24
19 апреля 2019 г., 08:46
— Дикон, могу я тебя просить?.. — неуверенно начала Айрис, когда они поднимались в башню.
Впереди Энрике нес масляную лампу, и ее свет причудливо дробился в изразцах — будто капельки янтаря проступали из глубины матовых черных пластин. До чего же красиво! Глупец тот, кто болтает о грубости северных вкусов.
— Что просить? — отвлекся Дик.
— Нет. Ты, наверное, устал. Я слишком наседаю, — Айрис опустила взгляд. — Переезд, встреча, обед, прогулка на морозе — все в один день. Тебе наверняка хочется отдохнуть. Я потерплю.
— В чем дело? — Дик остановился перед своими комнатами. Энрике с лампой прошел внутрь, но дверь не закрыл, и тусклый желтоватый свет заливал площадку.
— Ты умеешь танцевать? — голос Айрис звучал так, будто у нее вот-вот перехватит горло.
— Да, — Дик ожидал, что с ним заговорят об украшениях, духах, куафере — чем угодно, кроме танцев.
— Не мог бы ты... Понимаешь, я знаю движения, но мне совсем не с кем практиковаться, — мучительно покраснев, выдала Айрис. — Ты не мог бы потанцевать со мной? Только два вечера — сегодня и завтра.
— О, конечно! — улыбнулся Дик. Похоже, Айрис готовилась к балу всерьез. — Ты хочешь поразить своего... в кого ты влюблена? — попытался он ее поддразнить.
Айрис зарделась еще сильнее, отвернулась, прижала ладони к щекам. Похоже, она краснела так же легко, как и Дик.
— Кто он? — Дик приблизился, занес руку, чтобы опустить на плечо Айрис, но не смог — словно сам воздух сгустился и стал преградой.
До чего же хрупкая... С тонкой шеей, острыми лопатками. Нежность затопила его всего — от макушки до кончиков пальцев. Дик долго считал себя слабым, никчемным, но теперь видел ту, что была еще слабее, нуждалась в его защите, и от этого тело наполнялось мощью, сравнимой лишь с мощью древних богов.
— Никто! — выпалила Айрис и отстранилась. Шумно выдохнула, тряхнула головой.
— Прости, — Диком завладела скованность. Не стоило лезть сестре в душу. Разве он сам обрадовался бы, если бы кто-то начал выспрашивать, что у него на сердце? — Я буду танцевать с тобой, когда скажешь. Хоть сейчас. Только переоденусь.
— Спасибо, — отозвалась Айрис. — А Ди нам сыграет на клавикорде. Правда? — спросила она требовательно.
Переминавшаяся на ступенях Дейдри буркнула что-то, что сошло за согласие. Эдит с душераздирающим хрустом разгрызла карамельный орех.
Дик сменил подбитый мехом камзол, шерстяные штаны и сапоги со шпорами на костюм из винно-черного бархата. Наспех поужинал (к общей трапезе они, к счастью, опоздали) и направился в музыкальную комнату под Изумрудной башней. На лестнице он едва не столкнулся с женщиной в белом чепце, которая провожала девочек днем. Служанка охнула, поклонилась, а после, запахнув шаль, ускорила шаг. Нужно спросить, кем она числится при сестрах... Дик уже набрал воздуха, чтобы окликнуть, но та нырнула за поворот, и он остался ни с чем.
Его ждали. Дейдри листала ноты, Эдит раскачивалась на стуле и поминутно запускала руку в кулек с печеньем. Айрис застыла у окна, будто высматривала что-то за запотевшими стеклами. Когда Дик переступил порог и под его ногой скрипнула половица, она порывисто развернулась, отчего разлетелись вокруг лодыжек юбки, а в канделябре на подоконнике взметнулись и опали огоньки свечей.
— Что мы будем танцевать? — спросил он. — Места здесь немного.
— Контрданс, — выдохнула Айрис.
Она приблизилась, смущенная, нерешительная. Дик постарался ободрить ее взглядом. Что же, контрданс так контрданс.
