Коконнат

      Ну, что может дать беседа психолога, если рухнул мир? Исправить судьбу? Зарастить эту проклятую дырку между ногами? «Прими себя»? «Ты прекрасен такой, какой есть»? А они сами пробовали? Они же двуполые – где им понять! В жизни Джареда все теперь изменится – абсолютно все! Что ждет его в самом ближайшем будущем? Разбухшие соски, течка, беременность. Роды, подгузники, кашки, прогулки. Потом альфа возьмет в семью бету, если, конечно, не возьмет сразу, уже здесь, в коконарии, и омеге придется выкормить и поднять еще и ребеночка беты, пока она будет продвигаться по службе. Омега погрязнет в быту навсегда! Но даже если не создавать семью – о спорте придется забыть все равно, ведь течки и гормональные всплески никак не способствуют хорошему и, главное, стабильному спортивному результату! И мышцы у омег нарастают в три раза медленнее, чем у альф, и времени на это надо в три раза больше, а зачем в команде доходяга с регулярным ПМС? Ах, да, он еще и капитан! О-о-о, капитанство уже от него ушло – вот, прямо сегодня утром! И навсегда!       Учебу ладно, может, он и закончит: на омег, особенно с пузом или кормящих ребеночка, преподы обычно смотрят сквозь пальцы, уж какую-никакую «троечку» всегда поставят. Но тогда и о карьере можно забыть, потому что с низким средним баллом диплома хорошую работу не найти, а большие корпорации вообще, тайно сговорившись, не принимают на руководящие должности омег. Поэтому, о карьере забываем тоже.       Да изменится не только это – поменяется даже отношение в семье! Теперь будет «Джей, у тебя снова болит животик? Может сварить тебе супчика? Подать прохладную грелку? Принести подушечку под поясницу…» или «Джейчик, снова тошнит? Ты случайно не беременный?» Господи, как ему теперь жить?! И зачем?       Блин, надо сразу сказать маме – пусть с папой живут спокойно и не ждут от него внуков. Да он никогда не подпустит к себе ни одного мужика! Ни единого! Даже самого распрекрасного. На пушечный выстрел! Вон, вертится уже кто-то рядом, принюхивается. Еще сам бледнее стены, а туда же: ищет, куда вставить свой узел, где его опробовать. Альфы, вашу мать! Кобели сраные…       Джаред вздохнул, встал на дрожащие ноги, накинул на плечи белый халат, запахнулся. От помощи выскочившего из ниоткуда услужливого «общечеловека» упрямо отказался – поплелся в туалет сам, зыркнув на мелькнувшего на горизонте незнакомого альфу так, что тот сам куда-то испарился. В ненавистный омежий туалет…       

***

      Печально признавать, но Джаред в основном был прав, даже в самых своих мрачных предположениях.       Но он забыл еще одно: теперь у него может полностью поменяться круг друзей. Альфы теперь будут видеть в нем потенциального партнера – не на жизнь, так хоть на ночь. Теперь не пойдешь просто так выпить с пацанами пивка или поиграть в волейбол ночью на пляжу, потому что нарвешься на продолжение вечера или хотя бы на грязные намеки. Беты отпадут почти все: прежде всего их интересует сильный партнер – партнер, от которого они смогут иметь детей, то есть альфа – омега им нахрена? Разве что в качестве «подружки», с которой можно перемыть кости мужикам и пошептаться о женском: про детей, болячки, сопли, рецепты, но тут уже сам Джаред скажет всем категорическое «фу». Останутся омеги, но с ними Джею просто противно. Друзья-омеги – бред какой-то! Омежьей дружбы не бывает – это все знают. А Женевьев…       Господи, как он мог забыть про Жен?! Что же теперь будет с их отношениями?       

***

      Она пришла. Сказала, что вышла из своей капсулы пару дней назад. Прятала глаза, хотя и силилась улыбаться и быть любезной. Поговорили ни о чем. Натянуто и сухо.       И Жен ушла. Джаред догадался, что с утра это точно была она. И что она уже знает. И ей он уже не интересен…       

