Неправильно... или? Страх бежит в реальность (Цикл «Преемница», часть 1)

— Располагайтесь. Мой корабль в вашем распоряжении, — женщина провела нас к небольшой каюте и явно готовилась быстрей убраться с глаз долой. Был целиком и полностью согласен с этим ее желанием, так что мешать не посмел.  — Благодарю, Меган, — отозвалась Эми, осматривая выделенную нам каюту. Я тоже осматривался и пытался просчитать реакцию дочери. Эмили Колдуин, которую я помню по этой реальности, пришла бы в ужас от места нашего обитания. Эми Кедс же, едва Меган отошла на приличное расстояние от каюты, выдохнула:  — Ну наконец-то, есть куда скелет уронить, — после чего улыбнулась широкой искренней улыбкой и принялась стягивать с себя одежду. Я уже было собрался вспомнить о приличиях и не просто отвернуться, а выйти из каюты на пару минут, но меня остановила просьба:  — Корво, у меня нет нихрена от рефлекторной памяти здешней Эмили, поэтому сними с меня это все дерьмо. Там сзади какие-то скрытные крючки вроде бы, но я точно не уверена. Мысленно чертыхнувшись, разворачиваюсь к ней и поэтапно стягиваю с верхней части женского тела все, за исключением нижнего белья. Кхм, а откуда я-то это умею? Вопрос не озвучиваю, но Эми понимает, что он у меня в мыслях проскочил, поэтому говорит:  — Намекаю, мода одинакова в обеих реальностях. Так что ты там на маме натренироваться успел. Спасибо, выйди покамест, я дальше сама. Кивнув, выхожу за пределы каюты и готовлюсь размышлять о смысле жизни минут двадцать. Вместо этого уже через минуту до меня доносится:  — Можешь заходить. Когда я оказываюсь внутри, Эми уже успела переодеться, завязать волосы в обычный хвост и сейчас раскочегаривала печку, чтобы в помещении было теплей.  — Переодевайся, я зайду, когда скажешь, — сообщает она мне, после чего в два шага оказывается за дверью каюты. Переодеваюсь, ставлю свои мокрые насквозь ботинки рядом с сапожками Эми, развешиваю рубашку и штаны на веревне под потолком каюты.  — Заходи. Уже пять минут дочь молча сидит рядом со мной, протянув руки в сторону печки. Ее волосы почти обсохли, а губам вернулся привычный розовый цвет. Я перестаю беспокоиться — только заболеть не хватало кому-то в нынешних условиях.  — О чем думаешь? — спрашивает она у меня.  — Почему ты сбежала? — на грани сознания мелькает какая-то информация, которую я все время упускаю. — Мне кажется, что если ты ответишь на мой вопрос честно, то я смогу вспомнить что-то… важное для себя.  — Я знаю. Так и будет. Почему… Если говорить о причинах, то… Когда мы были на Базе я, как ты помнишь, сдружилась с разным народом. Причем они были как с самой Базы, так и «внештатными сотрудниками» вроде нас, пришедшими на обучение. Из тех, что жили на Базе. Там было три семьи. Одна очень большая — это семья Матоэса. Он сам — один из лучших агентов Базы, техник, ученый и все такое… А его дочь — Арэйн, «палится» перед аборигенами на первых минутах задания и патологически неспособна соврать союзнику. Она предпочтет скорей открыться на задании нескольким подходящим людям и действовать с их помощью, чем шифроваться ото всех. А еще — технику она хорошо ломает, а вот в плане создания освоила лишь простейшие операции вроде сборки по известному алгоритму. Оба ее родителя действовали по тщательно спланированным алгоритмам, в то время как Рин всегда принимает решения по наитию, интуитивно в последний момент понимая, что именно нужно сделать для победы. Матоэс не мстителен, но и особых сожалений по поводу чужой смерти не испытывает, а Рин умудряется сопереживать всем и каждому, искренне старается сделать жизнь людей лучше. Ее аватар — самопожертвование, а ее прощение вымолить очень просто — достаточно лишь искренне раскаяться в содеянном и приложить усилия для исправления ошибок. Алька — совсем не такая. Будучи аватаром мести, она упивается чужими страданиями. Только дай ей повод — и она уничтожит тебя с особой жестокостью. Рин нужна причина, чтобы убить, Альке — чтобы НЕ УБИВАТЬ. Рин плевать на законы, она действует по велению собственного сердца, творит, что хочет, по желанию левой задней пятки, но ориентирована больше на светлую сторону бытия. Алька — расчетливый «законопослушный злой» персонаж, который не убивает людей без причины пачками только потому, что в этом случае она потеряет поддержку своей семьи и Базы, а также получит проблемы с судом сениора… — Эми замолчала, переводя дыхание. Прежде, чем я успел что-нибудь сказать, она продолжила.  — Есть еще Най и Оу Ксифенг. Най — метаморф, он может превратиться хоть в тумбочку, хоть в другого человека, в связи с чем активно использует свои умения на благо агентского корпуса. Шпионаж во всех формах и видах — это его призвание и любимое дело. Не отстает его жена Оу — телепат и на четверть демон, она может использовать множество разных методов добыть информацию или подставить противника. Их дочь Юна сочетает способности матери и отца, из нее бы получился превосходный агент, но ей интересна научная деятельность. И пока ее родители тырят чужие секреты, Юна использует свои умения, чтобы лучше изучать незнакомых существ, а также защищать себя и своих друзей от тех опасностей, что преследуют любую научную группу в темных мирах. Есть еще Диджей. Один из инструкторов Базы. Он из сталкеров, то есть всю свою жизнь только и делал, что «высадился, кого надо — спас, кого надо — убил, нашел артефакты, сдал в лабораторию, если они слишком опасны — уничтожил». Его жена — Ксандра, занимается систематизацией полученных данных, отвечает за часть работы технической системы и все такое. У них есть две дочери — Ния и Хлоя. Первая — лучший нейрохирург Базы, а вторая — начальник службы безопасности. Они все очень разные. И знаешь — я тогда, оказавшись среди них, впервые поняла одну вещь. Ни черта не стыдно отличаться от своих родителей. Нет ничего зазорного в том, чтобы иметь другие склонности и таланты, обладать иными предрасположенностями и радикально отличаться мировоззрением. Люди размножаются не почкованием, а половым путем, что дает на выходе абсолютно случайный генетический набор, который может быть непохож ни на одного из родителей. После того, как мы вернулись с Базы, я все время думала об этом. Что ждет Островную Империю, если я усядусь задницей на трон? Есть ли вокруг люди, которые более достойны этого, у которых получится справиться лучше? Сделать так, чтобы результатом их работы стало улучшение качества жизни людей, и при этом сами они получали от этого процесса удовольствие и радость… Я не делилась с вами своими мыслями, потому что… Для нашего измерения слишком естественно наследование всего: титула, должности, дел… Вы очень удивились, когда я в таком раннем возрасте начала проявлять интерес к своей дальнейшей судьбе в плане замужества. Мама к тому моменту подозревала, что между мной и Ирдесом складываются не те отношения, что должны быть у будущей правительницы и ее телохранителя. Однажды она сказала, что будет рада, если у меня, в отличие от нее, сердце выберет того человека, который… С кем можно будет быть не таясь. Обручиться, завести семью, держаться за руку и целоваться, ни на кого не оглядываясь. Спать в одной постели не боясь, что случайно кто-то зайдет в комнату и правда откроется, что негативно скажется на моей репутации… Она не поняла, что и зачем я делаю, а я не спешила делиться с вами своими планами. Я искала человека, который стал бы достойным правителем империи вместо меня. Ведь это так естественно — когда в случае смерти своей единственной наследницы императрица передает трон ее вдовцу. Ведь кому еще, если не ему, он же часть королевской семьи и ни у кого не возникнет каких-то сомнений в легитимности его правления… Я была даже готова переступить через себя и поиграть лет пять в любящую жену, только чтобы потом получить свободу и при этом не переживать за то, что своим поступком я ввергла любимую и родную страну в хаос. Я смотрел на Эми и видел себя в девятнадцать лет. Будучи выбранным на роль защитника Джессамины, я не раз задавался вопросом, что лучше сделать. Покориться судьбе или бунтовать до последнего, отстаивая свою свободу. Джес успокоила мою душу тогда. Маленькая девочка с печальными серыми глазами оказалась одиноким ребенком, узницей в созданной отцом золотой клетке. Ей не нужен был защитник. Ей нужен был кто-то, кто разделит с ней одиночество, кто спасет от окружающего холода, исходящего от всех этих придворных. Мы спасли друг друга, став сначала друзьями, а потом, четыре года спустя — еще более близкими друг другу людьми. И вот, моей дочери там, в нашей реальности, пришлось делать тот же выбор, что и мне когда-то. Эми выбрала другой путь. Заметив, что я вновь готов ее слушать, Эми куда более спокойным тоном принялась дальше говорить.  — Я знакомилась с молодыми и не очень людьми из подходящих семей. Некоторые из них проявляли интерес ко мне, другие — интересовались лишь выгодой, которую их семья может получить от союза с нашей. В любом случае, все эти люди при более близком знакомстве оказывались крайне далеки от нужного мне образа. Эми улыбнулась, мечтательно уставившись в пламя. Сейчас она была совсем непохожа на ту девушку, которую я помнил в этой реальности. Эмили Колдуин отсюда была человеком, который все время чувствовал себя не на своем месте. Она не была самодуром и тираном, всеми силами пыталась выполнять возложенные на нее обязанности, но я видел, как тяготила ее эта ноша. Эми Кедс, сидящая сейчас рядом со мной. Чужой подери, у Эмили я видел улыбку только тогда, когда учил ее азам скрытности и самообороны.  — Корво, ты помнишь, что нам говорили на Базе про Творцов? Что эти люди могут изменять одной своей волей ткань Мироздания. При этом очень часто Мироздание слышит не формулировку желания, а его посыл. Я хотела, чтобы в моей жизни появился человек, который с радостью избавит меня от трона, при этом не навредив моей стране ни во время процесса избавления, ни после него уже во время правления. Маркус Колдуин стал той самой палочкой-выручалочкой.  — Маркус… — перед глазами все поплыло. Меня качнуло вперед, Эми вовремя схватила меня за плечи, не давая упасть. Теперь я вспомнил. Вспомнил… Маленький и вечно серьезный мальчик, который предпочитал, в отличие от драчливой и ребячливой Эми, все свободное время проводить за книгами. Ребенок, который тайком пробирался на заседания парламента, чтобы послушать, что говорят, и удовлетворить свой интерес к механизмам управления и действующим экономическим тактикам. Радость всех учителей, которые не переставали ставить его в пример Эми, которая после рождения брата окончательно отбилась от рук…  — К моменту, когда ему исполнилось семь, мне окончательно стало ясно — он, мягко скажем, не обычный человек. В общем, в один прекрасный денек я дождалась, пока он останется без нянек и гувернанток и приперла его к стенке на предмет «поговорить». Сообщила, что знаю о его принадлежности к рейнкарнатам — людям с памятью прошлых жизней, и что он должен очень веско аргументировать мне тот факт, что не принесет вреда нашему миру. Он посмотрел на меня. Дернул за альтернаторский жетон и рассмеялся. Потом сказал уже совсем другим голосом, без детских интонаций, что впервые слышит о том, чтобы База давала Наблюдателям жетоны. Я сказала, что я не Наблюдатель, а внештатник и… Слово за слово и мы разговорились. Он действительно был в прошлом королем, причем весьма неслабым. Правда, как сам он сказал, Ферелден, где он правил, существовал во времена девятого века, так что к условиям промышленной революции и нашей реальности ему адаптироваться немного тяжело. Я сказала, что если он действительно жил в Ферелдене, то он должен был знать Кайлана Тейрина. Рин рассказывала нам про свои приключения в Д-Омега89, когда у нас зашел разговор о вселенных формата магического фэнтези. В общем, оказалось, что нашего Маркуса зовут Мэрик Тейрин и что он, похоже, стал реинкарнатом из-за воздействия матери Рин — Эмилии Айхонар. Мы тогда просидели до утра. Ржали над тем, насколько, оказывается, тесно Мироздание, что в нем работает теория пяти рукопожатий. А потом я его спросила, хочет ли он забрать себе трон в будущем. Он сказал, что трон по праву мой, а он не считает себя вправе забирать чужое. А я сказала: «а что, если я сама тебе его отдам»? Рассказала ему все, как есть, о себе и обо всем, что происходило в моем мире. Объяснила, что мои умения и навыки больше подходят для какой-нибудь шпионской деятельности, да и желание у меня больше ею заниматься, а не жопу на красивом стуле протирать. И… мы решили идти к вам все объяснять. Планировали рассказать про Маркуса, объяснить, почему я не хочу и не могу оставаться во дворце… Я думала, что это будет очень легко, ведь