Забытый эдикт

За Ренквахой начиналось предгорье — один из хвостов Разрубленного Змея. Он обвивал Надорское герцогство, размыкая кольцо лишь к северу, у границы с Ноймаринен. Земли Дика (скверные и каменистые, что обозначалось серо-желтым цветом на карте рэя Коруньи) покоились в долине внутри скалистой подковы. При отце на перевалах подновили форты эпохи Анаксии — чтобы повстанцам было куда отступить и было где держать оборону, — но его союзники разбежались, а Оллар повелел разрушить крепостицы до основания, и Дик, проезжая мимо, видел только руины. В низине чаще встречались деревни: десять-двадцать домиков и каменная церквушка всегда в окружении черных полей и пожелтевших лугов. По дорогам ползли телеги с яблоками, сидром, дровами и репой. При виде молодого дворянина, который возглавлял вооруженный отряд, возницы снимали меховые шапки, те, кто шел пешком, кланялись. Дик с жадностью вглядывался в бледные лица, светлые глаза, рыжие, соломенные, русые шевелюры. До чего же эти люди отличались от южан! Они все неуловимо походили на него, и он походил на них: носом, линией челюсти, высотой лба. Дик высматривал признаки голода или запустения и не находил их. Конечно, на дорогах хватало бродяг, но купцов и зажиточных арендаторов было куда больше. Выходит, управляющий Дорадо и королевские чиновники хорошо распоряжались на его землях? Это грело душу. Но к радости примешивалась детская обида — в Надоре прекрасно справлялись и без него, так зачем он вообще здесь нужен? Помнят ли эти люди, что у них есть герцог? И самое главное: когда кардинал заточил его в Дарзье или когда его отдали Рокэ Алве, как девицу с богатым приданым, хоть кто-то из надорцев возмутился? Вопросы всплывали в мозгу, словно пузыри в кипящем вареве, лопались, жалили брызгами. Чутье подсказывало Дику, что ответы не потешат его самолюбие. Может быть, им плевать на него. Может быть, они даже признательны Оллару за то, что не стал душить провинцию налогами, не мешает торговать и собирать урожай. Много ли простому люду надо? А герцог... Леворукий бы побрал всех герцогов. На тракте перед Дамродтоком они обогнали толстяка, что трусил на буланой кобыле. Седельные сумки полны, камзол и плащ не из худших, только сидят как попало. Обшарив взглядом кавалькаду, он кивнул рэю Корунье, но пришпорил лошадь, чтобы ехать рядом с Диком. — Создатель помогай в пути! — И вам. Как незнакомец его выделил? Одет Дик скромно, едет не во главе отряда, волосы спрятаны под шляпой. По мориске? Статью Сона заметно превосходила прочих коней. — Далеко направляетесь? — полюбопытствовал толстяк. Похоже, он порядком намолчался в разъездах и теперь желал наверстать упущенное. — В Тримэйн, — с прохладцей сказал Дик, и это, по сути, не было враньем. Он не смог бы объяснить причину своей настороженности, но попутчик вызывал в нем смутную неприязнь, и Дик решил, что скроет от него настоящее имя и цель поездки. — А я в Ларак, к родителям, — толстяк простодушно улыбнулся. — Реджинальд, виконт Лар, к вашим услугам. — Рэйнольд Одли, — отрезал Дик. Виконт Лар, ну надо же! Родственничек. Сейчас признает — не оберешься стыда. Наверняка разглядел гербы на беретах, подметил фамильные цвета, что же не разоблачает? — Рад познакомиться, — виконта ничуть не обескуражил холодный прием. Полное лицо выражало дружелюбие, но глаз оно не касалось — серые буравчики нет-нет и впивались в Дика, будто желали проникнуть ему под кожу. Они обменялись дюжиной пустых реплик — виконт пространно рассказывал о себе, задавал вежливые вопросы, а Дик отвечал, будто отстреливался. Наконец, когда приличия были соблюдены, он распрощался с докучливым знакомцем, и тот сразу свернул на