Забытый эдикт

— Конечно же я приду на твоего «Переодетого принца»! После поездки в Эпинэ, когда я только тем и развлекался, что жертвовал от имени Катарины серебро приютам и богадельням, хорошая комедия — самое то, чтобы избавиться от налипшей святости. Из-за прикрытой створки донесся смешок Иорама, ему отвечали тихо и неразборчиво. Ги широкими шагами пересек коридор, дернул на себя загнутую ручку — так и есть, братец не успел вернуться, а этот мерзкий актеришка, Дени Мелье, уже у них дома! Небось опять выпрашивает денег погасить карточные долги. Головы обоих повернулись на звук: взгляд Мелье был блаженно пустым, а Иорам довольно жмурился, лаская того, будто комнатную собачку. В ином настроении Ги бы даже фыркнул от открывшейся сценки — уж очень забавно выглядел светловолосый гигант, подставляясь под прикосновения холеных, унизанных перстнями пальцев, — однако сейчас ему было не до веселья. — Пошел вон, — Ги не повысил голоса, но Мелье мгновенно убрался за порог. — А ты грубиян, — Иорам вольнее раскинулся на кушетке, заняв место своего любимца. — Мне все чаще сдается, что это просто ревность. А? Что скажешь? Ги шумно выдохнул. И охота же ему копаться в прошлом! Нет, привычные насмешки Иорама теперь были совсем некстати. — Эта сука, — прошипел он, — добилась, чтобы ее семью возвели в герцогское достоинство! Он выждал, но Иорам молча изучал свои ногти. Ги приблизился. Ярость бурлила в нем, подмывая пнуть кушетку, чтобы это ленивое животное, лишь по недоразумению носящее с ним одну фамилию, свалилось на пол и стряхнуло с себя безмятежность. — Альбина назначили губернатором вместо Фернана Лэ. Он унаследует земли старика Анри-Гийома и примет фамилию Маран-Эпинэ. Каково, а? Когда мы, братья королевы, остаемся графами! С одними наследными владениями! Еще и вынуждены служить!.. — Ги поймал себя за язык, прежде чем оскорбить короля. — На нескольких должностях! Вонючие Мараны! — Я пока не в курсе местных новостей, — спокойно произнес Иорам, — но от души тебе сочувствую. Братец в своем репертуаре — дразнит и ребячится, когда речь идет о благополучии их семьи. Ги запрокинул голову, провел ладонями по лицу. Ну а чего он ожидал? Что к нему немедля бросятся с десятком продуманных интриг, в результате которых король забудет о девице Маран навсегда? Ведь сразу было понятно, что решать эту проблему придется самому. — Сядь, — пальцы Иорама тронули его колено, скользнули выше по бедру. — Слышишь? Расслабься, глотни вина. Вон какой красный... Ги рухнул на край кушетки. Иорам подвинулся, поправил подушки, бросив ободряющий взгляд из-под белесых ресниц. Он не страдал полнотой, но умудрялся быть воплощенной мягкостью: с вялым подбородком и пухлыми щеками, располагающей улыбкой, любовью к сластям. В детстве Ги сводили с ума братово желание всем угождать, болезненность, пугливость; моментами до ужаса хотелось придушить мелкого неженку — ведь сам так старался выглядеть мужественно, соответствовать, оправдывать надежды, а этот позволяет себе совершенно девчоночьи ужимки! — но первая же их драка среди душистых снопов закончилась жаркими поцелуями, и Ги не помнил, когда еще ему было так хорошо. К счастью, пасторальная история не затянулась. На Осенний Излом эр Морис вызвал его в Тронко, а Иораму пришло письмо из Лаик. — Ты же уже придумал, что делать, — Иорам не спрашивал. Закатные твари, такая вера в его мозги даже немного льстила. — Разумеется, — Ги потянулся к оставленной на полу бутыли, но заметил на горлышке влажный след (наверняка кэналлийским угощался скот Мелье) и раздумал пить. — Жду только посыльного от графини Рокслей, чтобы приступить. — От милой Дженнифер? — поддел Иорам. — Она же оказывает услуги только своим любовникам. — Милая Дженнифер в заговоре с подачи Катарины, — уж не ревность ли это? Как