Забытый эдикт

Из распахнутого настежь окна сладко пахло акацией, в саду стрекотали сороки, на карнизе заливались невидимые глазу воробьи. Было раннее утро, солнце поднялось невысоко, и небо на востоке еще хранило след персикового румянца. Рокэ остановился в прямоугольнике желто-розового света, кивнув Хуану на инкрустированные цветными вставками двери. По воле герцогини Долорес безымянный резчик с помощью разных пород черного и красного дерева изобразил здесь пейзаж рассвета над скалистой бухтой. Хуан постучал. Выждал немного и постучал громче. Когда и в третий раз на стук не последовало никакой реакции, он, перехватив левой рукой кувшин для умывания, снял с пояса связку ключей и отпер замок, искусно упрятанный в зубьях похожего на драконью голову утеса. Створки разошлись в стороны, разделив панно на две равные части. В гостиную с наглухо задернутыми шторами ворвалось солнце. — Дор Рикардо, просыпайтесь! Ответом ему был недовольный стон. Хуан скрылся за перегородкой, еле слышно плеснула вода, раздался шорох. — Просыпайтесь, соберано хочет вас видеть! — Зато я его — не хочу! — Боюсь, соберано не интересовался вашим мнением на этот счет. — Я не встану! Твой соберано мерзавец и негодяй, можешь так ему и передать! — Что прикажете делать? — Хуан высунул голову из проема спальни. — Если господин герцог не изволит подняться с постели, принеси его на руках, — Рокэ старался подавить улыбку. — Нет! — из голоса Ричарда пропала вся бравада. — Не смей ко мне прикасаться! Послышался грохот. Что-то перевернул? Упал с кровати? Плохо. Но кто же знал, что для него это серьезная угроза? — Оставь, — не терпящим возражений тоном приказал Рокэ. Хуан послушно вышел в коридор, хотя по угрюмому лицу было видно, что он не прочь устроить привереде воспитательную беседу с розгами и сухим горохом. — Можешь быть свободен. Когда проснется виконт Сэ, передай ему пакет со стола в моем кабинете. — Будет сделано, соберано. Хуан ушел. Рокэ оперся о подоконник, прислушиваясь, как Ричард, бормоча проклятия и шумно натыкаясь на мебель, сердито расхаживает по паркету. Сегодня у них будет день без книг, без давящей обреченности, без гнетущих мыслей. Доставленные из Алвасете фолианты подходили к концу, а способов обойти кровную клятву или хотя бы свести к минимуму ущерб, если все-таки придется ее нарушить, никак не находилось. За последний месяц Рокэ так увяз в этой проблеме, что ему стали сниться кошмары, приступы мигрени повторялись чуть ли не через вечер, стены собственного дома опротивели до закатных кошек. Ему нужно было развеяться. А после того, как вчера Ричард впервые сам явился его о чем-то просить, стало ясно, что не ему одному. Ждать пришлось недолго. Не прошло и пяти минут — Рокэ специально засек время по часам в гостиной, — и Ричард, заспанный, взъерошенный, но полностью одетый, показался в дверях. — Для тренировки еще слишком рано, — насупленно проговорил он. — Что вы хотели? Как мало страха осталось в нем по сравнению с первыми днями. Мокрая челка торчала мелкими иголками, на щеке все еще розовел след от подушки, подбородок покрывал едва различимый пушок. Намекнуть, что по утрам не мешало бы приглашать цирюльника? Нет, это всегда успеется. На нижней губе — чернильное пятно, похожее на смазанную каплю. Рокэ живо представил, как Ричард грызет перо, корпя над сонетом, и усмехнулся. — Конечно же, вволю попользоваться своей властью, как положено настоящему мерзавцу и негодяю, — он протянул сморщенное яблоко из прошлогодних запасов. Ричард смутился, но яблоко взял. Повертел в ладони и поднял недоуменный взгляд. — Это мне? — Не вам. Хотя если вы очень голодны, у меня есть еще одно. — Нет, благодарю, — пробормотал Ричард. — Пойдемте, я хочу вам кое-кого представить. Они вместе спустились во двор, где Пако держал под уздцы Моро, а Диего — помощник старшего конюха — затягивал подпругу на молоденькой вороной кобыле. Торские волкодавы, охранявшие дом по ночам, крутились поблизости. Ричард заозирался, выискивая среди хозяйственных построек неведомого гостя, но никого не нашел и обратил недоверчивый взор на Рокэ. — Это Сона, — он опустил ладонь Ричарду на плечо, легко подтолкнув к мориске. — Отныне она ваша. На удивление, тот не отдернулся, не отшатнулся, лишь шагнул вперед — неловко, как деревянная кукла. Рокэ шагнул за ним. Ричард вытянул руку с яблоком, не вполне понимая, что делает. На светлом лице был написан бесхитростный восторг ребенка, наяву повстречавшегося с чудом. Глядеть на это было почти больно, но Рокэ запретил себе отворачиваться. Он написал знакомому заводчику еще в начале Весенних Ветров — кататься с Ричардом в карете по летнему солнцепеку было бы слишком жарко, — но лошадь доставили лишь неделю назад на барже с прочими товарами из Кэналлоа. Мориска наклонила лобастую голову, оценивая нового человека. Видимо, осмотр ее удовлетворил, потому что она милостиво приняла угощение. Когда они скормили ей и второе яблоко, Ричард как завороженный потянулся погладить вороную морду, но Рокэ его остановил: — Не советую. Она вас не знает и может укусить. — Я... я... — Ричард обернулся, растеряв все слова. — Вы умеете ездить верхом? — осознав, что их поза неприлично похожа на объятие, Рокэ отстранился. Рука, пригревшаяся на слишком тощем для юноши плече, немедленно озябла. — Я... когда-то я умел, — потерянно произнес Ричард. — Значит, полезайте в седло. — Мы куда-то едем? Мне нужно взять шляпу и оружие, — серые глаза просияли. — Вам принесут все необходимое. Диего придержал стремя, но Ричард отчего-то медлил. Тогда Рокэ подал руку, в которую тот вцепился мертвой хваткой. Взявшись за луку седла и опираясь о подставленную ладонь, Ричард взгромоздился верхом на смирно ожидавшую кобылу. Хоть бы он действительно умел обращаться с лошадью, а не пытался пустить пыль в глаза. В Надоре его точно должны были учить верховой езде, оставалось надеяться, что за прошедшие пять лет эти уроки не позабылись.