Забытый эдикт

От ввалившегося в комнату Генри за хорну разило конским потом. Его ноги подгибались, губы растрескались от мороза и холодного ветра, под глазами залегли темные круги. Генри сорвал с головы шляпу, поклонился, и вокруг разлетелись хлопья мокрого снега, а когда выпрямился, разумеется, первым, что выхватил его взгляд, стал ком окровавленного тряпья на полу. Вопросы «Что случилось?» и «Как случилось?» посыпались, словно горошины из прохудившегося мешка. — Мы с Уэстоном четыре дня провели в седле, чтобы выполнить ваше поручение, герцог, — похвастался Генри под конец. — Тетушка Лиан предупреждена. Она будет рада гостям и закупит все необходимое, чтобы достойно принять их. — Не могу передать, как я признателен! — улыбнулся Дик. — Это чудесная новость. Капитан Корунья выдаст вам плату за хлопоты. Возвращайтесь в город и отдыхайте. Надеюсь, ваши лошади благополучно перенесли поездку? — Кобыла Уэстона захромала, а моей-то что сделается, — выпятил грудь Генри. — Надорки выносливые. Она бы и до Олларии слетала как миленькая. «Откуда он знает, что мне нужно в Олларию? — Дик напрягся, слишком тугая, наложенная лишь для виду повязка сдавила плечо. — Или не знает, а говорит наугад?» Генри пожирал его взглядом, и Дик, не дожидаясь помощи Энрике, накинул через голову рубашку. — У вас больше не будет для меня поручений, герцог? — спросил Генри с надеждой. — Пока нет, отдыхайте, — отозвался Дик. — Вы выглядите так, будто провели в седле не только четыре дня, а еще и четыре ночи. Когда вы понадобитесь, я за вами пошлю. Биггот поклонился и вышел. Корунья тихонько хмыкнул, но Дик ради собственного спокойствия предпочел не расспрашивать, что его позабавило. Подумать и без того было о чем. Убежище для сестер готово. Уютный домик в Найтоне, городке пивоваров и мельников, где отряд Дика провел единственную ночь. На вывесках и ставнях вдоль главной улицы сплетались листья хмеля и ржаные колосья, перед ратушей дремали седые от снега вязы. В Найтоне не квартировали солдаты, а пузатые стражи, вместо того чтобы сбивать подметки о булыжники мостовых, грелись в трактире с пенной кружкой. Дик помнил компанию в бронзовых шлемах — они заняли центральный стол «Дубовой бочки» и лениво поднялись, услышав его титул. Вдова-хозяйка спрашивала об ужине, точно мурлыкала: здесь не проглатывали «р», как в сердце Надора, местный говор был резче, ближе к соседям из Придды и Ноймаринен. И никакой тебе торжественной встречи с делегацией магистратов. Да... настоящее сонное царство! Если тетушка Генри заранее предупредит соседок, что ждет в гости дальнюю родню, никто не обратит внимания на юных герцогинь. Но как освободить их и переправить через семь хорн по заметенным горным дорогам? Что по плечу двум здоровым парням, может подкосить одиннадцатилетнюю девочку. Силой из замка не выбраться. Ноймар, даром что расположен на землях маркизата, — давно не приграничный форт, но его укрепления заботливо подновляются. Кладка куртин цела, механизм подъемного моста исправен, ров очищен и заполнится водой, стоит открыть шлюз. Гвардейцы с вышитым на груди волком днем и ночью дежурят у ворот, патрулируют дворы и коридоры, дабы гости не посмели сказать, что рука старого герцога ослабела, а сам он обленился и заплыл жирком. Дик не удивился бы, узнав, что и из позеленевших пушек на внешних стенах по-прежнему можно стрелять. Хотя пушек он боялся меньше всего. Куда страшнее были глаза, любопытные глаза слуг, способные заметить даже блоху на загривке борзой, что уж говорить о трех неопытных беглянках. Существовал бы подземный ход... Да он наверняка и есть, но кто поделится с Диком фамильным секретом? Необходима хитрость. Подгадать момент, когда сестры окажутся без