Из-под пальцев Дейдри полилась неспешная мелодия. Обычно контрданс играли быстро: даже пообтесавшись во дворцах знати, этот пляс сохранил в себе очарование деревенского праздника, где и зародился между чашами молодого вина. Должно быть, Айрис попросила сперва задать темп помедленнее, чтобы приноровиться.
Дик поклонился, Айрис присела в реверансе. Синхронный шаг навстречу, одна нога за другой, покачивание, почти синхронный шаг назад, не соприкасаясь руками... Айрис была напряжена, словно танцевала не перед ним, готовым помочь и поддержать, а перед стаей голодных гиен. Слишком тянула мысок, из-за чего запаздывала. Дергано приседала на полусогнутые колени. В ней не было и капли плавности, девичьего изящества, и Айрис, кажется, это прекрасно понимала. Злилась, чем только вредила себе. Дейдри не смотрела на них — она полностью отдалась игре, ускорила темп, вплела в нотный узор несколько задорных вариаций. Подстраиваясь под музыку, они задвигались быстрее. Наверное, именно поэтому, когда дверь распахнулась, Айрис вздрогнула, запуталась в ногах и с испуганным «Ой!» рухнула на пол.
Стул, на котором раскачивалась Эдит, грохнулся на четыре ножки. Дейдри оборвала мелодию и развернулась к вошедшим.
На пороге стояла Гизелла Ноймаринен — девушка, что непрестанно покусывала нижнюю губу во время обеда. Ее белокурые волосы были собраны в «ракушку», пара выпущенных прядей вились вдоль скул, а платье глубокого синего цвета украшало серебряное шитье и речной жемчуг. Гизеллу сопровождала свита из двух кавалеров: один услужливо придерживал дубовую створку, а другой нес за ней бонбоньерку с желтыми драже.
— Прости! Это моя вина. Я тебя толкнул, — Дик склонился над Айрис.
Она лежала, с силой зажмурившись, будто верила: если она никого не видит, то никто не видит ее. Между складок задравшейся юбки белела лодыжка в шерстяном чулке. Дик обхватил худенькую ладонь, погладил большим пальцем запястье и, когда Айрис сжала руку в ответ, потянул ее вверх.
— Тебе больно?
Айрис села, неуклюже поднялась сперва на колени, а потом на ноги. Выглядела она оглушенной.
— Айрис, вы целы? Какая досада — подвернуть ногу перед балом, — Гизелла поправила и без того идеально лежавший локон. — Я шла спросить, не брали ли вы из библиотеки «Баллады о рыцаре Драконе и его дамах», услышала музыку и заглянула... Если вы серьезно расшиблись, любезный Герхард немедля разыщет мэтра Уве.
Юноша-бергер, что придерживал дверь, согласно кивнул.
— Благодарю вас, Гизелла, со мной все в порядке, — прошелестела Айрис. Она горбилась и отряхивала платье — серое, как мышиная шерстка.
Второй кавалер — смуглый, черноволосый и темноглазый, с жидкой порослью над губой — всучил бонбоньерку приятелю, вышел на середину комнаты и, присев, подобрал что-то с пола. А когда распрямился, протянул Айрис раскрытую ладонь, на которой блеснуло бронзово-рыжим. Дик пригляделся. Шпилька? Булавка?
— Вы обронили, — сказал южанин мягко — будто они были наедине.
— Это мой брат, — невпопад представила Дика Айрис. Она попыталась взять шпильку, но пальцы плохо слушались, и тоненькая бронзовая дуга дважды выскальзывала, прежде чем Айрис наконец забрала ее.
— Знаю, — южанин улыбнулся, но на Дика перевел уже посерьезневший взгляд. — Франсуа Рафиано, виконт Рафле. Я служу оруженосцем у маркиза Ноймара.
— Герхард Лецен из Лецентора, — представился бергер. — Моя семья приехала в гости на Зимний Излом.
— Рад познакомиться. Я тоже гость в этих стенах.
Дик счел, что называть собственное имя излишне, — его наверняка уже знали, а если нет, легко догадались бы, кем был брат герцогини Окделл. Они обменялись учтивыми кивками, Гизелле Дик адресовал поклон.
