Забытый эдикт

Рокэ бросил поводья Моро подоспевшему груму и взлетел по широкой мраморной лестнице. Сегодняшний Высокий Совет обещал занятное действо: вице-кансилльер Колиньяр, окончательно уверившись в том, что на Надор он и его рыжие союзники могут не рассчитывать, решил под шумок подергать за ниточки в Эпинэ. У Рокэ не было прознатчиков в замке Анри-Гийома, но ситуация и без того не допускала двоякого толкования. Девяностолетний герцог и вдова его сына жили под одной крышей с Амалией Маран, и то, что ее братец в последнее время зачастил к Фердинанду с ходатайствами признать Альбина Марана законным наследником титула, означало только одно — смерть старика ожидалась в ближайшие месяцы. — Добрый день, граф, — Рокэ едва заметно кивнул Ги Ариго, который как раз смеялся над какой-то шуткой Генри Рокслея. — На прошлой неделе я просил вас отрапортовать о том, набраны ли новые полки для Южной армии. Время идет, а отчета все нет, как прикажете это понимать? Ариго заметно поскучнел. Перспектива оправдываться перед ненавистным начальством его явно не прельщала. — Я отправил курьера в Тронко, ответ от генерала Феншо-Тримэйна еще не пришел. Как только у меня будут точные сведения, я предоставлю их вам, — сухо проговорил он и, приподняв уголки губ, добавил: — А как здоровье... герцога Окделла? Рокэ почти искренне улыбнулся. Все же подобная дерзость стоила поощрения. Однако, Ызарги Чести держат нос по ветру! Едва успели почуять душок королевской немилости, а уже смеют огрызаться. — Чудесно, — ответил он, смерив Ариго долгим взглядом. — Но я бы предпочел вернуться к вашим непосредственным обязанностям... Короткого экскурса в прошлое с напоминанием всех промахов маршала Юга сполна хватило, чтобы неспешным шагом довести оного маршала до залы Высокого Совета, попутно раскланиваясь со всеми встречными-поперечными. Под конец, когда Рокэ упал в кресло рядом с передернувшимся от неприязни Килеаном, щеки Ги Ариго окрасились в гербово-алый, а глаза метали гербовые молнии. — Во славу короля и Талига объявляю заседание Высокого Совета открытым, — заученно произнес Штанцлер, когда Фердинанд занял свое место. — Первым уважаемому Совету предлагается выслушать прошение его светлости герцога Жоана-Эразма Колиньяра, выступающего от имени своего родича, графа Альбина Марана. Колиньяр начал издалека: вспомнил о дружбе Анри-Гийома Эпинэ с Борнами, о вероломстве Мориса и его сыновей, присоединившихся к мятежу Окделла. Особо заострил внимание на бегстве в Агарис нынешнего маркиза Эр-При, упирая на то, что человек, не способный отвечать за свои проступки, не может стать вровень с первыми вельможами королевства. Под конец огласил внушительный список благодеяний, которые граф Маран оказал своему выжившему из ума дядюшке, и прочувствованно добавил, что Жозефина Эпинэ, чьи дети бездарно загубили свои судьбы, необычайно привязалась к юным отпрыскам Амалии. Колиньяр завершил речь, предложив господам Совета самим рассудить, кто же больше заслуживает унаследовать герцогскую цепь. Вопреки обыкновению, никто из заседателей не дремал с открытыми глазами. Вопрос был слишком важен, чтобы пропускать его мимо ушей: заполучи Колиньяры Старую Эпинэ под свою руку, это означало бы перестановку сил во всей провинции, в чем не был заинтересован ни Дорак, ни Савиньяк, ни Рафиано. Рокэ искоса глянул на кардинала: тот казался вполне довольным, расслабленно откинувшись на спинку кресла. Значит, с ним все согласовано? Лионель хранил спрутью невозмутимость, видимо просчитывая варианты. Обеспокоенность выказывал лишь Штанцлер, именно он и возразил первым: — Пока Робер Эпинэ не осужден королевским судом, он не может быть лишен своих законных владений. — Он не осужден, потому что сбежал, — отпарировал Колиньяр. — Но чтобы вступить в свои права, ему понадобится вернуться в Талиг, где его и настигнет королевское правосудие. — Мы не можем допускать столь опасный прецедент, — проговорил Придд. — Осуждать заочно... — Не понимаю ваших затруднений, господа, — перебил его Рокэ. — Его величество совсем недавно показал всем нам пример, как следует поступать с государственными преступниками. Неужели вы успели забыть? В зале воцарилась мертвая тишина. Лионель саркастично приподнял брови, Придд поджал губы, Колиньяр переглянулся с Сильвестром, и лишь выражение лица Фердинанда ни на йоту не изменилось. — Герцог, вы решили обзавестись гаремом? — усмехнулся Ги Ариго. — Ну что вы, — Рокэ развернулся к нему, но говорил так, чтобы его слышали все присутствующие. — Подозреваю, моих сил не хватит сразу на двоих бунтовщиков. Но я же не единственный верен короне? У нас есть неженатый и благонадежный господин кардинал и такой же неженатый, но уже менее благонадежный господин кансилльер... Или хотя бы вы, Ги, разве не окажете родственную услугу его величеству? Отовсюду послышался возбужденный гул и короткие смешки. Ариго вымученно улыбнулся, пожав плечами. — Боюсь, что нет, — в подтверждение своих слов он слабо покачал головой, но сразу же спохватился и заискивающе глянул в сторону малого трона. — Впрочем, на все воля его величества. — Откажетесь от высокой чести? — переспросил Рокэ. — Как же так? Где ваши верноподданические чувства? — Герцог, не превращайте заседание Совета в балаган! — призвал к порядку Штанцлер. Где же он был пять лет назад? Рокэ медленно вдохнул, унимая проснувшуюся ярость. Пожалуй, вопрошать, за что же превратили в балаган его собственную жизнь, было бы излишне театрально. Да и не Штанцлеру на это отвечать. Под стук ликторского молотка взгляд скользнул по лицу Фердинанда, и пальцы помимо воли стиснули резные подлокотники. Тот даже не пытался скрыть надменного торжества. Он смотрел на Рокэ как на марионетку, которая, повинуясь руке умелого кукловода, забавно скорчилась на краю сцены. Как он мог раньше не видеть всего этого? Слепой индюк! Или Фердинанд просто очень хорошо играл? Пусть их отношения никогда не переходили грань приятельства, но чтобы столько лет не замечать подлога, нужно быть сказочным дураком. Он сам нанес себе удар, показав, как сильно его задела кошкина свадьба. Закатные твари, так нельзя! Он не имеет права вести себя подобно взбалмошному юнцу, иначе Фердинанд победит его вчистую.