присмотра, переодеть их в платья служанок и вывести по одной. А если стражники знают воспитанниц своего господина в лицо? Если девочки выдадут сами себя? В Айрис Дик был уверен, но Эдит еще мала, она может растеряться, испугаться. А тихоня Дейдри — которая собиралась отправиться в монастырь по воле принцессы Георгии, которая глядела на Дика расширенными от страха глазами! — вполне способна осознанно выдать их тайну Ноймариненам. Он не нашел к ней подхода, не сблизился. Фатальное упущение... Неужели из-за него все пойдет прахом? Одному здесь не справиться. Кто ему поможет? В ком он найдет союзника? Дик посмотрел на Корунью, и тот вопросительно приподнял бровь. — Я собираюсь поделиться своими планами с маркизой Ноймар и попросить помощи. Что вы о ней думаете? Корунья потер гладко выбритый подбородок. — Чем она заслужила ваше доверие, дор? — Она заступилась за меня перед мужем и старшими Ноймариненами. А еще... — Дик замялся, почему ему нужно озвучивать очевидное? — она ведь происходит из рода вашего герцога. — Дора Леона — Салина, не Алва, — на лоб Коруньи легла тень, словно ему было что добавить, но он не знал как. — Салина, я об этом и говорю, — не понял Дик. — А что с ними не так? — Все так, дор, — Корунья стал еще мрачнее. — Но у меня из головы не выходит тот прохвост, что перед вами стелился в гостинице у развалин Надора. — Рэй Дорадо. — Он самый, дор. Скользкий тип. Вас, может, и не обкрадывает, но явно себе на уме. Помните, как радовался, что мы с разбойниками покончили? А я опосля подумал: зря мы это. Надо было хоть одного оставить для допроса. А вдруг тот хлыщ их на вас и натравил? Гостиница видная, там и купцы, и путешественники останавливаются. Дорадо, не будь дурак, мог и шпиона завести среди прислуги, а о том, что вы к замку собрались, каждая собака слыхала. Дик вспомнил толстяка управляющего, его кольца с самоцветами и часы на цепочке. Да, часы, как же он говорил?.. Подарок от маркиза Салина. Вспомнил свое письмо Рокэ: ворох догадок и вопросов. Разбойницу, у которой — не рот, а помойная яма. Похищенного «вороновыми холуями» бастарда Робина. Слишком пристальный взгляд за ужином. Дифирамбы своему благодетелю — не герцогу Алва, а маркизу Салина и его наследнику! Раньше Дик не делал разницы между двумя семействами, но если Корунья ее подчеркивает... — Я сам гадал, случайно на нас напали или за мной продолжают охоту, — Дик нервно переплел пальцы. — Но в меня никто не целился. Попали в Энрике, который стоял рядом. Получается, им было все равно, в кого стрелять. Дик повернулся к слуге, призывая того в свидетели, и Энрике степенно кивнул. — Промазали маленько, — пожал плечами Корунья. — Мушкеты у них — дрянь, сразу видно. — Вы уверены? — привстал Дик. — Уверены, что это было покушение? Почему вы раньше молчали? Ведь я учитывал маркизов Салина, когда размышлял, куда мне бежать! — Не уверен, конечно, — Корунья посмотрел на него, как на глупое дитя. — Я же не видел драку своими глазами. Дор, соберано наказал мне оберегать вашу жизнь. Разве я стал бы утаивать от вас, кого следует опасаться? — Но отчего-то же вы их подозреваете? Значит, есть причина? Корунья задумчиво пожевал губу, тяжело вздохнул. — Ну, — Дик нетерпеливо подался вперед. — Сказали «один», говорите и «два». Чего я не знаю? — Было бы что, я бы сказал, — буркнул Корунья. — Время настало такое, когда и отражению в зеркале верить нельзя. Род Салина наследует Кэналлоа после смерти соберано. С чего им помогать вам? Марать свое имя? Болваны они что ли? Нет, им лучше выждать, а если предоставится случай, и подтолкнуть вас с соберано в могилу. Дик даже задохнулся от возмущения: — Все дети наследуют своим родителям, но далеко не все становятся отцеубийцами! — Ну, вы уж не