Коконнат

      Конечно, в наше время трехполой людской расой уже никого не удивить. Но представляете, насколько были поражены разведчики объединенной Конфедерации Вольных миров, которые почти сто лет назад вновь открывали забытые планеты и обнаружили на одной из них трехполую расу, да еще и проходящую метаморфоз в коконах? Местные не любят подобных аналогий, но это как если бы люди были насекомыми, то жители Коконната проходили бы полное превращение – в отличие от неполного у нас, двуполых. То есть в стадии развития коконнатян присутствует стадия куколки или кокона.       Земля пережила много потрясений за последние несколько сотен лет – экологические катастрофы, перенаселение, мародерские войны, почти триста лет регресса, когда прекратились полеты в космос, и те планеты, которые уже успели освоить земляне, развивались в полнейшей изоляции.       Когда Человечество немного повзрослело и людям, наконец, надоело уничтожать друг друга, уже именно эти планеты, которые из колоний давно превратились в самостоятельные, занимались спасением и восстановлением Старой Земли. Была создана Конфедерация, первоначально объединившая пять основных планет Галактики, и уже позже, постепенно, присоединившая еще три десятка. Снова начались исследования ближнего и дальнего космоса – планеты, колонизованные почти четыреста лет назад, открывались конфедератами заново, будто впервые.       На Эдеме тоже живет трехполая раса, созданная одним из тамошних первопоселенцев – генетиком Аароном Готлибом*. Готлиб по одной ему известной технологии видоизменил генотип людей так, что убрал из него почти все мутантные гены и создал три расы: альф с набором половых хромосом Х(А)y, омег с Х(α)y и бет Х(А)Х(α). То есть альфы и омеги – генетически мужчины, просто в клетках эдемцев существует два вида Х-хромосом, одна из которых укорочена, и омеги, в отличие от альф, но так же, как и беты, могут вынашивать и рожать детей и даже выкармливать их молоком. Чем в основном и занимаются традиционно, тогда как альфы и беты получают образование и выстраивают карьеру.       Схожая картинка получилась и на Коконнате – беты внешне и генетически женщины, альфы и омеги – мужчины, но молодые альфы и омеги Коконната по вторичным половым признакам одинаковы – их половые различия становятся очевидны только после коконизации, которая происходит примерно в восемнадцати-двадцатилетнем возрасте, а до этого определить, кто есть кто, практически невозможно. Их Х-хромосомы тоже отличаются, но не по внешнему виду, а по набору генов, и под микроскопом их рассматривать, выискивая разницу, бесполезно.       Трехполую расу Коконната создал тоже ученый, пришедший к этому независимо от Готлиба. Он хотел, чтобы новорожденные дети быстрее получали местный иммунитет, хотел избавить Человечество от мутантных генов, и намерения его были, в общем-то, благими. Но и ему не удалось избежать побочных эффектов: люди стали трехполыми, разделенными на альф, бет и омег, как и на Эдеме. Иммунитет у них оказался, как и хотел ученый, убойным. Зато для полного превращения всем местным необходимо пройти стадию кокона. Почему так получилось, не совсем ясно: быть может, это местная мутация – так сказать, местное приспособление к условиям конкретной планеты. А по другим источникам, этот умелец от генетики взял какие-то гены животных с Коконната, чтобы побыстрее получить у новорожденных стойкий иммунитет к местным болезням, и поэтому произошел такой уникальный сбой. Второе выглядит очень даже убедительно, поскольку на Коконнате почти все животные тоже проходят стадию кокона, даже высшие позвоночные – наземные и подводные. Но жители Коконната, несомненно, люди – во всех смыслах и со всеми правами и свободами, принятыми в Вольных мирах. Не животные и не трансгены, как иногда называют их в прессе, поскольку для их создания брались не клетки и даже не хромосомы, а только отдельные гены или их фрагменты. И это было не скрещивание с животными – люди по-прежнему не скрещиваются ни с одним животным, даже разные расы людей не скрещиваются между собой – двуполые не скрещиваются с жителями Эдема, а трехполые эдемцы не дают потомства с трехполыми коконнатянами. Каковы бы ни были методы, которыми получены коконнатяне и каковы бы ни были мотивы создавшего их ученого, но получилось то, что получилось, и теперь уже не важно ничто, кроме последствий.

