Забытый эдикт

Они поднимались по лестницам, шли коридорами, не размыкая рук. Дейдри и Эдит вцепились в ладони Дика, Айрис опережала их на три шага и постоянно оборачивалась, будто боялась, что он сгинет за поворотом. Все молчали, но для Дика это молчание было дороже любых слов. Безмолвное приятие сестер, радость на их лицах, встреча... Они любили его, несмотря ни на что, и эта любовь пронизывала его живительным светом, возносила над землей. — Башня Агата, — ломким голосом сообщила Айрис, когда они очутились у арки со звездчатыми узорами по угольным изразцам. — У нас... в Ноймаре все башни называются по олларианским месяцам. Герцог и герцогиня живут в Нефритовой. Она четвертая по счету, если идти против часовой стрелки. — А где живете вы? — Дик смотрел на край ее юбки, не в силах поднять взгляд. Серое сукно, оборки из черного крепа, будто у плакальщицы на похоронах. Даже в самых захолустных надорских имениях девушки наряжались ярче. — В Изумрудной, по соседству. Айрис взбежала по ступеням, чтобы остановиться на первой же площадке. Извлекла из рукава ключ с головкой, отделанной черным камнем, и отперла комнату. Внутри горел камин. Обстановки Дик не рассмотрел: едва пропустил сестер и вошел сам — прислонился к косяку, переводя взгляд с одного бледного лица на другое. Светлые, почти пшеничные волосы, глаза разных оттенков зелени. Младшая — растрепанная и лохматая, следила за ним внимательно, как игривый котенок за шнурком; средняя — аккуратная и собранная, изучала по-совиному серьезно; старшая — осторожная, словно лань, то ли привыкла таиться, то ли прятала что-то от него. — С вами дурно обращаются? — выпалил Дик. «Что делать, если они скажут: "Да"? Как их защитить?» Дейдри и Эдит изумленно заморгали. Айрис опустила ресницы. — Ничего такого, — неуверенно пробормотала Дейдри. — Мне позволяют читать и молиться, сколько я пожелаю. А ее высочество Карла, аббатиса монастыря Святой Октавии, даже подарила мне маленькую икону с ликом моей небесной покровительницы. Она выудила из-за пазухи медальон, отщелкнула крышку и протянула Дику. Эдит поморщилась и отшатнулась от сестры, будто боялась заразиться ее набожностью. — «Кто смиряет себя, те вознесены будут», — прочел Дик. — Красивая миниатюра. — Меня постоянно ругают! — пожаловалась Эдит. — Лишают сладкого и заставляют учить наизусть отрывки из Книги Ожидания! — Потому что ты вечно носишься как угорелая! Это неподобающе! — выкрикнула Дейдри так, словно сестра тем самым наносила ей смертельную обиду. — И что? — Эдит от возмущения привстала на цыпочки. — Принц тоже носится, разве его ругают? Это лучше, чем быть примерной, как ты! Маленьки-и-ий анге-е-ел, — она скорчила гримаску, будто кого-то передразнивала. — Читала великая! Эти двое явно ссорились не в первый раз. Дик потер пальцем лоб. Он не хотел обесценивать их жалобы, но лишение сладкого и заучивание священных текстов — точно не самое страшное, что может произойти с девочками у чужих людей. Дик перевел вопросительный взгляд на Айрис, которая до сих пор молчала. — О нас заботятся, — та мотнула головой, пресекая расспросы, но Дик не сдался: — Ваши платья... Почему вы носите траур? Их наряды были достойны дочерей прогоревшего купца, а никак не надорских герцогинь. Пускай добротно сшитые и наверняка теплые — то что надо для замковых сквозняков, — но безнадежно простые. В ином случае Дик и внимания не обратил бы на тряпки, но сейчас он не представлял, как подступиться к худшему, поэтому цеплялся к мелочам, надеясь, что сестры сами проговорятся. Айрис отвернулась, побрела вглубь комнаты — мимо сундука, круглого стола и кровати с задернутым пологом. Дик последовал за ней, но остановился на середине пути. — Нас отучают от роскоши, потому что однажды нам все равно придется от нее отказаться, — наконец произнесла она, обращаясь к узкому окну. — Герцогиня Георгия считает, что мы обязаны уйти в монастырь, ведь нас никто не возьмет замуж. Никогда. На последнем слове голос Айрис зазвенел от непролитых слез. Она застыла, обняв себя за плечи. Эдит и Дейдри смотрели то на нее, то на Дика, забыв свой спор. Дик хватанул воздуха и выпустил его сквозь зубы. Он не знал, что сказать. «Это из-за меня, из-за меня... Или из-за королевской немилости? Из-за меня!». Бедняжка Айрис. Она все понимает, но не корит