Вторая жизнь.

На следующее утро после приезда крестника Сириус с невестой отправился на обследование в госпиталь имени святого Мунго, обещая вернуться к обеду. Гарри, не зная чем себя занять, слонялся по дому и на полном серьезе подумывал отправиться камином в гости к Уизли, благо, те приглашали. Мальчик о чем-то задумался, оступился, наступил на подол длинной мантии, чуть не упал, уцепился за ручку двери, та открылась. Гарри от неожиданности врезался в гору коробок, верхняя из которых свалилась на пол и ее содержимое рассыпалось. Перед мальчиком на ковре вперемешку валялись фамильные драгоценности, колдографии, учебники, тетради. Гарри, как порядочный человек, хотел сложить все на место, поднял с пола серьги, чтобы опустить их в шкатулку и залип, любуясь на просвет великолепными крупными чистейшими прекрасной огранки изумрудами. «Не меньше четырех карат каждый, а цвет и чистота, похоже, один и два» — Александра Владимировна хорошо разбиралась в качестве драгоценных камней. Как зачарованный, мальчик подобрал с пола весь комплект, подошел к зеркалу и, прикладывая украшения к ушам и шее, начал разглядывать свое отражение. Гарри был красивым ребенком: худощавым, длинноногим, пропорционально сложенным с тонкими чертами узкого овального личика и большими глазами редкого ярко-зеленого цвета, обрамленными густыми длинными черными ресницами. Поэтому фамильные драгоценности рода Блэк не смотрелись на нем странно, но удивительным образом ему шли. «Я должен прекратить все это» — Александра Владимировна обожала изумруды, она была готова вечно на них любоваться. «Я должен положить их на место» — Гарри с сожалением оторвался от зеркала и сложил украшения в шкатулку. После чего начал рассматривать рассыпавшиеся по полу колдографии. На них были запечатлены красивая черноволосая женщина, надменная и высокомерная, мужчина с отстраненным выражением лица, словно он был не здесь и не с теми, с кем колдографируется, и маленький мальчик, очень похожий на Сириуса, но не такой красивый, с более мелкими чертами лица. Иногда снимки были обрезаны. Гарри понимал, что это сделала Вальпурга, желая вымарать из своей памяти образ старшего непутевого сына. Постепенно мальчик на колдографиях становился все старше и старше, а женщина начала увядать. С годами она все с большей любовью смотрела на своего младшего ребенка, и не глядела в сторону того, кто был замалеван или отрезан. С последнего снимка на Гарри смотрел юноша лет шестнадцати, среднего роста, очень миловидный и столь же сильно высокомерный и заносчивый. Истинный сын своей матери. Вероятно, после его пропажи Вальпурга долгими вечерами перебирала и рассматривала снимки своего любимого ребенка. «Хотел бы я знать, на Гриммо двенадцать есть портреты Регулуса?» — подумал Гарри. У Роулинг на эту тему ничего написано не было, или он забыл об этом. Мальчик сложил колдографии в коробку Наступило время собирать тетради. Листая их, слизеринец решил, что не будет большой беды, если он заберет их себе, настолько много там было написано интересного. Регулус Блэк учился явно не по школьной программе. А на самом верху кучи нашелся толстый, почти целиком исписанный мелким разборчивым почерком дневник, вероятно, он лежал на самом дне коробки и вывалился последним. «Интересно, что здесь написано?» — Гарри его открыл. «Сегодня мне исполнилось двенадцать лет и я впервые увидел Его…» — первая же фраза мальчика очень порадовала. Насколько он помнил из поттерианы, Регулус Блэк с самого детства стал ярым поклонником Волдеморта, вся комната юного Блэка была обклеена портретами его кумира. Бегло пролистав тетрадку, Гарри понял, что к нему в руки попало настоящее сокровище, в дневнике было подробнейшим образом расписано, как одевался Темный Лорд, с кем общался, что любил есть и так далее. Слизеринцу для создания правдоподобного образа кумира отца Драко все эти сведения были необходимы. «Интересно, почему Регулус не спрятал свой дневник?» — задался вопросом Гарри и тут же нашел на него ответ. «Скорее всего, он его спрятал, а Вальпурга нашла, обыскивая комнату сына, когда тот пропал» — почему сама женщина дневник не положила в место, где его никто не смог бы разыскать, тоже был очевидно. От кого ей было его прятать, от Кричера? Один сын пропал, другой отбывал пожизненное заключение в Азкабане, муж умер, в доме