***

      А последствия оказались такими, что разведка Конфедерации, наткнувшись в прошлом столетии на населенный Коконнат, причем населенный явно человеческими существами, была, тем не менее, в полнейшем замешательстве от того, насколько эти люди в некоторых аспектах не похожи ни на потомков землян, ни на местное население Эдема. Внешне коконнатяне – вполне себе люди, мужчины и женщины. Но, чтобы стать взрослыми, они должны в определенное время, запрограммированное генами, залечь в спячку, образовав вокруг себя кокон из отставшей от остальных тканей и уплотнившейся собственной кожи, словно водяной матрац, наполненной плазмой, пробыть в таком состоянии около четырех месяцев и, прорвав оболочку, выйти уже полностью сформированными особями, способными к рождению потомства.       Или не выйти. Смертность во время коконизации или, как еще называют, преобразования или метаморфоза, сто лет назад была очень высокой – до десяти процентов от всего количества кандидатов. Отправляя детей на трансформацию, родители прощались с ними, а богатые наследники писали завещания. В таких семьях плач стоял, как по покойнику.       Конфедерация же, едва разобравшись в процессе и бросив на научные и медицинские исследования лучших специалистов, до определенной степени решила эту проблему. Но лишь до определенной степени. Теперь трансформации на Коконнате не проходят бесконтрольно – для коконизации построены специальные медицинские центры, которые называют комплексы или коконарии. Коконарии оборудованы удобными индивидуальными капсулами, а также всем необходимым для реабилитации после превращения, и надежно изолированы от внешнего мира. В капсулах поддерживается оптимальная температура и влажность, подается дополнительный кислород. Воздух в комплексах очищается от нежелательных примесей и микроорганизмов – иммунитет местных жителей сильный, но во время коконизации он может дать сбой, а на ослабленный организм тут же набросятся желающие поживиться, поэтому даже такая мера предосторожности не считается лишней. Еще эти капсулы снабжены определенным набором приборов для слежения за состоянием того, кто находится внутри. Правда, в сам процесс специалисты вмешиваются редко: по конвенции, принятой для жителей Коконната, дабы не закреплять среди местного генотипа нежелательные мутации и улучшать расу, особи, проходящие коконизацию, должны самостоятельно завершить весь процесс – от начала и до конца. И лишь на последней стадии, когда особь уже готова выйти из кокона, ей слегка могут помочь специалисты. Особь, не способная завершить процесс самостоятельно, подлежит выбраковке, то есть не допускается к дальнейшему размножению, ну, или погибает в процессе трансформации. Вмешиваться в судьбу таких особей запрещено – так говорит закон. Может, это и кажется негуманным, но местные власти, наученные горьким опытом Старой Земли, сделали собственные, довольно жесткие выводы: никто не хочет повторения судьбы землян, которые, стремясь сохранить жизнь абсолютно всем младенцам – недоношенным, ослабленным, генетически неполноценным, доигрались в богов до такой степени, что через несколько поколений почти утратили способность к самостоятельному размножению и вынашиванию детей. Поэтому ЮНЕСКО, одной из задач которой является сохранение чистоты и здоровья редких людских рас, пятьдесят лет назад приняла международную конвенцию, где оговаривался пункт о невмешательстве в процесс человеческого метаморфоза. Местные активисты эту инициативу поддержали и добились ратификации этой конвенции на Коконнате.       Но, даже несмотря на такую оговорку в законах, смертность во время коконизации в последние десятилетия стала предельно низкой, составляет меньше процента и носит, скорее, случайный характер. Этому, кроме создания современных комплексов, способствуют всестороннее просвещение, медицинская и психологическая подготовка молодых людей, готовящихся к метаморфозу, государственная поддержка семей с такими кандидатами, различные программы и тренинги.       А еще то, что такие трансформации не идут когда попало и где попало, а происходят примерно один раз в пять лет, но в общепланетарном масштабе. Во время этого события закрываются все школы и ВУЗы, не работают те предприятия и организации, которые возможно закрыть, отменяются все массовые мероприятия вроде чемпионатов и олимпиад. И в обязательном порядке дается полугодовой отпуск одному из членов семьи кандидата, чтобы отец, мать, старший брат или тетушка могли быть рядом с подростком в этот важнейший для него или для нее период жизни. На это время мобилизуются все медработники и психологи, лучшие техники и электронщики Коконната, а также на конкурсной основе нанимаются лучшие специалисты с других планет, приглашаются независимые наблюдатели, журналисты, туристические группы, студенты-практиканты. Короче, это событие приобретает воистину межгалактический масштаб и привлекает всеобщее внимание, ведь оно определяет судьбу целой планеты на ближайшее пятилетие.

