Вторая жизнь.

Долорес Амбридж отнеслась к слежке за Томасом Марволо Гонтом-Риддлом со всей ответственностью, но даже при самом пристрастном наблюдении не нашла ничего, к чему можно было бы придраться в его поведении. Юноша был вежлив, галантен, прекрасно учился, был со всеми в хороших отношениях, пользовался авторитетом в коллективе. Все свое свободное от учебы время он посвящал общению с мисс Луной Лавгуд, с которой учился на одном факультете, но при этом вел себя с девушкой, как джентльмен. Еще Томас Марволо Гонт-Риддл, в соответствии с донесением эльфов Хогвартса, вел интенсивную переписку с перешедшими на домашнее обучение Джорджем и Фредом Уизли, сыновьями своего опекуна Артура Уизли. Из походов в Хогсмит юноша всегда возвращался трезвым, предпочитая посещать вместе со своей девушкой магазин «Сладкое королевство» и находившийся при нем кафетерий. Томас Марволо Гонт-Риддл не совершал ничего подозрительного, не нарушал дисциплину, не вступал в конфликты, о чем Долорес регулярно сообщала Корнелиусу Фаджу. Гораздо больше мисс Амбридж волновало и задевало поведение известного писателя, который почему-то согласился преподавать в Хогвартсе танцы и этикет, Гилдероя Локхарта. Когда этот привлекательный и молодой мужчина начал ухаживать за ней во время трапез в Большом зале, Долорес приняла это за элементарную вежливость и даже была польщена. Но затем подобные сцены начали повторяться с завидной регулярностью. Когда мисс Амбридж пришла инспектировать занятия по танцам, Локхарт попросил ее составить ему пару и его объятия были приличными на границе допустимого. Да и на занятиях по этикету, где Гилдерой предложил инспектору из Министерства встать с ним в пару, чтобы показать детям, как галантно ухаживают за дамами: целуют им руки, помогают вставать с кресла и так далее, прикосновения преподавателя вышли за рамки обычной демонстрации. — Вы так научите их дам соблазнять, проказник, — жеманно хихикала заместительница Министра, встретившись с ним в учительской. Гилдерой, заглядывая женщине в глаза, ответил, что в данном случае все зависит от дамы. Когда к ней за столик во время её наблюдений за воркующей парочкой: Томасом Гонтом-Риддлом и Луной Лавгуд, подсел якобы случайно зашедший в «Три метлы» «укрыться от непогоды» Гилдерой Локхарт, Долорес окончательно утвердилась в подозрениях, что красавец-мужчина пытается за ней ухаживать. Если бы ей было восемнадцать лет, она, несомненно, обрадовалась бы и приняла все за чистую монету. Но женщине было сорок восемь и она с горечью осознавала, что известные, привлекательные, молодые и обеспеченные мужчины не обращают внимание на таких женщин, как она, просто так. «Что ему от меня надо? Возможно, то, что мы оба оказались в Хогвартсе одновременно — непростое совпадение? Кто его ко мне подослал?» — Долорес ни на секунду не поверила в искренность сидящего перед ней волшебника. «В таких, как я, не влюбляются» — несколько горьких, но поучительных уроков из собственной жизни придали мисс Амбридж в этом уверенность. «Но, каков актер!» — Долли приторно улыбалась сладкоречивому мужчине, который в данный момент расписывал ей, сколь вкусный херес ему прислали накануне. — Приходите ко мне с бутылочкой сегодня вечером, Гилдерой, — Долорес накрыла холеную руку собеседника своей пухлой, унизанной серебряными (золото она сняла) перстнями ладошкой, сделав вид, что поверила разыгранному перед ней представлению. Если бы Локхарт был голодранцем, искавшим ее протекции в Министерстве, Долли ничему бы не удивилась. Но интерес состоявшегося человека к ее персоне не находил у женщины никакого разумного объяснения. Поэтому мисс Амбридж решила все прояснить. В тот же вечер, плеснув в рюмку с хересом Гилдероя Локхарта (когда тот отлучился в приватную комнату полюбоваться своим отражением в зеркале) щедрую порцию сыворотки правды, Долорес дождалась, пока мужчина ее выпьет и спустя минуты три начала, привязав его