. Естественно, я вынужден был донести об этом его величеству. Но двору больше нравится судачить о сердечных пристрастиях королевы, которая, к слову, сама дает повод думать о себе дурно. Чего только стоит эта загадочная болезнь, поразившая ее сразу после известия о том, что герцог Окделл не устоял пред чарами своего супруга? — Она может быть в тягости, — вступился за Катарину Лионель. Память живо напомнила о ревнивом румянце, проступившим на бледных щеках, когда он без прикрас описал увиденное в спальне, но делиться с кардиналом еще одним доказательством против королевы почему-то не хотелось. — Как бы там ни было, лед тронулся, — подвел итог кардинал. — Не мешкайте с выбором правильной стороны, граф. Шанс стать опорой трона выпадает не так уж и часто.