***

      Что же представляет собой «массовая коконизация»?       Если коротко, была разработана система, когда молодых людей, у которых начинают проявляться гормональные, физиологические, анатомические и прочие признаки приближения метаморфоза, берут под жесткий контроль. Если они попадают под ближайшую массовую коконизацию, то их быстро и всесторонне готовят – подбирают индивидуальную диету, способствующую набору веса, необходимого для последующего четырехмесячного голодания, тщательно проверяют работу всех систем и органов, устойчивость психики и т.д. Если необходимо, корректируют гормональный уровень, чтобы к дате изоляции комплексов и закрытия капсул с кандидатами в них, молодой человек или девушка были полностью готовы к метаморфозу.       Если же подросток не попадает в нынешнюю массовую коконизацию и гормональные сдвиги начинаются после закрытия комплексов от внешнего мира или, например, еще позже, через год, два или три, то есть между этими массовыми волнами, то такого молодого человека берут на контроль семейные доктора. Тогда процесс необходимо притормозить гормонами и специально разработанными медицинскими препаратами, чтобы он приостановился до следующей волны коконизации, когда молодому человеку или девушке смогут оказать помощь лучшие специалисты Конфедерации – в одном из комплексов.       Чем дольше держат кандидата на таких тормозящих гормонах, тем хуже. Но это все равно лучше, чем позволить процессу идти бесконтрольно, как сто лет назад, и длительность отсрочки в четыре-четыре с половиной года все равно считается приемлемой. В обиходе за такими кандидатами, которых продержали на гормонах несколько лет, закрепилось прозвище «переспелки». Смертность «переспелок» внутри комплексов не выше, чем у тех кандидатов, которых держали на гормонах всего несколько недель.       Ну, или выше несущественно…

***

      Правда, все же следует подчеркнуть, что таким молодым людям, как Джаред, которым до массовой волны осталось около месяца, все же придется легче, чем другим. Главное, чтобы парень успел набрать вес, дабы не выйти из капсулы после метаморфоза полупрозрачным скелетом, и чтобы его органы после преобразования были здоровы, потому что нагрузка на сердце, легкие, печень и почки в это время идет колоссальная!       А вот Дженсену придется туго. Первые изменения у него были замечены еще до предыдущей массовой волны – почти пять лет назад, то есть он мог попасть в одну волну с Джошем и старшим братом Джареда – Джеффри. И уже тогда семейный доктор Эклзов настоятельно рекомендовал Донне начать подготовку мальчика к коконизации.       Но тут неожиданно заартачился сам Дженсен. Уперся и ни в какую! Не пойду и все! А поскольку признаки не были слишком явными, доктор тоже рискнул подождать до следующей волны.       - Ничего, не переживайте, – успокаивал он Донну, – Дженсен скорее всего омега – я догадываюсь об этом по некоторым косвенным признакам. Омеги более выносливы, чем альфы. Он выдержит – я здесь, чтобы позаботиться об этом. Вашей задачей как матери будет следить за четким соблюдением графика приема назначенных мною медикаментов. И, конечно, ежемесячно привозить мальчика в клинику на контроль. А еще при любых подозрениях на нарушение течения процесса – сразу ко мне! Звоните в любое время дня и ночи, миссис Эклз! Или сразу везите Дженни ко мне. Запомните?       Конечно, она запомнит, потому что речь идет о ее сыне…