— И весьма приятный гость, нужно признать, — отметила та. Она была красивой и статной, как мать или старшая сестра. В варварскую эпоху такая могла бы сама повести армию в бой, да еще и рубилась бы наравне с мужчинами.
— Благодарю, сударыня, — сказал Дик. — Мне жаль, что во время обеда мы не перемолвились и словом.
— Еще наговоримся, будьте уверенны, — развеселилась Гизелла. — Надеюсь, завтра отец и братья оставят звериную серьезность. Сложно сдерживать смех, когда они напускают на себя грозный вид.
Дик сомневался, что за обеденным столом хоть кто-то из Ноймариненов притворялся. Но Гизелле, вероятно, было виднее.
— Вас уже пригласили на оленью охоту послезавтра? — спросила она.
— Нет, сударыня.
— Тогда я вас приглашаю. Нам нужно добыть дичи для праздничного пира, а у меня как раз нет пары... Леа говорила, что у вас чудесная вороная мориска.
— Это честь для меня, — его обсуждали? Интересно, в каком ключе. Дик поймал на себе убийственный взгляд Лецена.
— Не огорчайтесь, любезный Герхард, — Гизелла тоже его заметила. — Я рада была бы пригласить вас, но ваша лошадь ни за что не угонится за моей Рейхен.
Лецен процедил, что повинуется воле дамы. Взревновал? Было бы к чему. Или для него даже столь пустячный знак внимания — сокровище? Судя по тому, что фамилия «любезного Герхарда» не на слуху, рассчитывать на подобную партию ему не приходилось. Вот бедняга и подбирает крошки с чужого стола. А Рафле? Гизелла водит за собой свиту из влюбленных юнцов? Помыкает ими, каждому дарит лучик надежды, но никого не подпускает ближе положенного. И как это терпит маркиза Ноймар, ведь Гизелла помолвлена с ее младшим братом! «Она любит блистать, — воскрес в памяти полный горечи голос Айрис. — Я завидую»...
— Вы ведь кузен Арно Сэ? — Дик рассматривал Рафле и оттаивавшую рядом с ним Айрис. Неужели в него она влюблена? Кандидатура достойная, спору нет, но он же волочится за другой.
— Да, — Рафле снова улыбнулся. — Мы были не очень-то близки в Лаик, но после дня Святого Фабиана сдружились.
Дик вспомнил вечер, когда Арно собирался на петушиные бои, чтобы проститься с отбывавшим на север кузеном. Когда он сам подпирал стену, отчаянно завидуя чужой свободе. Сколько переменилось с тех пор! Сложно представить, что прежде он был лишен того, без чего сейчас не мыслит своей жизни.
— Друзья Арно — мои друзья, — произнес Дик. Узнать Рафле поближе и выяснить его отношение к Айрис не помешало бы.
— Взаимно, — сказал тот.
Рафле украдкой глянул на Айрис, и та окончательно ожила — засветилась изнутри, выпрямила спину. Если до этой поры Дик лишь предполагал, какие чувства их связывают, теперь последние сомнения растаяли.
— Раз уж с вами все благополучно, я позволю себе повторить вопрос, — с прохладцей заговорила Гизелла. — Вы не брали из библиотеки «Баллады о рыцаре Драконе и его дамах»?
— Нет, — ответила Айрис.
— Значит, они у Эрвина, — решила Гизелла. — Пойду терзать его. Прошу прощения, что потревожила.
— Я провожу вас, герцогиня, — немедля предложил Лецен.
Гизелла благосклонно кивнула и впилась взглядом в затылок Рафле — очевидно, от него ожидали такого же галантного жеста. И тот будто это почувствовал: откланялся, пожелал доброй ночи, после чего троица удалилась.
Айрис вздохнула. Эдит прикрыла зевок рукой и зашуршала бумажным пакетом, набирая горсть ореховых крошек.
— Попробуем еще раз? — спросил Дик.
— Что толку пробовать, — пробормотала Айрис, — я неуклюжая корова, и это ничем не исправить.
— Какие глупости! — возмутился Дик. — Тебя просто скверно учили. Сейчас Дейдри сыграет, и я покажу...