боковую дорогу. Дик сверился по карте: та через двадцать хорн действительно пересекала тракт на Ларак. Что же, его не обманули. Может, он зря был груб? Больно уж невовремя кузен (они ведь кузены, не так ли?) попался под руку. Реджинальда из прошлой жизни Дик почти не помнил, но дядя Эйвон и тетя Аурелия частенько гостили в Надоре, дарили отцу эсператистские книги, возили матушку по святым местам. Любопытно, они хотя бы попытались выхлопотать опеку над ним? Или громко отреклись от неугодных короне родичей? Чем ближе подбирались к Дамродтоку, тем гуще становился поток телег с полными мешками и крестьян с тюками шерсти через плечо. Деревни слились в предместье. Приземистые дома опирались на подпорки сараев, чтобы не развалиться; вместо дощатых изгородей вился шиповник, по грядкам с желтыми тыквами бегали куры и поросята. Все напоминало окраины Олларии — только в Надоре больше строили из камня, больше мостили дорог, пускай те вели от коровника до отхожей ямы. И перед самим собой Дик с гордостью признал, что выглядело это куда опрятнее, чем вечная грязь. При виде кэналлийских гвардейцев стражники натянули поперек ворот массивную цепь. Бурые от ржавчины звенья закачались на высоте четырех бье, с расчетом, чтобы не могла переступить лошадь. А взвейся она в прыжке, непременно расшибла бы голову о надвратную арку или споткнулась, выбросив всадника из седла. Что за новости? Дик глянул на рэя Корунью, но тот пожал плечами: понимаю, мол, меньше вашего. Неужели ненависть к южанам в этих краях не утратила силу даже спустя годы? — Почему вы нас не пускаете?! — Дик выехал вперед, решив взять переговоры на себя. Ново, непривычно, но перебранка рэя Коруньи со стражником могла причинить еще больше проблем, поэтому кто, если не он? — Наказ магистратов! — отозвался тот, кто натягивал цепь. — Во время ярмарки солдатам въезд запрещен! Пройти может десяток, чтобы пополнить припасы, но до захода солнца все служивые обязаны покинуть город. Позади Дика ругнулись, забубнили торгаши, не успевшие протиснуться вперед кэналлийцев. Он выпрямил спину, задрал подбородок и, призвав себе на помощь всю фамильную спесь, закричал: — Это не солдаты, а моя свита! И я ручаюсь, что никто из них не станет дебоширить! Разве не видишь, что они одеты не в черно-белое? — Не сочтите за оскорбление, сударь, — стражник ухмыльнулся, — но такая свита подобает разве что наследному принцу. А вы не сильно-то на него походите. Поведайте, будьте добры, какая же особа королевских кровей оказала честь нашему скромному городишке? От такой дерзости краска бросилась Дику в лицо, пальцы стиснули поводья. — Да ты, я вижу, на хлыст напрашиваешься, — глухо пригрозил Корунья. — Меня зовут Ричард, герцог Окделл! И ты немедленно впустишь меня и моих людей в город! Не то... не то... пожалеешь! В дороге Дик много раз воображал, что отыщет рэя Дорадо, назовется только ему и, может быть, семье Оскара. Даже выдумал фальшивое имя, чтобы странствовать по Надору инкогнито и творить добрые дела, как рыцарь из баллад. Но план рухнул. И к лучшему! Пусть знают, кто перед ними! — Герцог Окделл? — переспросил стражник, и его вопрос недоверчивым эхом повторило еще несколько голосов. — Но он же... На счастье болтуна, фразы он не закончил. Наклонился к седому теньенту с деревянной ногой, они пошушукались, и нахал бросился через дорогу — смотать цепь обратно. — Пошлина — суан со всадника, три суана с груженного мула, — невозмутимо оповестил седой теньент. Дик, не считая, протянул ему с лошади горсть таллов. Теньент взвесил их на ладони, пересыпал в железный ящичек. После чего сорвал с головы шапку и низко поклонился: — Добро пожаловать, ваша светлость!