***

      Но все оказалось сложнее, чем Донна предполагала. Дело в том, что во время внутриутробного развития у мальчиков Коконната закладываются все половые органы – и мужские, и женские, но у омег во время метаморфоза какие-то гены дают сигнал влагалищу, яичникам и матке развиться, а мужские органы остаются на стадии недоразвития. У альф же происходит с точностью до наоборот: в зачаточном состоянии остаются яичники, затягивается влагалище, зато увеличиваются яички и развиваются лакуны в основании пениса, которые открываются перед оргазмом, наполняясь кровью и становясь тем самым знаменитым узлом, о котором наслышаны все народы всей Конфедерации. Провести генетический анализ можно, но, во-первых, он не входит в государственную программу по поддержке семей с кандидатами на коконизацию и стоит очень дорого, а во-вторых, такой анализ запрещен законом, кроме случаев, когда наблюдается сбой в развитии и суд постановляет определить принадлежность особи к полу с помощью исследования генов. Но это решение принимается только в исключительных случаях. Во всех остальных случаях пол мальчика остается загадкой и для родителей, и для самого мальчика, и даже для семейного доктора вплоть до момента выхода преобразованного из кокона. Зато считается, что так меньше проявляется дискриминация: мальчики воспитываются как мальчики, а не как альфы и омеги, так как в прошлом омег несколько притесняли по половому признаку. Мол, зачем омеге образование или руководящая должность – омега все равно погрязнет в пеленках-кашках-распашонках и бесконечных беременностях-родах-кормлениях-больничных? Пусть и сидит дома – не занимает место тех альф и бет, которые могли бы получить хорошее образование и достичь карьерных высот. Беты, конечно, тоже рожают, но мало кто из них выбирает домашний очаг – на это есть омеги.       Поэтому и получалось, что Донна Эклз не знала, кем родился ее средний сын. Все почти в один голос прочили ему судьбу омеги, даже вон семейный доктор почти уверен в этом. Маленький Дженсен был похож на ангелочка – прехорошенький, большеглазый, светленький, с длиннющими ресницами и пухлыми губами. И кожа у него была тоньше, чем у Джоша, и попочка круглее, и пахло от него слаще. Соседки ахали и причитали:       - Какой хорошенький будет омежка! – твердили хором. Завидовали: – Подрастет – такого себе альфу отхватит – закачаешься!..       Миссис Эклз млела от похвал. Она была бы не против – Джошуа вышел из комплекса альфой, тогда пусть второй сын будет омегой, да еще и таким симпатичным. Почему бы и нет! Донне, конечно, изначально было не очень важно, кто ее сыновья, лишь бы были здоровыми и счастливыми, но многие отцы мечтают о первенце-альфе…       Поначалу было еще ничего – матери надо было только следить за тем, чтобы Дженни вовремя принимал лекарства. А старший сын в эти первые месяцы находился в одном из комплексов и в то время судьба старшего сына волновала Донну гораздо сильнее. Джоша продержали на гормонах около двух лет, его метаморфоз прошел без осложнений и Донна постепенно успокаивалась и насчет Дженсена. Там же, после метаморфоза, как и многие его соплеменники, Джош нашел себе бету и вышел из комплекса почти уже женатым человеком. Теперь, по прошествии четырех с половиной лет, Эли Эклз беременна вторым ребенком Джоша. Донна надеялась, что примерно так же будет и с Дженсеном – легко и просто.       Но на деле все пошло гораздо сложнее. Четыре года на гормонах – это очень много, и Донна, порой, теперь жалела, что не настояла тогда, не переубедила. На худой конец, не поставила ультиматум Дженсену, чтобы он прошел метаморфоз вместе с Джошуа.       