его. Каково в шестнадцать осознавать, что иной судьбы, кроме затворничества, молитв и холодной кельи, ее не ждет? От нежности и сочувствия защемило сердце, если бы осмелился, Дик обнял бы ее, погладил по спине, шепча, что все непременно образуется, но будет ли это уместно после столь долгой разлуки? Ведь они росли не вместе. Проклятье, нужно сделать хоть что-то, а не стоять столбом! Дейдри сложила руки на груди, словно подражала строгой наставнице. — Я хочу в монастырь, а Айри — нет, — объяснила она для Дика. — Сестричка, но ведь там будет совсем не так ужасно, как ты думаешь. Это обитель для знатных девиц и вдов, которые решили удалиться от мира. Ее высочество говорила, что там не строгие порядки, нет никаких истязаний плоти, как у дикарей эсператистов. Мы будем общаться с равными, читать, слушать проповеди, раздавать милостыню. Это благородные занятия. К тому же в монастыре мы познакомимся с тетей Франциской из Карлионов. «Дикари эсператисты?» — Просто наша Айри влюбилась, — Эдит подпрыгнула, до того распирала ее новость. — Куда ей в монастырь? — Разносить сплетни — тоже неподобающе, — Дейдри совсем по-взрослому вздернула носик. — Замолчите! — Айрис отвернулась от окна. — Это не ваше дело! Ничье вообще! Ее губы болезненно кривились, веки напряженно подрагивали, пальцы комкали манжеты, но за мгновение лицо разгладилось и поза стала непринужденной. Дик приблизился, опасаясь, что на него накинутся, начнут обвинять; взял Айрис за руку, осторожно сжал худенькую ладонь. — Не слушай герцогиню Георгию, — он заговорил с ней просто, как с ребенком, нуждавшимся в утешении. — Она — сестра Оллара, который замыслил уничтожить нашу семью и на этом пути не остановится ни перед чем. Тебе не обязательно уходить в монастырь, если не хочешь. — И как же ты помешаешь герцогине отослать меня туда? — фыркнула Айрис. Она не вырывалась, и Дик счел это добрым знаком. А действительно. Как увозить Айрис из замка Ноймариненов, если приютить ее попросту негде? Не у Рокэ же дома! Дик слишком хорошо представлял, по какому руслу потекут мысли сплетников, и не хотел марать имя Айрис в грязи. Хватит и того, что она ославлена из-за его свадьбы. Да и от Ноймара до Олларии ехать больше недели — долго и неудобно, как ни крути. Своего дома у Дика не имелось, Надор лежал в руинах, но это еще не приговор. Что, если он купит особняк? Не в столице (опасно близко к королевским прознатчикам), а где-нибудь в глуши, чтобы сестры могли спрятаться, переждать? Что именно переждать и от чего прятаться, он предпочел не додумывать. И кто же, любопытно, отпустит их с Диком? Столько лет Дорак шантажировал его жизнями сестер, а при новом кардинале из Людей Чести вдруг все переменится? Дик снова обвел взглядом родные лица. Будь он проклят, если девочек держат в Ноймаре как заложниц. Прикончили бы их по приказу Оллара? Рано делать выводы, но чутье подсказывало, что верный ответ — «нет». Значит, он зря боялся? В Дарзье, среди врагов, когда действительность походила на кошмар, от которого невозможно проснуться, ему не оставалось ничего, кроме как верить угрозам. Потому что плохое всегда сбывалось. Но вырвавшись от своих мучителей, Дик понял, что в мире хватает добрых людей. Так почему бы Ноймариненам не оказаться одними из них? Разве отослал бы Рокэ его в западню? Если Дик прав, есть шанс устроить лучшее будущее для Айрис, Дейдри и Эдит, не разжигая свары. Какой он все же дурак, что не прочел письмо Рокэ к старому герцогу. Теперь знал бы, в каких они отношениях и насколько можно тому доверять. — Я обязательно найду способ спасти тебя, — Дик заглянул сестре в глаза. Айрис робко улыбнулась, сжала его руку в ответ. — Ты нас заберешь? — пискнула Эдит. — А если герцогиня Георгия будет возражать? — спросила Дейдри, как показалось Дику, с надеждой. — Украдешь? — Эдит от восторга закружилась на одной ножке. — Украдешь, украдешь, украдешь? — Еще не знаю, — признался Дик. — Попробую договориться миром. Пока я мог бы сделать что-то для вас. Есть то, чего вы хотите? Чего вам сильно не хватает? — Леденцов, пастилы, марципановых цветов, медовых орешков и сахарных мышек! — потребовала Эдит. — Янтарных четок, — попросила Дейдри смущенно. — Новых платьев? — неуверенно выдала Айрис и, когда Дик согласно кивнул, рассмеялась, прижав ладонь к зарумянившейся щеке.