Забытый эдикт

Аббатство Святой Октавии располагалось на берегу Данара среди сонных кварталов старого города. Монастырь, возведенный в начале круга, стоял на краю подмытого рекой обрыва, дожидаясь первого оползня. Потемневшие стены кое-где пошли трещинами, потолок просел, башни вестверка покосились. В главном храме уже пятьдесят лет не проводили служб, опасаясь, что массивная конструкция в любой момент может обрушиться под собственным весом. Но в маленькой часовенке у живой изгороди еще можно было молиться, чем и пользовалась Катарина, наведываясь сюда хотя бы дважды в месяц, «дабы в тишине и покое открыть сердце Создателю». Двери с резными фигурками отворились, и разгуливавшие по саду дамы устремились к своей покровительнице. Ангелика Придд с Анной Рафиано подхватили уголки голубого, расшитого серебром шлейфа, Дженнифер Рокслей и Анна Карье вторыми примкнули к процессии, на месте впавшей в немилость Урсулы Колиньяр шла Иоланта Манрик. Королева спустилась с низкой лесенки, Лионель подал ей руку, как предписывал церемониал. Они в молчании миновали помпезную арку, украшенную скульптурами и светильниками, в молчании же расселись по каретам и тронулись в обратный путь. — Ваше величество что-то тревожит? — почтительно спросила герцогиня Придд. — Сегодня вы молились необыкновенно долго. — Ах, милая Ангелика, что же еще нас может тревожить, кроме нашего супруга и государя? — Катарина печально вздохнула. — Все наши молитвы направлены на то, чтобы Создатель даровал его величеству долгую жизнь и счастливое царствование. — У вашего величества есть причины считать, что над жизнью короля нависла угроза? — Лионель был уверен, что ответ будет отрицательным, но должность вынуждала его реагировать даже на вещие сны и дурные предчувствия. — К счастью, нет, — Катарина мягко улыбнулась. — Если бы мы что-то доподлинно знали, мы бы непременно рассказали все вам, граф. Это только страхи, пустые страхи. Женщины так часто боятся, вам ли этого не знать? Ваша матушка, наверное, привыкла, что ее сыновья далеко, а вот мы после отъезда малютки Карла к Ноймариненам не находим себе места. — Вам нечего бояться, его высочество под надежной охраной, — Лионель был единственным мужчиной в компании трех женщин, посему именно на его плечах лежала обязанность утешать и успокаивать. Катарина недоверчиво качнула головой. Солнце из открытого окна заиграло в пепельных волосах, сверкнуло в тяжелых бриллиантовых сережках. Сейчас она была юной матерью, растерянной и обеспокоенной девочкой, для которой долг королевы сулил одни горести. Лионель мог тысячу раз повторить себе, что это спектакль, что под маской пугливой голубки прячется зубастая хищница, но ее слова все равно проникали сквозь придворную броню, задевая в нем что-то спрятанное на глубине, недоступной для простых смертных. — Его величеству очень повезло с вами, — подала голос тетка. — Как жаль, что он не лишен ветрености — самого распространенного из мужских пороков. — Увы, — согласилась герцогиня Придд. — В глазах мужчин молоденькое личико порой ценнее беззаветной преданности и прочих добродетелей. — Ну вам-то грех жаловаться, Ангелика, — тетка повернулась, чтобы видеть собеседницу через голову королевы. Титулованные матроны пустились обсуждать слишком вольные нравы, неприлично смелые наряды, бесстыдство теперешних девиц и другие вечные темы, обращая на Лионеля столько же внимания, сколько доставалось плафону над его макушкой. Катарина молчала. Уголки тонких губ были скорбно опущены, взгляд блуждал в неведомых далях, пальцы бездумно перебирали гранатовые четки. Спектакль это или не спектакль, но Катарина явно чувствует грядущие неприятности. Боится развода? Вряд ли. На счету Ивонн Маран лишь несколько прогулок наедине с Фердинандом и четыре совместных танца, тогда как Катарина — его законная жена и мать кронпринца. Их смешно сравнивать. Но что-то же ее тревожит? Она молилась за жизнь короля. Почему бы и нет? Когда Рокэ надоест играть в благородство, Фердинанда спасет только помощь Создателя. А что станет с Катариной после его смерти? Почетная высылка в Гайарэ? Новое замужество? Сейчас Рокэ не очень-то ее жалует, но, став регентом при малолетнем короле, может и переменить свое мнение. Катарина любит Рокэ и любит власть. Интересно, кого сильнее? Дорога закончилась. Кареты подъехали к главному входу, Лионель помог Катарине спуститься на белые плиты. — Мы признательны вам за то, что не отказались сопровождать нас в аббатство, — она вновь безмятежно улыбалась. — Мне было приятно исполнить просьбу вашего величества, — Лионель поклонился. Катарина направилась в свое крыло, дамы последовали за ней, шурша юбками. Проводив их взглядом, Лионель пустился на поиски виконта Мевена, который оставался во дворце выполнять его обязанности. — Вас ожидает дама, — тот нашелся возле одного из гвардейских постов. — Имени не назвала. Я приказал проводить ее в вашу приемную. Благодарно кивнув, Лионель пошел на встречу к незнакомке. Женский смех был слышен еще в коридоре. Он потянул за хрустальный шар, служивший ручкой, дубовые створки бесшумно распахнулись. Развлекавший гостью порученец вскочил. — Господин граф, — девица тоже поднялась, и Лионель сразу же узнал ее. — Я Марьетт Ронселен. Вы меня помните? — Разумеется. Вряд ли хоть кто-нибудь, увидевший вас однажды, способен это позабыть, — темноволосая хохотушка была пассией Арно, которой Лионель для надежности приплачивал. — Прошу простить за ожидание. Надеюсь, вы не скучали? — Нет, что вы, — Марьетт без стеснения вошла в отпертый кабинет. — Вот и хорошо, — Лионель закрыл дверь, отрезая их от голосов в приемной. — Чему обязан счастью снова видеть вас? — Я пришла сообщить, — Марьетт замялась, глянула в пол, но затем набралась решимости и продолжила: — Господин граф, за вашим братом кто-то следит.