***

      Не успела уйти Женевьев, пришел доктор. Тот же, или другой – как их разобрать под плотным колпаком? Позвал в смотровую. Падалеки поплелся, спотыкаясь о собственные ноги – все равно же не отстанут! Надо.       Вошел. Хорошо, хоть смотровые кабинеты, душевые и туалеты отделены от глазеющих с той стороны, из-за стекла – хоть за это спасибо! Иначе хрен бы он разделся!       Полежал голый в аппарате, пока его сканировали, ничего не ощущал и ни о чем не думал – в голове гудела навязчивая пустота. Доктор что-то восторженно комментировал по поводу прекрасного развития его внутренних органов. Очнулся только, когда услышал…       - Я не буду! – Джаред даже попятился к двери.       - Нужно, хороший мой, – гундосил доктор искусственным голосом.       Полнейший бред! Он не будет этого делать! Они что, решили его добить окончательно? Или поиздеваться?       - Я туда не полезу! – почти кричал Джаред, а на его глаза навернулись слезы.       Стоп! Слезы? Он что, плачет из-за такой тупой мелочи, как гинекологическое кресло? Из-за того, что ему неловко раздвинуть ноги? Это омежья порода уже начинает проявляться в нем? Он же мужик, хоть и с влагалищем! Или… или еще хуже? Может, это уже эмоциональные всплески накануне первой течки? У Джареда Падалеки… ПМС?!       Джаред застонал и присел на край кушетки, схватившись обеими руками за голову. Доктор присел рядом, заботливо поглаживал по плечу. Бубнил монотонно. Говорил, что у омег с полным превращением нет девственной плевы. Что она бессмысленна и бесполезна, а природа не делает ничего бесполезного, потому что дефлорация все равно происходит чаще всего через неделю-две, не позже, после завершения метаморфоза, во время первой течки. И чтобы Джаред не боялся, что его будущий альфа из-за гинекологического осмотра заподозрит, что он у него не первый. Потому что есть еще запах, которым Джей будет помечен только после первой сцепки, а после осмотра такая метка не появляется. И так далее, и тому подобное. Как будто Падалеки об этом не знал! И как будто его сейчас интересовало и пугало только это. Что-то бубнил и бубнил успокаивающее и даже, возможно, примирительно улыбался… Иуда!       

***

      Уговорил, а что бы вы думали? Они же профессионалы! Гондон зачехленный, блин! Говорят, чтобы попасть на эту работу, конкурс двадцать человек на место, а в некоторые годы и сорок! Джаред сам не понял, как, глотая слезы, забрался на эту адскую правилку – доктор ему помогал. Бубнил, куда поставить пяточки, а куда коленочки, как продвинуться попой. Джаред исполнял, будто во сне.       Потом – приборы. Когда пластиковый расширитель вставили внутрь, Джею показалось, что он умирает. Лучше бы мачете вставили! И провернули! Или лазерный резак. И начали кнопку «старт»…       - Вот видишь, не зря я тебя уговаривал, – бубнил доктор ровным тоном, копошась там… Ну, в этой… Джаред даже мысленно не хотел произносить название того, что у него там теперь появилось. Человек-презерватив продолжал: – Тут пару пленочек кокона втянулось внутрь, надо их вытащить, а иначе может быть воспаление. А зачем нам с тобой воспаление, правда? Воспаление нам не нужно. Не бойся – это не больно…       Полез пинцетом. Джаред весь сжался, предчувствуя дикую боль…       Нет, не обманул, больно не было, скорее, щекотно. Врач вытянул из Джея кусочки сморщенной размокшей кожи, которые во время метаморфоза затянулись из наружного кокона – такое бывает и это не патология, их надо всего лишь вовремя убрать. Доктор сказал, что в остальном все хорошо, влагалище розовое и полностью сформированное, готовое для приема узла, смазка уже есть...       Что он сказал? Узла? Ха! Это вряд ли… И, да, доктор таки произнес слово «влагалище». Джареду казалось, что пока оно не произнесено, еще можно что-то исправить, каким-то образом переиграть, а теперь… Теперь – все! Он погиб окончательно, потому что Джаред Падалеки стал счастливым обладателем омежьего влагалища и прочего ливера, что к нему прилагается. Это конец…       Дальнейшее Джаред запомнил плохо. Доктор взял мазки, потом спринцевал его нутро каким-то мутным раствором, объясняя, что заносит «правильную» микрофлору (у Джареда что там, теперь еще и микробы жить будут? Очень мило!), потом вытянул пластиковую хрень из Джея и вставил пальцы.       - Попробуй сжать, – попросил.       Джаред сжал, хотя вместо этого хотел лягнуть длинной ножищей доктора – прямо по роже! И выбить зубы… Ну, есть же у него зубы там, под куклусклановским колпаком?       - Очень хорошо! – обрадовался доктор. – Ты занимался спортом? Думаю, на плавание тоже ходил – у тебя в промежности очень сильные мышцы! Ты будешь прекрасным любовником для своего мужчины! Но их можно и потренировать дополнительно – это никогда не будет лишним. Я напишу тебе, на какую терапию походить. Это групповые занятия, и вы там…       Джаред не слушал. Доктор что, серьезно думает, что Джаред пойдет тренировать мышцы влагалища, чтобы лучше ублажать какого-то вонючего козла? Да еще и в группе? И…       И, блин, нахрена он ходил на плавание? Знал бы, что будет омегой, вообще не двигался бы! Так и пролежал бы на диване – все свои восемнадцать лет! Бревном пролежал бы.       Выйдя из кабинета, Джаред выбросил листочек с назначением в урну...       