Правда, этот номер с Дженсеном вряд ли прокатил бы: Дженни только с виду спокойный и покладистый омега, а как заупрямится, даст фору двум альфам! А со временем стало еще сложнее: теперь, по прошествии четырех лет, это уже был совсем другой человек. И дело не только в том, что сыну уже не восемнадцать и он давно не обязан слушаться старших. Постепенно Дженсен забросил все, кроме учебы – спорт, музыку, друзей. Картинку дополняли стокилограммовый вес, одутловатое лицо, прыщи и грудь первого размера. От внешней привлекательности и от прежнего ангелочка в нынешнем Дженни почти ничего не осталось, и Дженсен от таких изменений сильно комплексовал – стал замкнутым, дичился незнакомых людей, да и со знакомыми не сильно контактировал, а на любое замечание в сторону своей внешности, даже нейтральное, хмурился и спешил поскорее завершить разговор. И характер сына тоже испортился – теперь своим упрямством и капризами он доводил, порой, до белого каления всю семью.       До бешенства доводил! Донна понимала, что мальчику трудно и что это все гормоны, но что она могла поделать? До следующей массовой коконизации надо было потерпеть – другого выхода не было. Она могла только постараться помочь сыну выдержать этот непростой в его жизни период. Чем она и занималась все эти годы.       Вот и сегодня Донна вздохнула, постояла в коридоре, набираясь терпения. Успокоив дыхание, постучалась в комнату сына и услышала привычно-недовольное:       - Ну кто там еще!       Вошла: Дженсен лежал на кровати лицом к стене. Донна присела рядом, погладила сына по мягкому боку. Дженсен вздрогнул – прикосновения к коже становились для него все мучительней – чувствительность в последнее время зашкаливала! А еще его сегодня рвало после ужина. Говорить не хотелось.       - Как ты, сынок? – спрашивала Донна участливо.       Дженс понимал, что она волнуется искренне, но все равно раздражался: когда говорить не хочется ни с кем, это означает, что реально ни с кем – даже с мамой!       - Лучше… Спасибо, мам, – Дженсен торопливо добавил последнюю фразу, чтобы хоть как-то скрасить свой ворчливый тон.       - Хорошо, – Донна погладила сына по русым волосам. – Может, принести тебе чего-нибудь? Бульона или…       - Мам, пожалуйста! Я только что унитаз вымыл…       - Ну, ладно! – вздыхала. – Ничего, сыночек, скоро все закончится, осталось потерпеть меньше месяца…       - Мама, – Дженсен, наконец, повернул к ней бледное измученное лицо, – ты тоже думаешь, что я – омега?       - Кто ж может это знать, Дженни! Да нам с папой это и не важно: кем бы ты ни был, ты же знаешь, мы будем любить тебя не меньше, чем до превращения…       Донна еще хотела рассказать, как сильно они все его любят, как они с папой мечтали, чтобы у них родился хорошенький омежка, как хотят, чтобы он нашел себе истинную пару и стал счастливым. Но Дженсен не дослушал, отвернулся снова, бросил раздраженно:       - Но мне это важно! Понимаешь, мама, очень важно знать…       - Все будет хорошо, – только и смогла сказать Донна, наклонилась, поцеловала сына в лоб. – Мы скоро об этом узнаем… Отдыхай. Я очень тебя люблю… Спокойной ночи, сынок!       - Спокойной… – прошептал Дженсен. И добавил, когда мама тихонько притворила за собой дверь: – И я тебя люблю…       Он долго еще не мог уснуть. И не только потому, что тошнота снова подступала к горлу, но и потому, что сердце стучало учащенно…