Вальпурга осталась совсем одна. «Умереть она могла внезапно. Интересно, кто похороны организовывал? Скорее всего, Нарцисса» — Гарри подумал, что из дома, находившимся под Фиделиусом, преданный домовик мог аппарировать с телом хозяйки на руках к ее племяннице. Или к какой-нибудь одинокой пожилой родственнице или родственнику. Все это выглядело грустно и мрачно. «Вырасти в многочисленной семье и умереть в пустом доме в полном одиночестве из-за своей гордыни. Незавидный удел» — Гарри быстренько собрал в стопку найденные тетради и дневник и, дав себе обещание еще раз вернуться в эту комнату, унес все к себе. К приходу Сириуса мальчик дочитал дневник до половины и понял одну вещь. Во всех своих внешних проявлениях Волдеморт был классическим снобом. Выросший в детском доме волшебник не чувствовал себя аристократом, он вел себя, как аристократ, и поэтому был идеален во всех своих проявлениях: галантен, прекрасно одет, имел безупречные манеры и, в чем была засада, великолепно танцевал. Александра Владимировна занималась танцами, причем, начала это делать после сорока лет. Но она в большей степени овладела карибской программой, неплохо танцевала танго, а вот европейскую программу не любила, знала так сяк, к тому же, исключительно женские партии. Как мужчина она никогда не вела. Конечно, Драко во время регулярных встреч Союза Семерых в Выручай-комнате восполнял кое-какие пробелы в образовании друзей, но до Волдеморта, судя по восторженным отзывам Регулуса Блэка, Поттеру было еще далеко. На этом можно было легко проколоться перед Люциусом, обнаружив свое самозванство, а очень не хотелось. «Хотя, я маленький, могу и у стеночки пока постоять» — Гарри искал пути к отступлению. Но на всякий случай следовало перестраховаться. — Сириус, а каким танцем вы с Бекки будете открывать бал? В смысле, каким будет первый танец жениха и невесты? — приняв самый невинный вид, поинтересовался Гарри, примостившись в гостиной на подлокотнике кресла, в котором сидел мужчина. — Вальс, наверно? — Сириус Блэк не задумывался о таких незначительных, на его взгляд, вещах. — Венский или медленный? — продолжил уточнять мальчик. — Пожалуй, медленный, — колдомедики, обрадовав будущую мать новостью о многоплодной беременности, запретили ей любые физические нагрузки и резкие движения, в том числе — быстрые танцы и занятия сексом. — Вам нужно больше лежать, Ребекка, — целитель назвал ее по имени, не зная, как правильно обращаться к пациентке, то ли мисс Эллис, что в подобной ситуации прозвучало бы неприлично, то ли миссис Блэк, чего еще не случилось. Поэтому, приученная к дисциплине Бэкки послушно лежала в кровати, читала книги и «восполняла силы после прогулки и обеда». — Сириус, а ты уверен, что она умеет танцевать медленный вальс? — Гарри задал Сириусу вопрос, который тому никогда в голову не пришел бы. — Надо будет ее научить паре туров, — задумчиво произнес мужчина. — А меня научишь, заодно? — попросил мальчик у крестного. — Ты разве не умеешь? — для Сириуса это было откровением. Для него в детстве занятия с балетмейстером были так же обыденны, как завтраки по утрам. — Где я мог научиться? Со шваброй на кухне у Петуньи вальсировать? — хмыкнул Гарри. — Правда, меня Драко немного поднатаскал в нашей спальне. То он за девочку, то я, но практики еще мало. — Мало практики в спальне? — Сириус, кажется, завис, выражение его лица стало нечитаемым. — Не рановато ли? «О чем он думает?» — мальчик очень хотел расхохотаться, но держал себя в руках и лишь хихикнул, обняв крестного за плечи, глядя в его удивленные глаза. — Где нам еще этим заниматься, в общей гостиной, что ли? Хотя, это — мысль. Можно с таким вопросом к какой-нибудь девчонке подкатить. И ничего не рано. Мне еще на балу в Министерстве отдуваться, Фадж пригласил. — Да, конечно, — Сириус словно морок скинул, выдохнул с облегчением и, похоже, устыдился, осознав, куда его завело собственное воображение, и поняв, что речь шла лишь о танцах. «Как же они похожи! Гарри говорит так же, как и он!» — только вот вещал то же самое Джеймс Поттер лучшему другу совсем в иной ситуации, уламывая того на секс. На какое-то мгновение Сириусу показалось, что рядом с ним на подлокотнике кресла сидит Джим и изощренно над ним издевается. — Хорошо, Гарри, не будем ждать, — мужчина грациозно уселся, приняв изящную позу, как