10
23 февраля 2019 г., 01:49
С неба сеяло белым. У приметного тополя, где от тракта отделялась нетореная тропа, лошади с рыси перешли на шаг. Всадники примолкли — кто благоговел перед величием зимнего леса, кто проверял мушкет и выискивал дичь между ветвей, кто до рези в глазах смотрел вниз, выбирая участок поровнее. Дорогу на холм с замком занесло снегом: глубокий, предательский, он скрывал ямы, упавшие сучья и валуны. Первопроходица Сона проваливалась в сугробы, концы овчинной попоны мели белый ковер. Когда тропа стала круче, Дик спешился и повел мориску в поводу. Вдруг оступится, повредит ногу? Все равно ползти медленнее их процессия, казалось, уже не могла.
Позади плелись багряно-черные гвардейцы — десять северян и десять южан, чтобы ни одна группировка не возомнила себя ущемленной. Рэй Корунья остался в гостинице, отправив с Диком Энрике. Как, интересно, слуга пригодится ему на прогулке? Разведет костер? Подержит перчатки? Или проследит, чтобы подопечный не вляпался в неприятности? Ай... пусть. После вчерашней перепалки между ним и Коруньей будто кошка пробежала. Дик предполагал, что тот зол из-за вынужденных извинений, но и сам злился не меньше. Как этот наглец только посмел намекнуть на его статус! И ладно бы наедине. Но при всех?! А перед тем — выставил Дика дураком, который не соображает, что отправляться в путь на ночь глядя рискованно. Хотя он и не собирался никуда ехать.
— Герцог, впереди дым!
Окрик Пинксея отогнал от Дика прошлое. Не сообразив, он сперва обернулся к говорившему, но Пинксей (от синяка на его скуле остался лишь желтоватый след) указал рукой на вершину холма.
Светлая струйка была едва различима на фоне серых туч, расплывалась за вуалью снегопада. Похоже, у Пинксея хорошее зрение, если он высмотрел дым. В замке кто-то живет? Может быть, старый привратник? Дик прищурился и понял, что его должно было давно насторожить в пейзаже. Не разросшаяся ежевика, которая решила отвоевать когда-то отнятую людьми полоску земли. Не вороний гвалт. А то, что впереди он не видел очертания родных башен. Он не видел замка, точно своевольный великан приподнял его и перенес на ладони в далекие края.
По плечам прокатились мурашки, в животе все сдавило, а под ребрами возникла тревожная пустота. Дик ускорил шаг, побежал, глубоко увязая в снегу, и Сона приноровилась к новому темпу. «Что случилось? Что вы обнаружили?» — закричал в спину Оксхолл, но на ответ Дику не хватило дыхания. Важнее было самому понять, куда, закатные твари, девался его дом.
«К развалинам торопитесь?» — ожил в ушах вопрос Коруньи. Неужели это была не фигура речи?
При виде голой вершины Дик содрогнулся. Засыпанную снегом лысину избороздили шрамы камней, но от замкового рва не осталось даже ямы. Ни доски на месте служб, ни колонны на месте часовни. Только груды, завалы, россыпи известняковых глыб там, где раньше пировали, танцевали, жили. Осколки. Как... и у кого поднялась рука?!
Он выпустил поводья — пальцы ослабели. Нет, не может быть.
Его дом. Единственный дом. Настоящий. Его память, в скорлупе которой он прятался, когда становилось совсем худо. Место, куда он так стремился. Его не могли разрушить. Не могли сравнять с землей. Осквернить. Это была вселенская гнусность, святотатство, будто кости его предков вырыли из могил и выбросили в сточную канаву, будто надругались над сестрой или матерью. Испачкали, уничтожили то, что он любил и что составляло его суть.
Почему здесь нет Коруньи? Вот он бы у него спросил. За все спросил бы! Корунья знал! А может, сам и участвовал! Ведь он за Рокэ «какой год таскается». И ладно бы только Корунья — вояка с загрубелой душой, апологет железной дисциплины. А Рокэ? Который так тонко чувствовал и понимал его без слов, заботился, поддерживал, выводил за руку из сумрака страхов. Неужели в нем ничего не воспротивилось?
Еще немного, и Дик упал бы на колени, обнял ближайший камень, желая прикрыть его наготу, и разрыдался. Что у него вообще есть? Детство, которое он прежде считал счастливым и беззаботным, оказалось самообманом. Его родители не любили друг друга, у отца обнаружился бастард, и это лишь то, на что он наткнулся, ни до чего специально не доискиваясь. Что же выяснится, если он копнет глубже? Родной замок разрушен олларовскими выродками, не исключено, что Рокэ, тот, ближе кого для Дика нет в целом свете, причастен к этому разрушению. Ведь он был верным псом узурпатора и мог бы им оставаться до конца дней. Никогда еще Дик не ощущал себя настолько преданным. На что ему опереться? Кому доверять?
За спиной заскрипел снег под сапогами и копытами. Гвардейцы негромко переговаривались, краем уха Дик уловил, как Мортихем, не имея никаких полномочий, командует людям осторожно обследовать руины.
— Вы не знали, дор Рикардо? — тихо спросил подошедший Энрике.
— А ты знал? — развернулся к нему Дик. — Все здесь знали, кроме меня?
— Я — да, — подтвердил Энрике.
— Не потому ли, что твои сородичи это сотворили? Во главе с твоим обожаемым соберано?!
— Это простые солдаты делали. Соберано в Олларии тогда был, — от грусти в голосе Энрике хотелось кого-нибудь поколотить. — Но новость по всем площадям оглашали: мол, герцогиня Надорская выставила против королевских драгун замковый гарнизон, пролила кровь, за это сама она будет изгнана, а гнездо крамолы разрушено до основания. Удивляюсь, почему до вас не дошло.
Дик сдавил ладонями виски. Может, ему и говорили, но он отказывался слышать, верить, вычеркнул из памяти. Или едва не умер от удушья, и надзиратели решили придержать черную весть до лучших времен. Кто теперь разберет? Создатель! От его прошлого совсем ничего не осталось! Никаких материальных вещей — игрушек, книг, борзых щенков, пони. Где няньки и менторы, которых он помнил? Где кулеврина, которую они с Айри заряжали галькой и обстреливали воображаемых дриксов? Где фамильная крипта с призраком Джулиана-чернокнижника? Чего не утащили солдаты, доделало время, крестьяне и дикие звери. Глупо пытаться здесь что-то разыскать.
«Соберано в Олларии тогда был», — а ведь правда! Дик видел Рокэ на Совете Меча, куда самого его везли, загоняя коней. Замок точно разрушили после отъезда, значит, Рокэ не мог приложить к этому руку. Хоть одна хорошая новость.
Ветер переменился. В лицо Дику принесло клуб дыма, и он закашлялся, приходя в себя. В замке точно кто-то жил. Но кто? Бродяги и браконьеры? Или все же верные слуги, ожидающие его возвращения, как ждал Оливер из «Уроков справедливости» Дидериха?
— Берегитесь! — крикнул Вальята из-за горы обломков, которую венчала ржавая скоба для факела.
Дик заозирался, чтобы понять, откуда грозит опасность, но не успел ничего толком разглядеть. Грянули выстрелы — три или четыре с разных сторон, — воронье разразилось хриплыми воплями, и Энрике пошатнулся, схватившись за предплечье.
