Забытый эдикт

В камине потрескивали сосновые поленья, наполняя кабинет острым смолистым запахом. На столе горели пять толстых свечей, и, если бы не окно, откуда проникал промозглый воздух осенней ночи, Август наверняка взопрел бы под шерстяным камзолом. Сейчас у него лишь раскраснелись щеки. Фердинанд нарушил свой привычный распорядок дня, задержав его после ужина, и вот уже час, как они вяло переговаривались о благополучно заключенном брачном контракте, но Август так и не узнал, зачем на самом деле понадобился. — К Излому прибудет кортеж во главе с братом Дивина, и они заберут Октавию, — сказал Фердинанд. — Вам грустно, государь? — спросил Август. Неужели причина в том, что ему не с кем поделиться отцовскими страхами? — Такова судьба всех дочерей, рано или поздно они выпархивают из родительского гнезда. — Это не грусть, — Фердинанд отвернулся к огню, будто смутился собственных чувств. — Принц Александр — прекрасная партия, они с Октавией сверстники и смогут привязаться друг к другу. К тому же, как ни печально это признавать, но династия Гепериев древнее Олларов, и они несколько раз отказывались породниться с моими предшественниками. Сейчас нам оказывают честь. — В Паоне ждут морисского нашествия. И боятся войны на два фронта, — заметил Август. Уж больно чинная выходит у них беседа, пора показать королю шпоры. — Нынешней чести вы обязаны герцогу Алва. — Его неуправляемости, — жестко ответил Фердинанд. — Подумать только, Великая Бакрия! Да кто же примет всерьез дикарей без военной традиции, военных советников, обученной и хорошо оснащенной армии? Последнему дураку ясно, что это фикция, под покровом которой мы внедрили свой гарнизон в ключевую из Сагранских крепостей. Мало того что Гайифе закрыт путь через Астраповы врата, теперь мы можем отрезать ей и сухопутную дорогу в Агарию. Остается только удивляться, как в Паоне стерпели такую пощечину. Сложив руки на подлокотниках кресла, Август кротко возразил: — Но ведь вы сами наделили герцога Алва полномочиями Проэмперадора, государь. Разве вы не предвидели с ним проблем? — Я предвидел, что ему потребуется нарушить Золотой договор. Мои чувства к этому человеку не должны мешать победе талигойского оружия. Однако то, что он вместо разборок с бириссцами едва не втравил Талиг во вторую Двадцатилетнюю войну, неоспоримо. И пусть попробует доказать, что сделал это не из злого умысла. — Меня тревожит то, что сам герцог Алва не отправил в Олларию ни одного доклада. Положим, в первые месяцы это было невозможно из-за бирисской угрозы, но потом, когда Варасту обезопасили от набегов?.. — И не говорите, господин кансилльер. Мне изрядно надоело узнавать о его успехах от возмущенных послов, которые, пользуясь своей осведомленностью, требуют чуть ли не луну с неба. — Ваше величество помнит, я говорил о собственном осведомителе в высшем офицерском составе? От него тоже не приходило известий. Как бы там ни было, я верю, что у герцога имелись серьезные причины, чтобы ограничить свою связь с внешним миром, и он далек от дурных мотивов. — Даже если за время похода он превратил Южную армию в личный эскорт, до столицы ему не добраться. Герцог Колиньяр при помощи верных короне офицеров набрал резервные полки и выставил их вдоль Кольца Эрнани. Оллария надежно защищена от бунтовщиков. «Один из этих полков и арестует Алву, если Фердинанд почувствует угрозу своей власти», — подумал Август с удовлетворением. Он хотел похвалить короля за предусмотрительность, но не успел — между статуй, изображавших гальтарского лучника и гальтарскую лучницу, открылась неприметная дверь, о существовании которой он раньше не подозревал. Вошел щуплый человек, с поклоном приблизился к Фердинанду и зашептал ему на ухо. Август изобразил на лице полное отсутствие интереса. Дверь ведет в Ружский парк, больше некуда, значит?.. Значит, у Фердинанда с кем-то тайная встреча, ведь парк охраняется хуже дворца, и провести человека через один пост гвардейцев проще, чем через коридоры, где в любой момент можно столкнуться с сонным лакеем или ночным гулякой. Так вот зачем он понадобился Фердинанду — скоротать время, пока не явится более важный визитер! — Вынужден распрощаться с вами, господин кансилльер, — Фердинанд поднялся из кресла. — Благодарю за беседу и доброй ночи. — Доброй ночи, государь, — Август последовал его примеру. Пока щуплый слуга набрасывал на плечи Фердинанда подбитый мехом плащ, он добрел до главных дверей и вышел в приемную. Алебарды дежурных гвардейцев скрестились за спиной, отрезая его от вместилища королевских тайн. Кто же ждет Фердинанда в парке? Не девчонка Маран и не другая любовница, потому что нет смысла скрывать встречу с женщиной. Но кто тогда? Гамбрин? У договора с гайифцами есть секретные пункты, которые требуется обсудить с глазу на глаз? Похоже на правду, но лучше проверить. Благо и способ незаметно проникнуть в Ружский парк у Августа имелся. Проклиная собственную медлительность, он пересек коридор, украшенный трофейными знаменами и изваяниями героев прошлого. На посту под аркой Мечей одолжил у гвардейца свечу и поднялся на третий этаж, в канцелярию, где отпер собственный кабинет. На лбу Августа выступила испарина, в горле щекотало из-за одышки. Только бы не пропустить ничего важного! Он восстановил дыхание и направился к черной лестнице. Здесь свечу пришлось задуть и продолжить путь в темноте. Внизу ветер гонял опавшие листья, шелестел в маковках тисов — тем лучше, меньше риск, что его услышат. На соседней улице визгливо залаяла собака, с грохотом пронесся экипаж. Стараясь слиться с тенями, Август на цыпочках пошел по аллее. Ночной холод пока не проникал сквозь плотное сукно камзола, но вскоре это непременно случится, так что Августу следовало как можно быстрее все разузнать и вернуться в тепло. Недоставало еще подхватить лихорадку, да и обычная простуда в его возрасте могла иметь плачевный исход. — ...Ваш брат, безусловно, станет лучшим адмиралом, чем маркиз Альмейда, — послышался голос Фердинанда. Его собеседник молчал. Август не видел их, затаившись за пышным кустом росовьянки, которая зимой не облетала, подобно сосне или ели. Можно было себя поздравить — он не промахнулся с тем, что у короля назначена тайная встреча. Оставалось понять — с кем. Рядом с ним точно не Гамбрин. Но кто тогда? Над этим можно будет подумать позже, сопоставив все факты в спокойной обстановке. Наконец Фердинанд продолжил: — Ваш сын получит под командование роту королевских гвардейцев, ваша дочь — патент фрейлины. Это моя последняя цена. Королю ответили тихо и неразборчиво. Голоса Август не узнал, а потом двое и вовсе отдалились. Последним, что он услышал, стал надсадный кашель незнакомца, после чего ветер набрал силу, и все звуки заглушил шорох листвы.