Забытый эдикт

Алое солнце садилось за лесом, в Фихтефотере зажигали фонари. Грязный снег на улицах золотился совсем по-праздничному. До Зимнего Излома оставалось три дня, и двери лавок уже украшали омела и остролист, звенели медные колокольчики, а прохожие улыбались друг другу без всякой причины. Карету и лошадей Дик оставил во дворе трактира «Черный арбалет», приютившего гвардейцев, которым не нашлось места в Ноймаре. Отпустил свитских. Приказал трактирному слуге нести тюк с шелком, взял Айрис под руку, краем глаза отметив, что у плеча с другой стороны, будто оруженосец, пристроился Генри Биггот. Сердце кольнула вина — острая, как в первый раз. Они заглянули к портному, чья мастерская призывно светилась окнами через квартал. За стеклами висели гирлянды из атласных тюльпанов, бархатных лилий, шифоновых хризантем, а под ними красовались куклы — дамы и кавалеры — в причудливейших нарядах. Пока модистка хлопотала вокруг посетительниц, а Айрис, Дейдри и Эдит восхищались тканями, невесомыми, как цветочная пыльца, и яркими, как крылья мотылька, Дик остался наедине с Генри. До чего же неловко, Создатель! О чем с ним говорить? — Вы хорошо устроились? — наконец выдавил он. — Сносно, герцог, — отозвался Генри. — Если бы еще Рэнди Мортихем не лютовал во время учебных поединков... — Рэю Корунье будет приятно услышать, что вы жалуетесь на его заместителя, — хмыкнул Дик. — Потому, держу пари, ему никто и не пожалуется, — улыбнулся Генри. Когда лед смущения треснул, с ним стало удивительно легко — даже легче, чем с Арно или Оскаром. Пожалуй, они не подружатся, ведь Дик будет постоянно думать, питает ли Генри надежду на большее, но просто поддерживать общение — почему нет? В полушутливом тоне, как заведено у сверстников. Хорошо, что Генри не затаил обиды после ночи в «Надорском гербе». Дик поманил его на крыльцо, чтобы в гомоне вечерней улицы их было сложнее подслушать. Возможно, он совершал фатальную ошибку, но Генри уже доказал, что он не из болтливых, а где одна тайна — там и вторая. — Биггот, я хотел бы поручить вам кое-что, — начал Дик негромко. — Да, герцог? — с готовностью отозвался тот. — Это должно держаться в строжайшей тайне. Есть ли в отряде человек, которому вы доверяете? Кого считаете честным, смышленым и исполнительным? — Из тех, кто живет в городе? — переспросил Генри, и Дик кивнул. — Уэстон, по-моему, приличный малый. Когда Силлеро своими пошлыми шуточками довел до слез торговку крендельками, Уэстон чуть не вызвал его на дуэль. А еще он долги всегда вовремя отдает... Мимо прогрохотала тележка водовоза, прошествовали две купчихи в бобровых шубах. Из лавки шляпника появился усатый бергер в новенькой треуголке. Дик выждал, пока они удалятся, и продолжил: — Мне нужно, чтобы завтра же вы с Уэстоном вернулись в Надор. Скрытно. Не дальше Грей-Риверса. Нашли в каком-то небольшом городке дом и за мой счет выкупили его или арендовали на долгий срок. Положим, на год. Понятно? — Да, герцог, — судя по изумленному лицу Генри, ничего ему не было понятно, но это и к лучшему. — Дальше... — Дик потер лоб. — У вас есть незамужние или вдовые родственницы? — Тетушка Лилиан, — ответил Генри. — Она живет в Найтоне, это в полухорне от Ноймарского тракта перед Грей-Риверсом. — Она способна вести дом? — Вполне. Она одна занимается поместьем покойного мужа, пока кузен Эдмунд еще мал. — Какая удача! Я прошу вас навестить тетушку и спросить, не согласится ли она до поры приютить у себя трех благородных девиц. Генри покосился на двери портняжной мастерской. Дик приподнял уголки губ — приятно, Чужой побери, когда тебя понимают без слов! — на что получил восхищенный смешок Генри. — Я думаю, она не откажет, если узнает, от кого исходит просьба и кому нужно пристанище. — Благодарю вас, Биггот. Разумеется, я возмещу все расходы. Но предупредите ее, что это может быть сопряжено с опасностью... правда, я пока не представляю, насколько серьезной. Лучше вашей тетушке хранить в секрете имена своих будущих постоялиц. Или назвать их дальней родней, чтобы отбить у соседей любопытство. — Можете положиться на меня, герцог! — пообещал Генри. Дику стало неловко от того, с какой радостью ухватились за его приказ. Тон Генри, определенно, выражал больше, чем энтузиазм исполнительного слуги. Больше, чем предвкушение авантюры. Закатные твари, выходит, что Дик пользуется его чувствами в своих целях! Целях благородных, спору нет, но внутри все равно ощущался кисловатый привкус обмана. Отменить распоряжения? Нет, глупо и суетливо, он ни за что не сумеет объяснить внезапную перемену. Да и где найти такого же преданного человека? Лучше принять его помощь как есть, жизни девочек того стоят. Они помолчали, глядя, как улица тонет в вечернем полумраке, а над коньками крыш загораются огоньки звезд. Скоро самая длинная ночь в году. В Надоре на Излом жгли огромное полено, готовили кранахан, приглашали к столу даже егерей из окрестных лесов. Днем устраивали скачки на короткохвостых надорцах — по легенде, первым жеребцом этой породы стал конь его предка, Джулиана-чернокнижника, который унес хозяина от голодной нечисти, но не сберег собственный хвост. А как будут праздновать ноймарские волки? Генри вклинился в череду воспоминаний: — С вашего позволения, герцог, я поищу Уэстона? Дик согласно кивнул, и Генри, поклонившись, припустил к «Черному арбалету». У перекрестка спорили трое гвардейцев в багряных беретах. Южане... он знал их в лицо, но имена до сих пор путал. Тявкала псина над обглоданной костью, с карниза на карниз перелетали голуби. Дик зажмурился. Здесь и сейчас все было привычно и хорошо. — Дикон, — из дверей выглянула Айрис. — У тебя есть маскарадный костюм для Изломного бала? — Нет, — он удивился. Какой бал? Какой маскарад? — Не беспокойся. Я объясню, что ничего не знал. «В крайнем случае, надену стрелковый мундир. Для меня это будет все равно что тога анакса или халат морисского шада». Когда мерки с девочек были сняты и подробно записаны все пожелания, они отправились гулять между лавками. На улицах продавали глинтвейн и горячий грог, к каждому кубку — сверток орехового печенья; прохожие навеселе распевали церковные гимны. Эдит отколола от водосточного желоба сосульку и размахивала ей, как ледяным кинжалом. Дейдри, напустив на себя важный вид, выбирала самые чистые булыжники под ногами. Айрис приветствовала знакомых — близнецов Катершванц, маленькую жену полковника Карсфорна, наследника генерала Вейзеля и его невесту с пшеничными косами. Последняя пара заинтересовала и Дика, они разговорились, и когда он обмолвился, что участвовал в Дарамской битве, молодой Вейзель едва не вынул из него душу, выспрашивая о свинцовых фейерверках Фитча. Часы на ратуше пробили четверть восьмого, звякнул одинокий колокол, с колокольни сорвалась стая ворон. Резко похолодало. Настало время возвращаться в замок. Дик забрался в карету абсолютно счастливый: ведь сегодня его план, как увезти сестер от Ноймариненов, начал исполняться.