***

      - А теперь организационный вопрос, – Морган заглянул в свои бумаги, – кто не готов защищать диплом досрочно? Только честно! Вы же знаете, что после метаморфоза на это будет еще время и завтрашняя предзащита, так же, как и защита через две недели – дело сугубо добровольное! Чау?       Осрик привстал:       - Я готов, мистер Морган! – отрапортовал бодро.       - Хорошо. И можно не вставать… Эклз?       Дженсен кивнул:       - Готов!       Морган внимательно посмотрел на студента поверх бумаг:       - Мне сказали, тебе вчера было плохо на лекции, и если…       - Я буду защищаться! – перебил Дженсен не очень вежливо.       - Уверен? Потому что ведь это не принципиально, что…       - Это принципиально для меня, – снова перебил Дженс, – потому что если я не защищусь сейчас, то возможно…       «То возможно, не защищусь вовсе, если не выйду из комплекса живым», – хотел сказать, но не сказал Дженсен. Потупился упрямо.       Морган не стал уточнять, кивнул:       - Ладно. Тогда Чау и Эклз – идите готовиться. А остальные откройте конспекты и…       Дженсен не слушал. Тем более что, перекрывая голос мистера Моргана, в спину прошипели нечто обидное с той стороны аудитории, где восседали Спейт и Пеллегрино. Дженсен молча собрал свои вещи и вышел из лекционного зала – лишнюю порцию оскорблений ему слушать не хотелось.        Чау догнал его уже на ступенях, почти на выходе, улыбнулся:       - Ну что, к тебе или ко мне?       - Может, каждый к себе? – нахмурился Дженс.       С Чау они дружили курса с третьего и Осрик ему нравился, но Дженсен немного переживал – если ему снова станет плохо, то очень не хотелось бы, чтобы друг это видел – ни у себя дома, ни у него.       Осрик же ободряюще ткнул Дженса в плечо кулаком:       - Да ладно тебе! Так же лучше – сам знаешь! Послушаем доклады друг друга, может, сможем еще что-то исправить. Заодно и потренируемся. Я ведь перед зеркалом тоже гений, а ты, как сторонний слушатель, сразу усечешь, если я буду молоть чушь. Ты умный, Дженс, я в тебя верю. И я твою речь исправлю, если что-то замечу… Ну, так как?       - Ладно, тогда ко мне, – вздохнул Дженсен. Если что, спрятаться в своем доме легче, чем в чужом: если его снова стошнит, мама, например, не обидится, если Дженсен испортит воздух в их с папой санузле…

***

      Доктор хмурился:       - Мне это все тоже не нравится. Надо залечь срочно! Я могу вставить тебя в график на завтра…       - Я не могу завтра – у меня защита через два дня, – перебил Дженсен.       - Тогда придется потерпеть, – доктор захлопнул папку с бумагами. – Увеличивать дозу гормонов я не могу – их отменять уже пора. Попробуй больше отдыхать. Перед защитой успокоительное примешь. На антирвотное не налегай. И не есть и не пить – тоже не выход, сам знаешь…       - Куда мне уже есть! – скривился Дженсен.       Доктор снова нахмурился:       - Ничего – пусть лучше будет лишнее, чем не хватит. Продолжай питаться в том же режиме, только более дробно – чаще и маленькими порциями, тогда тошнить будет меньше. Вношу тебя в график сразу за защитой, пойдешь экстренно, ясно? Отсрочки дольше, чем два дня, я тебе не дам – можешь даже не просить!       - Доктор, я… – Дженсен мялся, но сказать это он должен был, – я хотел Вас попросить… Попросить о другом. Я должен попасть в тот же комплекс, что и… что и этот кандидат…       Дженсен покраснел – даже слезы на глаза навернулись! Произнести не смог, схватил ручку и торопливо нацарапал имя на первом попавшемся клочке бумаги. Доктор взглянул, поднял брови:       - Это твой друг?       - Нет. Не друг, – Дженсен прятал глаза.       Доктор думал. Обычно, если кандидат в ком-то из таких же кандидатов подозревает истинную пару, молодым людям шли навстречу. Хотя официально данные о том, кто проходит коконизацию, где и когда, являются конфиденциальной информацией, но неофициально считается, что лучше удовлетворить подобную просьбу, чем кого-то сделать несчастным. Если пара не истинная, то после метаморфоза молодые люди сами это поймут…       - Я сейчас посмотрю, что можно сделать, – сказал врач, заглянул в файлы на своем портативном информаторе, поводил пальцем по экрану, осторожно кивнул: – все, ваши капсулы в одном комплексе…       - Спасибо, – выдохнул Дженс.       - Я поставил тебя в график. За сутки до начала метаморфоза не кушать – помнишь, да?       - Помню. – Дженсен вытер внезапно вспотевший лоб: – Скорее бы уже все закончилось – сил моих больше нет…       *Сноски:       • Более подробно об опытах Аарона Готлиба и истории планеты Эдем можно прочесть в трилогии «Мой ангел»: https://ficbook.net/readfic/3762429/9939588#part_content