говорят, если сильно проштрафился — начни обвинять первым, вдруг гроза пройдет стороной. — А тебе-то какое дело? Иорам дернул плечом, надменно сморщил нос, — мол, абсолютно никакого, — когда раздался стук и в гостиную заглянул старик Жан. — Мальчик принес записку от ее сиятельства графини Рокслей, — объявил он. — Давай сюда, — Ги подался вперед и протянул руку, в которую Жан с поклоном опустил запечатанный алым воском конверт. — Гость моего брата уже ушел? — Он ожидает у лестницы. — Выстави его. — Никакого уважения ко мне! — возмутился Иорам, когда слуга с достоинством удалился. Впрочем, Ги чувствовал, что он это делает только для виду — затеять громкий и безобразный скандал братцу было легче, чем сменить пару туфель. Сковырнув личную печать графини, Ги кончиками пальцев извлек записку и взмахнул ею перед носом. Затем дал понюхать свернутый «розой» листок Иораму. — Фиалка и лилия? — Не лилия, а ландыш, — нехотя возразил Иорам. Ги кивнул. Иорам с детства лучше различал запахи и оттенки вкуса, а повзрослев, стал больше времени тратить на одежду и украшения. Кому, как не ему, довериться в таком деле? — Запомни этот аромат. Сегодня тебе придется наведаться к своему парфюмеру и заказать у него такой же. — К чему запоминать? Ведь у нас есть образец, — Иорам потянулся к бумаге, но Ги проворно спрятал ее в конверт. — Хм? — Нет-нет, — для убедительности Ги даже покачал головой. — Записка не покинет нашего дома. Иорам вопросительно приподнял брови, но Ги не хотелось выкладывать все карты зараз. Сам догадается. Мыском сапога он зацепил маленький столик на гнутых ножках, пододвинул его к себе. С тихим щелчком поднялась крышка чернильницы, выполненная в форме дремлющего леопарда, Ги вынул из стопки чистый лист и задумался, как начать письмо. — Хотя бы прочти послание милой Дженнифер, прежде чем страдать над ответом, — похоже, любопытство Иорама не ослабевало. — Это не ответ, — Ги обернулся. — Хочу набросать письмо от одной неблагоразумной эрэа к своему... ну, допустим, кузену, с которым ей никак нельзя быть вместе. Буквально все обстоятельства против них, — добавил он с притворным сожалением. — Неужели у влюбленных нет никакой надежды? — подхватил игру Иорам. — Увы, семья против, — вздохнул Ги. — К тому же на девушку обратил внимание человек из тех, кому не отказывают. — Бедняжка, — в глазах Иорама блеснула догадка, лицо озарило искреннее восхищение, и Ги захотелось сильнее расправить плечи. — Я рассчитываю на твою помощь, — произнес он, возможно подпустив в голос слишком много беззаботности. — Сам знаешь, у меня в любовной переписке опыт небольшой. — Зато большой опыт в парадах, где можно без помех разглядывать мускулистых солдатиков, — желчно заметил Иорам. — Но к чему усложнять? У нас есть Мадлен Дамарк, знакомая моего дорогого Дени, думаю, она не откажется исполнить еще одну роль... — Исключено, — перебил брата Ги. — В том, чтобы состроить страдалицу-королеву перед безмозглым щенком, нет никакого риска. А притворяться девицей Маран, которую вполне могут видеть в то же самое время в другом обществе, — это почти гарантированный провал всей затеи. Мы же не хотим превратить ее в жертву? — Ты прав, — признал Иорам. Ги отвернулся, обмакнул перо в чернильницу и аккуратно вывел вверху листа: «Любезный кузен!» Позади Иорам приподнялся на локте, другая его рука обвила Ги вокруг пояса, щека прижалась к предплечью — он всего лишь хотел увидеть написанное, но чувство общего дела — пакостного дела, ну да им не до чистоплюйства, — разлилось по телу возбуждающим жаром. В этот миг они с Иорамом были больше, чем братьями, в чьих жилах течет одна кровь. — Лучше романтическое прозвище. Она же любит, — посоветовал Иорам. Ги решительно перечеркнул первую строку. У них все получится. Не может не получиться.