Забытый эдикт

Карабкаться приходилось по глыбам, которые разъезжались под ногами, шатались, откатывались. Вдобавок снег скрывал щели и ямы. Дик сразу пожалел, что не обошел развалины по ровной земле, но там он рисковал надолго застрять в подлеске и исцарапаться. А еще (эта мысль возникла позже) наверху он мог контролировать, что его никто не преследует. Дик балансировал на балках, разведя руки в стороны; перепрыгивал с галечных осыпей на черные ото мха валуны, трижды падал — ушиб колено и содрал кожу на голени, но, хвала Создателю, ничего не вывихнул и не сломал. Весь путь его, точно глашатаи, сопровождали растревоженные вороны. В яме между полуразрушенных стен Дик наткнулся на Генри Биггота. Тот неуверенно прижимал к плечу мушкет, на бледном лице читалось, что Генри напуган и хочет спрятаться от драки как можно дальше. Широко распахнутые глаза, которые он боялся поднять, вряд ли различали что-то, кроме приближавшихся сапог Дика. — Не стреляйте, это я, — предупредил он на всякий случай. Ответом ему был громкий вздох. Генри выпустил оружие, и оно повисло на ремне. Белобрысая голова запрокинулась так, что багряный берет сполз на затылок, и узелок в его центре походил на одинокий пень, торчавший из сугроба. — Герцог, вы целы? — к щекам Генри возвращалась краска. Губы сложились в облегченную улыбку — будто в комнате, полной детских страхов, внезапно зажгли свет. — Цел, а вы? — Дик присел на краю стены, вложил кинжал в ножны. Только теперь, пригнувшись, он осознал, как сильно боялся сам — живая мишень, без кирасы, без шлема, даже без нагрудника из вываренной кожи. Он присмотрелся к укрытию Генри, пытаясь узнать коридор или комнату. На камнях следы звериных когтей, в углу из снега торчат голые веточки. Земляной пол? Разве в замке были такие? Нет. Наверняка просто плиты занесло землей. Грубая кладка — то ли штукатурку вымыло дождями, то ли эти помещения очень давно не использовались, и стены не подновляли. — Я тоже, — отозвался Генри. — Рэнди Мортихем отправил нас обследовать руины, и я, вроде как... заблудился. Дик молча принял его объяснения, подал руку — из ямы было бы сложно выбраться без посторонней помощи. Прежде чем за нее взяться, Генри секунду помешкал, точно вдруг оробел. Тронул запястье кончиками пальцев (погладил?), затем все же обхватил ладонь и забросил колено на каменный гребень. Когда они отыскали надорцев в пороховом дыму по ту сторону завала, с «аланами» уже было покончено. На утоптанном снегу лежали четыре тела. В шаге от них лысый детина сплевывал кровавую слюну, держась за живот; еще шестеро сгрудились в кучу, обезоруженные, избитые, связанные, на них наставляли мушкеты довольные собой гвардейцы. Не только северяне, среди стражей Дик заметил черные шевелюры и смуглые лица. Значит, не все кэналлийцы заодно с Вальятой. Хотя это сейчас было не столь важно, главное — они победили! Дик расплылся в улыбке — он беспокоился, ведь в схватке ветеранов и новичков, пусть и лучше оснащенных, верх мог взять опыт. Или свирепость. — Жаль, что не поспели к заварушке, ваша светлость, — осклабился Мортихем, с похвальбой указав на пленников. — Задали мы им жару. — Меня задержали, — оправдался Дик. Как ни крути, а его промедление выглядело трусостью. — Мой слуга истекал кровью, нужно было позаботиться о нем. Мортихем милостиво кивнул. Генри Биггот набрал воздуха, словно хотел что-то сказать — признаться, что и сам струсил? — но не решился. — Кто-то из наших ранен? — спросил Дик строже, чем намеревался — чтобы напомнить Мортихему, кто здесь, в конце концов, подчиненный. — Пауэла ножом пырнули, — отчитался тот. — Под ребро. Лойку физиономию разукрасили. Джейвса рубанули под колено. Мортихем оттараторил это так бойко, будто заранее готовился отвечать. Предусмотрительный. Может, из него и правда выйдет неплохой начальник гвардии? Кажется, авторитет среди сослуживцев он уже заработал. — Где они? Пострадавших разместили у обломков винтовой лестницы. Некогда она вела в покои отца, на вершину Гербовой башни, а нынче сердечник и дольки-ступени оплетала жимолость — темно-зеленые листья под белой опушкой казались почти черными. Лойк, и прежде не блиставший умом,прижимал ко лбу ком бордового снега и тихо мычал на одной ноте. Красноносый Джейвс лечился содержимым своей фляги. Хуже всех выглядел Пауэл — его лицо серело, а взгляд голубых глаз терял осмысленность. Снег, что падал на его ладони, уже не таял. — Им нужны