равняйте жабу с муреной, дор. Отец родной — это не кузен, который из столицы носу не кажет. Думаете, дору Диего приятно годами заниматься чужим герцогством? Вроде как перед носом висит лакомый куш, а рот на него раскрывать — не смей. У него и семья, дети, скоро внуки появятся, а у нашего соберано — никого. Не годится так. Мужчине нужен наследник, а иначе он — все равно что калека. Как вол. Или мул. Лицо Коруньи ожесточилось, устремленный на Дика взгляд стал почти угрожающим: — Да еще и вы. — И что же я?! — Дик сжал край одеяла. Пусть только заикнется, только попробует! — Вдруг соберано казнят, а Кэналлоа отойдет вам? — огорошил его Корунья. — Мало ли что придет в голову королю. Только вообразите: дор Диего уже давно усадил сам себя на герцогский престол, назначил на все должности своих ставленников, а тут выясняется, что лакомый кусок уплывает из рук. Да еще к кому?! К мальчишке! Чужаку! — он повел рукой, предлагая Дику домыслить остальное. — Нет, это исключено, — от облегчения Дик даже улыбнулся. — Я ничего не унаследую, так записано в нашем контракте с герцогом Алва. Скорее солнце взойдет на западе, чем король подарит мне целую провинцию. Я и своей-то землей не владею. Но постойте, разве есть повод подозревать в чем-то маркиза сейчас? — Дор Диего ведет себя образцово. Только я знаю, что зуб у него на соберано. По молодости много было случаев. Соберано приезжает домой, а дор Диего ему: продвинь того туда, назначь того сюда, наследнику короля, мол, все позволено. А соберано: нет, и с ножом у горла в змеиное гнездо не полезу. Гордец он у нас, дор. Таких еще поискать. Незадолго до того наемников к нему подослали в дом невесты. Потом еще графа Савиньяка, который ему завместо отца был, друг застрелил. Гадко ему было ко двору являться. Дор Диего сперва ругался с ним. А когда понял, что бесполезно, только смотреть начал недобро. Оно-то конечно глупости, мало ли кто на кого как смотрит. Не все же за кинжалы хватаются. Но я вам так скажу, дор: к роду Салина я бы на месте соберано спиной не поворачивался. В любой стране начинается разброд, если у правителя нет здоровых сыновей, а Кэналлоа, хоть по бумагам и под Талигом ходит, — в действительности свой мирок, и о северных королях там почти не вспоминают. У Дика голова шла кругом от услышанного. Усилием воли он вернулся к тому, с чего начал разговор: — Я понял вас. Предположим, что Диего Салина действительно злоумышляет против герцога Алва. Но маркиза Леона не обязательно разделяет цели своего отца. Она же вышла замуж. Уехала на другой конец страны. Южные дрязги уже ее не касаются. — Верно. Она вошла в новую семью. Считаете, ради вас дора Леона предаст новых родичей? Подведет мужа, свекра? Навредит будущим детям? Ответить на это Дику было нечего. Он вскочил с постели, заметался, будто запертый в клетке лев. От камина подал голос Энрике: — Вернитесь под одеяло, дор. Вы же ранены. Вдруг посетители нагрянут. — Я не знаю, что делать, — Дик застыл у окна. От безысходности хотелось выть на тусклое зимнее солнце. — Пусть сам я сбегу. Но как вытащить сестер? — А зачем? — спросил Корунья. — Как зачем? — поразился его недогадливости Дик. — А вдруг их накажут за мои преступления? — Сомневаюсь, дор. Они ведь почти члены семьи. Ну что с ними сделают? — Казнят? Корунья покачал головой. — В Талиге женщин не казнят. Даже вашу почтенную матушку не казнили, а она замаралась в мятеже — дальше некуда. — Я не могу оставить их в руках врагов. Не могу бросить. Корунья опять тяжело вздохнул, поднялся с табурета. Дик таращился на него во все глаза, ожидая неизвестно чего. — Ложитесь в постель, дор, — с видимой неохотой произнес Корунья. — А я в город поеду. Может, придумаем с ребятами, как вам помочь.