Неправильно... или? Страх бежит в реальность (Цикл «Преемница», часть 1)

Помогая размещать в трюме все наши закупки, не забываю мониторить состояние Миэя на предмет «спит-не спит». Пока спит — ничего страшного, но когда проснется — одного лучше не оставлять. Информация от Корво настораживает по двум причинам. Первое — глюки могут быть следствием всех физических нарушений. Когда полтора десятилетия питаешься хер пойми как, живешь черт знает где и при этом не обладаешь ярко выраженной паранормальной природой, такое случается. Доводилось мне встречать даже паранормальный народ со всякими отклонениями. Описывать все это можно было только нецензурной лексикой, на ребят порой уходили месяцы возни, чтобы на ноги поставить и вылечить от всякой дряни. А я сейчас не на Базе, и, кстати, медицинские знания у меня так себе. Вариант второй еще более паскудный. Миэй может видеть то, чего не видим мы. Я с детства видела истинную природу людей. Это когда человек стоит перед тобой и выглядит вполне по-человечески, а ты видишь вместо него какую-то тварь и орешь от ужаса. А тебя считают немножечко ку-ку, и убеждают тебя в этом. А ты веришь. И только потом, годы спустя, появляется человек, который объясняет тебе, что у тебя на самом деле такое восприятие, страшного в этом ничего нет и то, что ты видишь, вреда тебе не причинит. И у тебя еще месяцы уходят на то, чтобы разобраться в природе этого эффекта и научиться обращать его себе на пользу. Паскудно это потому, что сейчас я не смогу с уверенностью сказать, видит ли он что-то из-за своего состояния, или же это одно из проявлений его паранормальщинки. Впрочем… По крайней мере, я могу сейчас ему все это объяснить. Правда, лучше бы на моем месте была Рин — вот уж кто мог разъяснить доходчиво и при этом не перепугать до полусмерти. Вместе с Мэган осматриваю корабль. Капитан как-то слишком быстро привыкает и к моей паранормальщине, и к тому, что я не соответствую по мозгам и поведению своему внешнему виду. Вместе мы составляем список повреждений и «на коленке» набрасываем план починки. Часть работ будем делать во время стоянок, часть можно проводить на ходу. В любом случае — до Карнаки нам будет, чем заняться. И после прибытия в город, скорей всего, тоже. Миэй просыпается, когда я уже на полпути к каюте. Когда захожу — парень сидит на койке и обводит каюту растерянным взглядом. Причину этой растерянности понимаю интуитивно, поэтому говорю:  — Ты заснул на камбузе, Корво принес тебя сюда. Проспал часов семь или около того.  — Я… Слишком много сплю.  — Все нормально — пока не выздоровеешь, так и будешь по четырнадцать — двадцать часов в сутки дрыхнуть. А вчера мы тебя своей рыбной возней еще и умотали дополнительно.  — Вчера мне было… Наверное, весело, — Миэй снова смотрит вниз и в сторону.  — Это хорошо. Сейчас как себя чувствуешь?  — Корво ведь уже рассказал, что… — мальчик прикусывает нижнюю губу и отворачивается, обхватывая себя руками.  — Миэй, — я легко спрыгиваю со стола и оказываюсь на койке у него за спиной. Провожу ладонью по торчащим позвонкам. Кожа да кости, ходячее анатомическое пособие прямо-таки… — Я не собираюсь заставлять тебя рассказывать мне что-то. И не собираюсь тебя как-то изводить, ну там психом обзывать и все в таком духе. Но я должна тебя предупредить: то, что ты видишь, может быть не просто глюком. И, если честно, мне бы хотелось больше выяснить о природе этого явления, но без твоего взаимодействия это будет сделать… невозможно.  — Я… не могу об этом рассказывать. Знаю, как вы все… Воспримете, когда узнаете. Я… не хочу. Вы все отличаетесь. Но вы — все, что у меня есть. Не хочу видеть презрение еще и в ваших глазах. Лучше пусть все остается, как есть.  — Миэй, никто тебя не будет… — начала было я, но парень меня перебил.  — Я знаю, как ты относишься к таким, как я. И я знаю, как ты таких, как я, называешь. Не хочу этого слышать в свой адрес, — мальчик дернул плечами, словно заставляя меня убрать руку.  — Ладно, оставим этот разговор… Просто я тебе напоследок кое-что хочу сказать. Есть такая вещь — называется личные мотивы и личные привязки. Я терпеть не могу парагонисто-паладинистых персонажей, которые пропагандируют направо-налево культ любви и всепрощения. И вот — моя мать один из таких персонажей, и так получается, что она один из немногих близких мне людей, а следовательно — с той стороной ее личности, которая мне непонятна и даже неприятна, приходится мириться. Не в последнюю очередь потому, что будь она другой, такой, как я — и некая Альма Уэйд подохла бы еще в шестилетнем возрасте. Я терпеть не могу тех, кто мельтешит у меня перед глазами, иносказательно выражается и копается в моей голове, как у себя дома. Та-дамс, такое существо оказывается моим братом, мы живем с ним в одной квартире и, черт подери, если не обращать внимание на эту его черту, то он оказывается весьма классным парнем. В организации, где я работаю, есть масса правил и запретов, выполнение которых мне кажется чем-то глупым. Но я там работаю и живу, мне нравится на Базе, там куча друзей, классная учебка, семья и… Поневоле я играю по базовским правилам, типа перевоспитываюсь и усмиряю свою избыточную кровожадность. Ну, например, если мне скажут, что вот этого вот козла, к которому у меня личные счеты, надо не казнить с особой жестокостью на месте, а притащить к нашим Дознавателям, то делать нехер — придется ограничиться только переломом части конечностей «при задержании». Да и знаешь… Я ведь тоже не идеал, а меня терпят, дружат со мной, любят… Я это к тому, что… Даже если я назвала как-то там людей определенного типа, то вполне вероятно, что конкретно для тебя я сделаю исключение из-за личной симпатии. Ладно, завязываю с расспросами, передумаешь — скажешь. Пойду еды притащу. Да, это была моя маленькая слабость — жрать чуть ли не в кровати. И, кажется, к этой нехорошей привычке я приучаю собрата. Впрочем, поскольку вреда от этого никому нет, угрызениями совести можно не терзаться. В связи с этим возвращаюсь я обратно через пять минут, нагруженная двумя тарелками овощей и графином с яблочным компотом. Глаза Миэя при виде всего этого богатства загораются радостным блеском. Эх, как мало надо человеку для счастья, прав был некий Маслоу или как его там… Ужин проходит в атмосфере полной тишины и треска за ушами. Днем мы перехватили по какому-то пирогу с сомнительного качества мясом, а когда прибыли на «Падший дом» — слишком долго занимались разбором груза. В итоге я успела зверски проголодаться. А с Миэем так вообще все понятно. Кстати! Едва я собираюсь встать с койки и пробежаться за обновками, как дверь каюты открывается и на пороге появляется Эми. Подруга одета в темную кожаную куртку с множеством карманов, на голове у нее капюшон. Мелом сделаны разметки, судя по всему, для карманов.  — Со всей этой морокой мы абсолютно забыли разобрать обновки. Как я? Подруга прокрутилась вокруг своей оси на одной ноге, после чего кинула нам с Миэем по свертку. Я свой поймала на лету, а парень не успел сориентироваться, в связи с чем тюк с вещами оказался на койке рядом с ним.  — Упс, пардон. Я уже разбаловалась и привыкла, что у народа обалденная реакция…  — У меня нет. Тебе трудно представить что-то подобное, верно, Эмили Колдуин? Что существуют люди, которые неспособны ловить летящие в их сторону вещи. Что есть кто-то, неспособный даже нормально почистить рыбу и… — начал было он повышать голос.  — Миэй, ты чего? — Эми села рядом с ним, беря парнишку за плечи и разворачивая лицом к себе. — Ну-ка, посмотри на меня. Что происходит? Мы тебя чем-то обидели? Боевой задор тут же уходит в ноль. Он снова пытается отвести взгляд в сторону и едва слышно бормочет.  — Нет. Я лишь… Я просто… Не понимаю.  — Чего ты не понимаешь? Аль, я что-то пропустила? «Я спросила у него, что за людей он видел в глюках, он не захотел рассказывать. Аргументировал тем, что если мы узнаем о его прошлом, то будем его презирать», — вкратце посвятила Эми я в курс дела. Девушка наклонила голову чуть набок — видимо, сопоставляла уже узнанную информацию с только что полученными сведениями. По прошествии двух секунд Эми опустилась на корточки перед мальчишкой, беря его руки в свои.  — Малыш, посмотри на меня, — не знаю, почему, но Миэй выполняет эту… просьбу? Или приказ? Сейчас очень сложно понять, что именно звучит в ее голосе. — Я хоть когда-нибудь обидела слабого? Может быть, я без причины унижала другого человека? Знаешь, Алька самая агрессивная из нас, но даже ее хватает только на саркастичные высказывания о ситуациях, когда люди не хотят постоять за себя. Ну так у нее еще детский максимализм в жопе играет, глядишь — перерастет. «Эй!» «На правду не обижаются, не мешай».  — Я тогда забрел туда, куда не следовало. Сложно разбирать, куда идешь, когда у тебя едва хватает сил переставлять ноги. И они меня схватили. Культисты. Они решили дать этому миру того, кого твоя организация называет «хранителями». Я плохо понимал, что происходит, но догадывался, что… Что они со мной сделают что-то плохое — убьют, или что похуже… Я пытался сбежать. Не смог. Потом они принесли меня в жертву. Особым ножом, на особом месте. Я оказался в заточении. В Бездне. Тот ритуал… Забрал мое имя. Вынудил вечно скитаться в Бездне, быть проводником между подмиром и физической реальностью. И знаете что? — Миэй стиснул зубы и запрокинул голову, глядя на потолок каюты. — Пятнадцать лет назад ты мне сказала, что выбор на самом деле есть всегда, просто трусы боятся его сделать. А ты сейчас наверняка думаешь о том, что я мог бы попросить помощи у твоего отца, когда он заглядывал в этот мир, или у той же Элис. Вот только знаете, моя жизнь очень быстро избавила меня от всяких иллюзий. В Бездне я был в клетке, да. Навечно заточен скитаться во тьме, лишь изредка появляясь в физическом мире. Для вас обеих это, наверное, что-то ужасное — бесконечный холод, тьма без солнечного света, отсутствие друзей… Можно подумать, в моей жизни до этого было все радужно и светло, можно подумать, что… По крайней мере, меня нельзя было убить. Мне не нужно было думать, забьют ли меня сапогами сегодня, или же я сам сдохну от голода через пару дней. Мне не было больно… страшно. И еще я знал, что… Окажись я вне Бездны, стань снова человеком… Кому я нужен вот такой? Делать ничего не умею, даже пройти десяток метров — целая проблема. И да, я не такой, как вы. Прирожденные бойцы, даже умерли бы с гордо поднятыми головами. А я был готов в ногах у них валяться, только бы меня отпустили. Вы бы сразу сбежали от новых помощников, не захотели быть обузой. А я хотел уйти в порту, но потом… Испугался, что снова окажусь на улице, упаду где-нибудь и… и остался. Вы ведь водитесь только с себе подобными, собираетесь в эти свои группировки, команды, отряды… Просто зачем вам лишний балласт? Зачем вы разыгрываете вот это вот дружелюбие, заботитесь, когда… Что вам от меня нужно? Да, я трус, тот самый слабак, который не сможет за себя постоять, об которого все всегда будут вытирать ноги. Так для чего… Зачем… Ненавижу вас! Вскочив на ноги, Миэй оттолкнул от себя Эми. Та, не удержав равновесия, полетела спиной на меня, в результате чего я тоже грохнулась на пол. Вскочили мы быстро, но мальчишка уже успел убежать.  — Это что было? — уточнила у меня Эмили.  — Можно подумать, я сама поняла… Пойдем искать?  — А надо? — с сомнением спросила у меня подруга. — По всем признакам, его нужно оставить в покое на какое-то время, а потом уже вернуться к этому разговору, когда его эмоции поутихнут малость.  — Меня беспокоит его состояние. Что, если он опять в отключке грохнется?  — Мда… Об этом я не подумала. Давай просто найдем и понаблюдаем со стороны, чтобы если что вдруг случится — помочь?  — Давай, — приняла к действию план Эми я. Обыскивать корабль мы начали с машинного отделения. Миэй нашелся практически сразу — парнишка сидел между завалами из ящиков и… плакал? Блять, вот что сразу-то слезы лить, что мы такого ему сказали или сделали? Хорошо родственничек устроился — сам всех напихал, наорал, и мы еще и виноваты остались… Наверное, мое обиженное пыхтение услышала Эми, поскольку обняла меня сзади за плечи и по телепатическому каналу произнесла: «Аль, у него ведь психика поломанная к этим вашим чертям собачьим. Если бы я знала, что он так сорвется, то… Мне он казался поспокойней». «Ага, поспокойней, как же. Это народ вроде меня весь такой из себя, рубаха-человеки, душа нараспашку. Миэй больше на тебя похож — скрытный, зараза, а все эмоции давит до последнего, пока крышу сносить не начнет».  — Это кто тут мне пытается соплями запасной двигатель починить? — раздается голос со стороны входа. Мы с Эми сразу же проходим чуть вперед, оказываясь среди ящиков так, чтобы нас не видели ни Миэй, ни капитан корабля. — Салага, ты что тут ревешь сидишь? Миэй молчал.  — Ага, смотрю, язычок опять проглотил от радости при виде красоты моей неземной. Пошли отсюда, тонко чувствующая натура, отмороженная жопа твоих проблем, как мне подсказывает интуиция, не решит.  — Я не хочу…  — Да кто тебя спрашивает-то? Сказала — пошли, значит — пошли, — женщина единственной рукой легко подняла Миэя с пола за ворот куртки и, не слушая жалобный треск ткани, потащила пацана за собой. Мы с Эми только переглянулись. Я не стала говорить, что мне сейчас Меган (ну или Билли Лерк, если верить ее памяти о настоящих личных данных) напомнила мою мать. Та тоже любит в чувство людей шокотерапией приводить. Скрываясь в тени, мы последовали за парочкой до дверей кают-компаний. И, собственно, под этой дверью и остались, поскольку на глаза попадаться не хотелось, а слышно все было очень хорошо.  — Ну, так в чем проблема? Хотя я вообще не понимаю, какие проблемы у тебя могут быть с такими друзьями.  — Мы не друзья. Верней, я не… Я не знаю, кто я для них. И не знаю, зачем я им.  — А язык в заднице потерялся, чтобы спросить? — судя по всему, Меган в этот момент криво усмехнулась.  — По-твоему, это так просто?  — Конечно, сидеть и лить сопли о том, как все плохо, намного проще.  — Да. Потому что я знаю, что они мне скажут. Знаю и… и боюсь это услышать.  — Парнишка, ты что — сам Чужой? — хриплый смех Меган выразил ее удовольствие от собственной шутки. — Что-то мне подсказывает, что даже он не знает, какая дрянь варится в мозгах у твоих дружков. Если бы ты еще сказал, что знаешь, что скажет Аттано — хоть как-то бы поверила, но девчонки обе без царя в голове. «Но-но-но, там шиза и тараканы, для царя места не осталось», — фыркнула мне Эми по телепатической связи. Я чуть не прыснула.  — Может, ты и права. Я… Не знаю, что мне делать. Совершенно не знаю.  — Начни делать хоть что-нибудь, а там в процессе дело немного, да прояснится. Пошла я спать, парень. Не вешай нос. Скрипнула дверь капитанской каюты, а потом ключ повернулся в замке. Переглянувшись друг с другом, мы с Эми зашли в кают компанию. Эми уселась на стул напротив Миэя, а я — приземлилась на стол за его спиной.  — Вы все слышали.  — Папины гены — люблю греть уши у замочных скважин, — не стала отрицать Эми. Миэй молчал. Я подвинулась поближе и положила руку ему на плечо. Собрат вздрогнул.  — Я не кусаюсь, успокойся, — фыркнула я, но руку уже было собралась убрать.  — Я не…  — Эх, ребенок-ребенок… Накрутил себе в башке чего-то, нервов не один клубок намотал, — Эми достала из кармана платок и, налив на него воды из стоящего на столе стакана, принялась стирать с лица Миэя подсохшие следы слез. — Вот что в твоих мозгах творится, объясни на милость? Впрочем нет, не надо, я не хочу знать, потому что это явно убьет мою не особо крепкую психику окончательно. Мне своих тараканов хватает. Ну вот, порядок. Успокоился?  — Да.  — Дать бы тебе в лоб хорошенько. Ладно, из этой какого-то монстрину невменямного сделал, она полжизни соответствующую репутацию всеми силами нарабатывает, ну, а меня-то за что, сволочь? Вроде никогда себя не вела, как скотина бессердечная. И, кстати, не помню, чтобы мы поднимали вопрос о твоем уходе. Пока не оклемаешься окончательно — остаешься с нами. Чем тебе заняться — разберемся. Не умеешь — научим, поможем, чем сможем. А культистам твоим шею намылим, если к тебе сунутся, хоть в живом виде, хоть в мертвом.  — Нам же нельзя убивать, — шмыгнул носом Миэй.  — Ну, а по теме жестокой нейтрализации противника до того состояния, когда он, даже будучи живым, ничего сделать тебе не сможет, ты пообщайся вон, с мелкой. Хотя нет, сейчас лучше не общайся, она у нас кровожадная, еще перепугает ребенка своими садистскими наклонностями.  — Она добрая. Зря я в этот момент глотнула водички. Потому что я ей благополучно поперхнулась и, не удержав равновесия, полетела со стола на пол.  — Поняла, подружка? Ты добрая, оказывается. Миэй, если Алька добрая, то кто же тогда злой.  — Злые могут ударить просто потому, что ты попался им под руку, даже если ни в чем не виноват. А она просто очень мстительная. Это другое… — пробормотал мальчик.  — Тьфу, блять, ну хоть один разницу понимает. Ты, главное, никому об этом не трепись, а то я столько лет репутацию зарабатывала, старалась. На лице мальчика снова мелькнули зачатки улыбки. А потом он зажмурился и помотал головой из стороны в сторону.  — Все в порядке? — Эми не улавливает изменение сердечного ритма так, как я, но замечает, что с парнем творится что-то не то.  — Голова немного кружится. Я… Можно пойти лечь?  — Мы проводим, — Эмили без лишних разговоров подхватывает паренька на руки. Тот пытается возмущенно брыкаться, но подруга только фыркает и держит его крепче. Я нетягловым хвостиком плетусь следом за ним, поскольку помочь сейчас чисто физически ничем не могу. Нет, телекинезом можно подхватить человека, но я же случайно и кости переломать могу от избытка чувств. Эми это знает. Две минуты спустя паренек уложен под открытым люком, напоен водичкой и в меру наших с Эми сил успокоен.  — Странно так… Иногда все совсем нормально, как раньше никогда не было, а потом…  — Миэй, то, что с тобой творится, за пару-тройку дней не пройдет.  — А за две недели? Мы ведь будем в Карнаке через две недели.  — И что? В город прогуляться хочешь?  — Наверное, да. Я ведь… не могу всю жизнь сидеть здесь, верно?  — Всю жизнь — нет. Месячишко — да. А прогуляться мы тебя сводим, обещаю, свежий воздух полезен. Мозги проветривает, чтобы в них всякие дурные идеи не задерживались и психику не портили. Эми, улыбнувшись, указательным пальцем щелкает мальчика по носу. А потом смотрит на свою руку. Ее лицо искажается в странной гримасе. Миэй, заметив это, протягивает дрожащую от слабости руку и накрывает ей кулак девушки.  — Он жив. Я не знаю, реальный, или альтернативный, но он жив.  — Где он? — Эми смотрит на мальчика так, будто он может дать ответы на все важные вопросы в ее жизни. Впрочем, вопрос про Дауда для нее важен. Успела сдружиться с ним, лиса черно-бурая…  — Я не знаю, прости. Но я… Чувствую. Он же Отмеченный.  — Хочешь его найти? — уточнила я у Эми.  — Только если это тот Дауд, которого я знаю, а не какое-то альтернативное нечто. Я ведь… Помню, каким он был в нашу первую встречу, — Эми мрачно нахмурилась. — Того Дауда я видеть… не хочу. Я фыркнула. Да уж, альтернатива — это вам не хухры-мухры. Я помню, что было с моими знакомыми, когда Игрок запустил перезапись реальности и едва не пустил под откос все Мироздание. Врагу подобного не пожелаю, правда. А Эми, как ни крути, мой друг. Так что, Мироздание, ты, конечно, бяка, но пусть Дауд будет «реальным», пожалуйста. Я даже согласна хорошо себя вести. Неделю.  — Кстати, держи. Весь сыр-бор загорелся, так и не разобрал обновки. О, да, наша принцесса, да не вспомнила бы первой о шмотках. Миэй смотрит на кулек с вещами, который до сих пор лежит рядом с койкой.  — Это… Мне? Мы переглядываемся.  — Тебе, открывай уже, — отзываемся в один голос. Мальчик достает из сумки штаны и куртку. Мы такими затарились на всех. Не сказать, чтобы это было желание ходить в униформе, просто другого приличного шмотья, подходящего для наших целей, в округе не нашлось.  — У меня же есть уже одежда.  — Миэй, открываю секрет, одежду иногда надо менять.  — И желательно стирать, — мы снова рассмеялись. Мальчик тем временем достал из сумки сапоги и уже собирался отбросить в сторону сумку, когда понял, что она не пустая. На свет появились короткий меч и наручный дротикомет.  — Ну как, нравится? — влезла я с вопросом. Меч я выбирала часа полтора, наверное. А Эми столько же времени подгоняла метательное приспособление.  — Это… мне? — словно глазам своим не веря, спросил Миэй.  — Что-то не так? — настороженно спросила подруга. Мы озадаченно переглянулись, поскольку не рассчитывали на такую реакцию.  — До того, как я… Я всегда мечтал, что будь у меня что-то такое, я бы смог… Спасибо. Теперь я смогу себя защитить. Наверное, — Миэй бледно улыбнулся, вытянув вперед руку. Не прошло и трех секунд, как пальцы начали трястись.  — Я тебе уже говорила — не забивай себе этим голову. На ноги встанешь — научим тебя и мечом махать, и промеж глаз разрывные болты всяким мудакам всаживать.  — Разрывные нельзя, — Миэй впервые в жизни широко улыбнулся, осторожно поглаживая пальцами рукоятку меча.  — Можно снотворные. Только не промеж глаз, а промеж ног. Нелетально, но незабываемые ощущения противнику гарантированы, я не раз это проверяла, — утешила нас Эми. Она еще немного сидит с Миэем и о чем-то тихо болтает. Я не слушаю. Все-таки, спать тоже надо, хотя бы иногда. А на столе вполне удобно. Правда, мы купили несколько коек на всякий случай, но возиться с их установкой сегодня уже не хотелось.