носилки, — распорядился Дик. Он огляделся, но обнаружил рядом только Мортихема и Биггота. — Эй! Все ко мне! Мортихем по-простецки сунул два пальца в рот и оглушительно свистнул. Вынырнувшие из подлеска Лопес с Ривельяно тащили за руки последнего разбойника. Они сбросили его в кучу бездыханных тел и, отряхнув перчатки, встали у поваленной статуи без головы. Чье же это изваяние? Какого-то рыцаря... Оценить примерный возраст по каменным морщинам Дик не мог, личный символ, вроде медальона в виде дубового листа или ордена Королевской Охоты, скрывали запорошенные снегом колючки. Уэстон поднялся из замкового погреба, где, судя по дыму, «аланы» устроили логово и выволок на свет божий косматую женщину в разодранной юбке. Он кашлял, тер глаза, она бранилась хуже пьяного кавалериста и лягалась, как необъезженный мориск. — Что велите делать с этой сволочью? — спросил Уэстон сипло. Разбойница плюнула ему в лицо, после чего спросила, какой шлюхи он сынок — Лизи-Большой Дыры или Энни-Вонючий Рот. Ее подельники, которых по-прежнему держали на мушке, заухмылялись. Уэстон врезал крикунье по уху. Бабенка упала в снег, но вместо того, чтобы уняться, спросила у Оксхолла, пробовал ли тот с женщиной или только со своей кобылой, чем вогнала беднягу в краску. — Создатель, да заткните же этот поток! — поморщился Дик. Лопес сорвал колпак с покойника и, улучив момент, запихнул его разбойнице чуть ли не в глотку. На утоптанном пятачке вокруг подвала воцарилась тишина. — Пусть четверо отвезут раненых в гостиницу и передадут на руки лекарю, — приказал Дик. — Не забудьте Энрике, он лежит недалеко от тропы с противоположной стороны развалин. С ним осталось тринадцать гвардейцев и восемь разбойников, если считать черноротую ведьму. Не столь уж существенный перевес в силе, говоря начистоту. Стоит отребью опомниться, и они могут рискнуть — первый рванется, другой ударит, третий побежит. От этаких прохвостов, даже связанных по рукам, следует ожидать любой выходки. Кого-то гвардейцы точно подстрелят, но Дик видел их тренировки с мишенью, приколоченной к дереву, и не обольщался, что убитых будет много. Среди пятерых мертвецов дырка от пули имелась лишь у одного. Как же поступить? Вдруг «аланы» возьмут его в заложники? Или пырнут засапожным ножом еще кого-то из парней? Вряд ли их тщательно обыскивали. Сможет ли он отконвоировать их до ближайшей тюрьмы? Дик ощущал себя охотником, который заарканил тигра и теперь не представляет, что с ним делать. — Чего пялишься?! — завопил «алан» с расплющенным носом, перехватив на себе взгляд Дика. — Подстилка кэналлийская! И все вы! — он оглядел надорцев, которые держали шайку под прицелом. — Продались! Предали! Ваш герцог кровь свою пролил, а вы?! Генри Биггот придушенно ахнул. Дику в лицо бросился жар. За мгновение щеки стали так горячи, что от них, наверное, можно было поджигать лучину. Откуда он знал? Нет, Создатель, он не мог знать! Но до чего же метко послал отравленную стрелу. — Подстилки! — не унимался «алан». — Все вы подстилки, о которые кэналлийцы вытирают ноги! Вам в рот гадят, а вы и рады-радешеньки! Только пошире пасти раззеваете! — Заткнись! — вскинулся Дик и тут же понял, что совершил ошибку. Герцогу негоже кричать и бесноваться, дабы переспорить чернь. Он стиснул кулаки, досадуя на себя. Пальцы сомкнулись вокруг твердого. Пистолет! Что же, исправить ошибку ему по силам. Дик поднял оружие, нащупал спусковой крючок. «Ну же, ну же», — билось в мозгу. Это ведь так легко — выстрелить. Быстро. Чисто. Не рубить голову своими руками. А если он промахнется? Никогда ведь не блистал меткостью. Разбойник открыто посмеется над неумехой, гвардейцы, наверное, промолчат, но между собой будут долго зубоскалить. А если «алан», уходя от пули, дернется, побежит? Начнется сумятица. Толкотня, переполох, под шумок улизнут и другие бандиты. Вдруг завяжется новая драка, но с печальным для них финалом? В Кагетском походе Дик вдосталь насмотрелся, на что способны кулачные бойцы. Нет. Он не допустит их реванша. Дик резко опустил пистолет. — Повесить. Всех до единого. — Бабу тоже? — деловито уточнил Мортихем. — Тоже, — ледяным тоном подтвердил кто-то, завладевший его языком. — Почему вы переспрашиваете? — Ну... ваша светлость, не казнят в Талиге баб-то, — впервые Мортихем выглядел смущенным. Казалось, он извиняется, будто сам писал этот закон. — Значит, доставить в гостиницу. Там у хозяина спросите, куда ее девать. Исполняйте!