это обычно делают барышни на приемах. — Во-первых, ты должен меня пригласить, — мистер Блэк, очевидным образом, немного придуривался и шутил. — Мадам, Вы прекрасны. Позвольте ангажировать Вас на тур вальса, — Гарри сделал вид, что приложился к ручке «барышни», заложил руку за спину и несколько эпатажно, прогнувшись в пояснице, как гарсон, предложил Сириусу опереться на свою руку. Возможно, Гарри в этот момент и выбился из образа одиннадцатилетнего ребенка, но один Мерлин знает, как ему надоело им притворяться. — Вы так любезны, милостивый государь, — Блэк решил подурачиться, он томно поднялся из кресла, положил ладонь поверх запястья мальчика и проследовал с ним на середину гостиной. Гарри взял его в учебное объятье так, как это обычно делал преподаватель Александры Владимировны в танцевальном клубе. — Гарри, мы же не на детском утреннике, — Сириус расположил руки крестника иначе. — Твоя партнерша тебя не укусит. — Ты, вообще-то, не очень похож на даму, сейчас сделаю все лучше, — скептически поджав губы, резюмировал слизеринец, отступив на один шаг от крестного. Достав волшебную палочку, которую по уже сформировавшейся привычке носил в наплечной кобуре (жест, абсолютно не свойственный для первокурсника Хогвартса, но обыденный для аврора), взмахнул ей, произнеся вычитанное в позаимствованной у Молли книге по домоводству заклинание для трасфигурации обычной материи в кружева. Гарри хотел лишь, чтобы они появились на обшлагах мантии Сириуса, но вместо этого та превратилась в полупрозрачный французский пеньюар, который был у Александры Владимировны в прошлой жизни. Разглядев под ним надетые на Сириусе классические с завязками панталоны ниже колена, от представшего перед ним зрелища мальчик не выдержал, согнулся пополам и расхохотался. — Гарри, это, все же, несколько дезабилье, — мужчина развел руками в стороны, оценив шутку. И тут же трансфигурировал еле прикрывавшее его тело безобразие в глухое женское платье времен Генриха Третьего Валуа. — А это, все же, несколько Филипп Анжуйский, — блеснул Гарри знаниями, полученными в прошлой жизни. «Откуда воспитаннику Петуньи Дурсль знать, что брат французского короля любил переодеваться в женские платья? Почему его интересуют такие вещи?» — Сириус искал ответы и не находил. Ему казалось, что он сходит с ума, на месте Гарри ему мерещился Джим. Тот точно так же пошутил бы. — Гарри, ты ведешь, — взгляд Сириуса стал странным. Мальчик повел, сначала медленно, неуверенно, следуя шаг в шаг за отступавшим назад мужчиной, а потом, как это бывало с умелым партнером в танцевальном классе, все стало получаться само собой. — Раз — два — три, раз-два-три, — все оказалось просто, они сделали два круга вдоль гостиной и остановились. — А говорил, что не умеешь, — констатировал Блэк. — Давай, теперь наоборот. Я тоже десять лет не танцевал, а Бекки много двигаться нельзя, — теперь вел уже мужчина. Вообще ни о чем думать стало не нужно, только ноги переставлять. Гарри в какой-то момент понял, что они кружатся быстро-быстро, и находятся друг к другу близко-близко. Мальчик слышал, как гулко стучит сердце обнимавшего его в танце мужчины, разглядел ставшие огромными, почти во всю радужку черные зрачки Сириуса, и, тяжело дыша, резко остановился. — Голова закружилась, — объяснил он свое поведение. Все же, душе в теле Гарри было не одиннадцать лет, а Сириус снова стал ослепительно красивым мужчиной, чужим мужчиной. Наверху в спальне читала книгу беременная невеста мистера Блэка. «Все будет, но не сейчас» — мальчик стоял и приводил дыхание и мысли в порядок. Сириус, похоже, пытался сделать то же самое, но ему в чем-то было сложнее. — Я сейчас вернусь, Гарри, — он придал своей мантии обычный вид и быстро вышел из гостиной на кухню. «Он умываться побежал, биться о стену лбом или дрочить?» — ехидно вопрошал про себя Гарри. На самом деле, все три предположения оказались верными. Сириус запутался. Он смотрел на Гарри, видел в нем Джима и хотел его так, что звенело в ушах. Брак, которого мужчина не мог избежать, казался ловушкой. Сириус Блэк осознавал всю аморальность своих влечений и их полную бесперспективность. Ведь крестник был всего лишь веселым мальчишкой, которому предстояло вырасти и жениться так, как это в свое время сделал Джим. Мужчина не понимал, что ему со всем этим делать и как дальше жить.