заклинанием к креслу для верности, задавать интересующие ее вопросы. — Почему Вы начали проявлять ко мне интерес, Гилдерой? — она сладко улыбалась, глядя утратившему на время все эмоции волшебнику прямо в глаза. — Меня заставили, — монотонно отвечал мужчина, не имея возможности себя контролировать. — Кто заставил? — Долорес Амбридж чуть на месте не подпрыгнула. Кто-то явно под нее копал. — Я не знаю, я получил анонимное письмо во время завтрака вместе с другой корреспонденцией. — Чем Вас шантажировали, Гилдерой? — сладко зевая, чтобы скрыть волнение, закрывая рот ладонью, поинтересовалась женщина. — Аноним знал, — здесь Локхард предпринял попытку сопротивляться сыворотке правды, но она оказалась тщетной, — что я не совершал тех подвигов, что описаны в моих книгах. — Кто их совершал? — женщина продолжала допрос. — Разные волшебники, рассказы которых я слушал, — мошенник все еще пытался ничего не рассказать. — Что случилось с этими волшебниками? — Долорес умела докапываться до истины. — Я стирал им память об их подвигах, — после этих слов в глазах допрашиваемого появилось обреченное выражение. — Что именно Вам велел сделать аноним? — Он мне велел развлекать Вас всеми возможными способами и сделать Ваше пребывание в Хогвартсе максимально приятным, — сообщил Локхард. «Возможно, это написал родственник пострадавшего или Гилдерой анониму чем-то насолил?» — где-то в глубине души женщины жила маленькая Долли, которая все еще мечтала, что кто-то будет любить ее и заботиться о ней бескорыстно. Мисс Амбридж пыталась задавить эту никчемную мыслишку, но та сопротивлялась изо всех сил. В принципе, Гилдерой Локхард рассказал достаточно для того, чтобы заместительница Министра вызвала авроров и отправила мошенника в Азкабан, но Долорес решила воспользоваться ситуацией и сделать ее для себя максимально ясной. — Какие чувства Вы ко мне испытываете на самом деле, Гилдерой? — она словно специально ковыряла в собственной душе незаживающую рану. — Я Вас боюсь, госпожа заместительница Министра, — ответ оказался весьма интересным, Долли решила с вызовом авроров повременить. — Я Вам противна? — задала она мучавший ее вопрос. — Нет, — ответил несчастный мужчина. — Я кажусь Вам привлекательной? — надежда всегда умирает последней. — Я не разбираюсь в красоте женщин, — признался Гилдерой. — Вы мужеложец? — Нет, — ответил мужчина. «Он зоофил?» — Что Вас интересует в сексе? — если раньше мисс Амбридж смотрела на Локхарда взглядом барракуды, то теперь ее взгляд стал тяжелым и маслянистым. — Я интересую, — закашлявшись, ответил Гилдерой. — Вы онанист? — уточнила Долорес. — Я мастубирую, — ответил Локхард, заливаясь краской, сыворотка правды переставала действовать. — Как Вы это делаете? — быстро спросила женщина. — Перед зеркало… Вы не имели права! — пришедший в себя мужчина рванулся из пут, а затем обмяк в кресле, свесив голову. Несмотря на свое возмущение, он выглядел полностью уничтоженным. Его жизнь, его репутация — все было погублено. — Гилдерой, — произнесла Долорес вкрадчиво. — Я не вызову авроров, но Вы сейчас поклянетесь мне своей магией, что впредь будете делать все то, что я Вам прикажу, никому никогда про это не расскажете и не попытаетесь мне навредить. Пообещайте стать моим рабом, Гилдерой, — она, будучи в полной уверенности, что мужчина ей не откажет, подошла к нему и потрепала его по щеке, больно ухватив за нее. — Или Вы предпочитаете общество дементоров в Азкабане? — женщина плотоядно оглядывала свою собственность. «Он не сможет мне сопротивляться, я с ним сделаю все, что захочу» — она уже потирала руки, радуясь, что, наконец-то сможет испытать свои пыточные изобретения на во всем послушном ей мужчине. Что оставалось делать несчастному разоблаченному мошеннику? Чувствуя себя мухой, попавшей в паутину, он поклялся. И тут же получил приказ раздеться догола и лечь на живот на стол. Больше Долорес пока не к чему было привязывать свою жертву.