кто, как не мой отец меня поймет и поддержит. Я надеялась, что моя мать проявит свойственное ей человеколюбие и сострадание, но вы… — Эмили отвернулась. Ее плечи задрожали, а передо мной всплыли обрывки того разговора. И собственная реакция. Мы тогда думали, что речь идет об очередном подростковом бунте. Мыслимое ли дело, подговорить брата участвовать в этом спектакле и с готовностью говорить, что он хочет стать правителем Империи в будущем вместо Эми. Мы не узнали о Маркусе, поскольку заткнули Эми рот нотациями. На ее попытки вставить хоть слово в разгневанную тираду Джессамины о долге, взвешенности решений и важности наконец-то повзрослеть уже я потребовал замолчать и дать договорить матери. Мы говорили и говорили, увещевали, уговаривали, а потом… Потом Эми сорвалась.  — Мне было так обидно и больно из-за того, что вы не разглядели самого главного. Что я уже давно повзрослела. Мне, в конце концов, уже был двадцать один год на момент этого разговора, а если не брать во внимание возраст, то… Взрослым можно назвать человека, который способен оценить последствия своих решений и принять их. Было глупостью с моей стороны сказать, что «на Базе некоторые дети уже в семь лет четко знают, чего хотят, а чего не хотят». Вы начали говорить, что это База меня испортила. Мне стало обидно, я потребовала вас заткнуться и вспомнить, что именно База, а в частности — Эл и Мира спасли нас всех, так что глупо обвинять их в чем-то. А потом… Потом мы просто орали друг на друга. Я уже не думала, что говорю, не пыталась мирно завершить диалог и прийти к какому-то компромиссу, лишь пыталась сделать вам еще больней, чем сделали вы мне. «- Я тебе так много должна, мама, я смотрю… Напомню, что я появилась на свет только потому, что ты вовремя не сдвинула ноги… Может, вообще не стоило меня рожать? Или придушить сразу после появления на свет, чтобы не было необходимости терпеть всю жизнь косые взгляды за принесенного в подоле серконского выблядка… Я не выдерживаю и отвешиваю ей пощечину. Внутри все кипит.  — О, какая у тебя реакция, отец. Единственный человек, чьи удары я не могу предотвратить, как ни стараюсь. Что же ты не был таким расторопным одиннадцать лет назад? Глядишь, не пришлось бы сотрудничать с теми, кто «дурно влияет» на твою дочь…  — Ты мне больше не дочь! — рявкаю я. Перед глазами темно. Всплывают в памяти события тех дней. Нападение на Джес, Колдридж, собственные отчаянные попытки не сойти с ума. Такие же отчаянные попытки найти своего ребенка, спасти его любой ценой, чтобы… Чтобы потом, одиннадцать лет спустя, выслушивать ЭТО?  — А ты мне не отец… — это доносится едва слышно в тот момент, когда я таки дотаскиваю упирающуюся Эми за шиворот и запираю в ее комнате. После этого я возвращаюсь к Джессамине. Мы долго говорим о том, что же пошло не так и приходим к выводу, что даже при такой ситуации говорить все то, что наговорили друг другу мы с Эми, не следует. Джес предлагает на время отправить Эми в составе дипломатической миссии куда-нибудь подальше от Гристоля, чтобы она набралась новых впечатлений и на какое-то время перестала сходить с ума от жизни в Дануолле. Но нашим планам не суждено было сбыться. Когда мы оба заходим, постучавшись в комнату дочери, то обнаруживаем идеально заправленную кровать и листочек бумаги, на котором написано: «Не ищите меня». После прочтения этих фраз Джес говорит, что в голове будто что-то щелкнуло. Я ощутил то же самое. И каждый раз, когда мы пытались отдать нашим людям приказ проверить корабли из Дануолла или поискать следы Эми в других городах, в голове словно что-то щелкало и мы не могли физически этого сделать. Это ощущение за три года все чаще повергало меня в состояние бессильной ярости. Я хотел найти ее. Я хотел снова увидеть ее, убедиться в том, что она жива и здорова, но… Но я настолько разозлил и обидел ее, что она неосознанно поставила между нами этот барьер. В том, что это было неосознанно, я был уверен — раньше Эми использовала исключительно вербальное воздействие.» Выныриваю из собственных воспоминаний, когда понимаю, что Эми трясет меня за плечо, встревоженно всматриваясь в выражение моего лица.  — Ты в порядке? Я позову Альку, она может…  — Не нужно. Не нужно, — чтобы избавиться от кома в горле, приходится прокашляться. Приняв из руки Эми платок, машинально вытираю кровь под носом. — Все нормально. По крайней мере, теперь я все помню. Эми, я понять не могу, что тогда случилось. Не раз жалел о том, что сказал тебе тогда. Хотел увидеть тебя снова и каждый раз с ужасом гнал понимание того, что ты можешь никогда не вернуться. Прости меня, слышишь? Просто прости.  — Ты меня прости, пап.  — Когда мы… Вернем все, как было, ты придешь домой?  — Башня больше не мой дом. Я не собираюсь туда возвращаться. Сердце ухнуло куда-то в пятки. Но в тот же момент лицо Эми осветилось лукавой улыбкой и она, довольно жмурясь, произнесла:  — Впрочем, думаю, что нормальная дочь все-таки должна навещать своих родителей от случая к случаю? Да и по брату я соскучилась. Думаю, что если буду уверена в том, что меня не попытаются запереть в Башне, то могу по возвращении с континента забежать на месячишко в гости. Обменяться новостями и все в таком духе.  — Когда ты возвращаешься?  — Это уже как Соколов решит.  — Соколов? Так это его экспедиция? И как он не побоялся с тобой дело иметь.  — Начнем с того, что он вообще до поры до времени не знал о том, что я заинтересована в его деле. Началось все банально — мне в руки попала крупная сумма денег и я начала думать, как бы мне ей распорядиться. Уже перебрала несколько вариантов с инвестициями, когда птички принесли на хвосте новость о том, что наш общий знакомый ищет источник финансирования. Естественно, действовать мне пришлось через третьих лиц, но так или иначе, двадцать процентов финансирования — чисто мои вложения. Кроме того, я пару раз выручила нужных людей, в связи с чем упростился поиск некоторого оборудования, да и стоить оно стало дешевле. Конечно, если бы Соколов узнал о том, кто именно ему помогает, то он бы побоялся связываться, чтобы мамин гнев на свою голову не накликать… Но он не знал. На корабль я попала через контору поиска разнорабочих, сам понимаешь — с моими способностями понравиться тем людям, которые проводили собеседование было проще, чем два пальца об асфальт. Ирдесу, кстати, тоже местечко нашлось. Сам понимаешь — Соколов не беседовал с каждым «принеси-подаем», не его уровня пташки. Все вскрылось уже на континенте при первой опасной ситуации. Антон опознал мою манеру боя, потом мы поболтали и в итоге он меня забрал к себе в ассистенты. Приключение интересное покамест, правда, пару раз мы вляпывались во всякие истории, ну да ничего особо смертельного не происходило. Ну, то есть мы пару раз заблудились в лесу, разок едва не утонули, потом нас едва не сожрала местная фауна, но в целом покамест все держится в рамках кругосветного круиза для любителей экстрима. Месяц назад мы хотели уже возвращаться, но потом прикинули, что надо еще кое-что разведать и лучше это сделать сейчас, а не потом снова собирать экспедицию через пару-тройку лет. Ну и заодно хотим набрать доказательную базу на разработку кое-какого сырья, плюс Соколов строит планы заслать меня к аборигенам, дабы наладить конкретно мирные отношения с племенами материка.  — Тебе здесь не скучно, после таких-то приключений?  — Если совсем честно — мне здесь страшно. В нашей реальности у меня были мама, Ирдес, Дауд… В этом мире Дауд погиб от рук твоей альтернативной версии, Ирдес наверняка умер во время чумы из-за подставы со стороны старших товарищей, в нашей реальности его ведь мама и Эл спасли. А мама… — Эми судорожно сглотнула. Я притянул девушку к себе, гладя по темным волосам, слипшимся от всякой укладочной дряни. — Я привыкла развлекаться в свое удовольствие. Да, признаю — часто приходилось рисковать, порой приходилось здорово раскидывать мозгами, чтобы выбраться из передряги, но… Но ни разу во всех этих передрягах не был замешан личный для меня мотив. То есть, даже если бы я вдруг не справилась с очередным заданием, то это не закончилось бы для меня чем-то фатальным. Может быть, я законченный эгоист, но я не хочу играть по таким правилам, где от моих действий зависит, вернется ли наша реальность, где мама, Ирдес и Дауд живы, или же вот этот альтернативный бред займет свое «законное» место в Мироздании.  — Не одной тебе. Задачка «добраться до главной цели, никого не убивая» — это что-то за гранью фантастики. В той, нашей реальности, когда мы действовали вместе с Элис… Без крови тогда тоже не обошлось. Я не начал крошить ни в чем не повинных людей в капусту, но всяким тварям на орехи досталось и от нас с Элис, и даже от Джес. А сейчас мы даже их тронуть в случае чего не можем.  — Можем, — упрямо произнесла Эми. И я вспомнил труп газетчика на мостовой. Эми спохватилась первой.  — Так, Корво, это все хорошо, но соловья баснями не кормят, а у этих двоих наверняка сейчас Санта-барбара похлеще нашей. Пошли на камбуз, возьмем сегодня на себя готовку.  — Пойдем, — если честно, я очень мало чем мог помочь на кухне, вот только отказаться идти значит — упустить время поболтать о том о сем за готовкой. По какому-то негласному договору мы с ней больше не возвращаемся к теме наших взаимоотношений в реальности, а также не упоминаем сложности, поджидающие на тернистом пути возвращения обратно. Вместо этого я переключаю разговор на более легкую, но достаточно важную тему.  — Ты сказала, у этих двоих какое-то выяснение отношений. В чем сложности-то? И… Я вообще не понимаю ничего. Элис говорила, что хранители — сущности. И, более того — она никогда не упоминала о том, что на этот пост кого-то назначают недобровольно.  — Элис могла об этом и не знать. А поскольку Миэй явно слишком хорошо знает, что попросить помощи — сделать себе только хуже, то он ей ничего и не сказал. Если бы Эл знала, то наверняка попыталась бы ему помочь, но так как она больше технарь и не разбирается в этих всех сущностях и их заморочках, то смогла только уловить, что Миэй — Хранитель, который, вполне логично, был на нашей стороне в ходе конфликта с Берроузом. Ну, а Алька сейчас абсолютно случайно вытянула его какой-то своей магией из бездны. Насколько я могу понять — прочитала его имя на твоей руке.  — Подожди секунду… Если он больше не Хранитель, то почему у меня магия работала на прежнем уровне после того, как он стал человеком и мы вернулись в реальный мир?  — Я не думаю, что он человек. С людьми Аля никогда не бывает столь любезна в первые часы знакомства. Что же насчет его личности в целом… Историю Альки ты знаешь. И по всем признакам, Миэю в свое время досталось не меньше, чем ей. Только он… Другой. Алька бы в отместку весь мир разнесла и камня на камне не оставила, а этот свой сохранял, берег, заботился. А сейчас это просто напуганный пятнадцатилетний ребенок. И Корво — я помню, что в здешней реальности ты его не особо любишь. Сдерживай свой характер, ладно? У Миэя и так сейчас будет много проблем, не надо ему и с этой стороны жизнь усложнять.  — Я тебя понял, — закатываю глаза. Ох уж мне эти существа со сложной жизнью. У меня она, можно подумать, была легкой, цветущей и пахла, как выражается рыжая стерва, альпийскими лугами. Кому сейчас легко, блин? Эми слишком уверенно возилась со сковородками и кастрюлями, приставив меня отмывать часть посуды до приличного состояния. Меган явно не утруждала себя соблюдением гигиены на корабле, поэтому нам придется в экстренном порядке исправлять это недоразумение.  — Готовить ты тоже у Дауда научилась?  — Я? У этого? Ага, сейчас прямо… Да если бы не я, он бы до сих пор закусывал просроченные консервы грязными овощами и радовался жизни.  — Ключевое словосочетание «радовался бы жизни». С тобой у него, смею заподозрить, этого не получалось.  — Ну, не сказать, чтобы я совсем не доставляла ему проблем, — согласилась дочь. Мы еще перебросились парой шуток и немного поговорили о Карнаке. За болтовней время пролетело незаметно, а когда наш то ли завтрак, то ли обед, был готов, Эмили оставила меня расставлять тарелки, а сама отправилась за Алькой и Миэем. Еще сказала, что немного задержится, поскольку хочет осмотреть каюту Соколова. Все-таки, ученого похитили именно оттуда и на месте преступления могли остаться какие-то улики. Меган, конечно, все осмотрела и не один раз, но у Меган нет способностей Эми. Кстати, с каютами надо будет что-то решать. Не знаю, почему Эми выбрала именно этот расклад, но меня категорически не устраивала перспектива делить комнату с женщиной. Пусть даже эта женщина — моя собственная дочь. Хотя… Идейка делить пространство с экс-чужим или Алькой мне нравилась еще меньше.