***

      А вот и туристы потянулись! Донна вздохнула: пополнение бюджета планеты – это, конечно, важно, но о чувствах местных тоже надо было подумать! Можно было бы спроектировать еще одну систему галерей и переходов, где ходили бы только экскурсии и не было бы родственников превращаемых. Это чтобы не слышать весь тот бред, что мелят их недалекие экскурсоводы! Какой дебил пишет для них тексты? Стоило раз внести в понимание процесса сумятицу, как вся эта лабуда продолжает вбиваться в головы любопытствующих туристов годами! И когда Джош проходил метаморфоз, отдыхающим втирали весь этот бред, и сейчас, и когда сама Донна была внутри, в коконарии, тоже, наверное, молотили языками все то же. И в каждой проходящей группе одно и то же – будто под диктофон. Или, может, эти тексты писали энтомологи? Вот причем тут имаго*(1)? А этот бред насчет хитина*(2)? Они что, вообще в школу не ходили? Они в учебники по биологии хоть раз заглядывали? Откуда у людей хитин? А верх идиотизма – инкубатор…       Черт же! Донна не выдержала, поднялась, подошла ближе:       - В оболочке кокона нет хитина! – все лица в стоящей неподалеку туристической группе молча повернулись к ней и уставились. Донна, без тени смущения, продолжала: – Это называется коллаген – то же вещество, что в волосах и ногтях. Когда старая кожа отстает от формирующейся под ней новой, в ней образуется дополнительный слой коллагена, который тверже и темнее, чем сама кожа. Но кокон – название, данное для удобства восприятия – конечно, никакого кокона, как у тех же бабочек, у людей нет. И имаго нет, потому что нет личинок... И это называется не инкубаторы, а капсулы. В них поддерживается постоянная температура и влажность, подается дополнительно кислород, но если этого не делать, превращение произойдет все равно…       Она продолжала рассказывать, потом пошла по коридору, уводя группу от той смотровой площадки, где была капсула Дженсена – подальше. Почему-то ей хотелось увести их от сына, хотя Донна и понимала, что всех не уведешь – будут еще группы. И их будет много. Еще и еще. Пока из комплексов не выйдет последний превращенный и их не откроют для последних в этой волне туристических групп.       Сама не заметила, как провела почти полноценную экскурсию по комплексу.       - Для скорейшей реабилитации прошедших превращение созданы все условия, – рассказывала Донна. – Ребята и девушки могут заниматься тем видом спорта, какой им по душе: здесь есть прекрасный бассейн, гимнастические залы, баскетбольная и волейбольная площадка, беговая дорожка, всевозможные тренажеры, велотрек… Для тех, кому не хочется заниматься в это время слишком подвижными видами спорта… пройдемте дальше… так вот, для них есть зал для занятий йогой, массаж и комнаты для релакса, а также летний сад и зооуголок. Медики рекомендуют сочетать несколько видов процедур: например, особь может побегать на дорожке, потом пройти на расслабляющий массаж, а потом спокойно поплавать в бассейне или понаблюдать за яркими рыбками в аквариумах летнего сада… Аквариумы сейчас видны справа и вы видите, как несколько молодых людей находятся на массажных креслах напротив... Еще в комплексе создаются условия для общения – клубы по интересам, танцпол, кинозал, много мягких зон с диванами, ведь многие особи сегодня и сейчас выбирают себе пару на всю жизнь…       - А это обязательное условие реабилитации? – перебил кто-то.       Донна вздохнула: и всегда одни и те же вопросы. Из года в год. И как экскурсоводы выдерживают весь этот бред целыми днями?       - Нет, но это очень вероятно, – терпеливо поясняла женщина. – Дело в том, что у многих бет и омег сразу после окончания превращения и как только организм немного окрепнет, начинается первая течка, а у альф первый гон, поэтому сама физиология подсказывает им начинать поиск пары. Я думаю, ваш экскурсовод на вводной беседе рассказывал вам про значение запаха в этом процессе. Именно поэтому мы сейчас отделены от комплекса герметичными перегородками и стеклами…       - А нас сейчас видят? – спросили снова.       Они еще и не слушали. Да, всегда одно и то же… Донна продолжала:       - Нет, это поляризованное стекло, прозрачное только с нашей стороны – изнутри это выглядит, как белая блестящая стена. Но, как вы понимаете, не все помещения комплекса снабжены такими смотровыми площадками. Например, смотровые, душевые, туалеты закрыты для осмотра посторонними, а также от посторонних глаз изолированы спальни…       В толпе даже кто-то загудел недовольно. Надо же, они хотели бы увидеть, как какая-нибудь пара будет заниматься… Тупые ублюдки! Донна уже жалела, что взялась за это дело, но и грубить она не должна. Не имеет права, ведь перед ней, хоть и тупые и бестактные, но гости. Она передернула плечом и продолжила суховато:       - Зато вы увидите столовую, где обеспечивается полноценное и правильное питание как только что вышедших из кокона особей, так и тех, кто завершает реабилитацию. А также сможете попробовать блюда – такие же точно, как подаются внутри коконария…       Экскурсовод догадался, громко подхватил речь Донны:       - Давайте скажем спасибо миссис… э-э-э…       - Миссис Эклз, – подсказала женщина.       - …миссис Эклз! – гид зааплодировал, остальные подхватили. Повернулся к Донне: – Простите, а у вас здесь… э-э-э-э…       - Сын, – подсказала Донна, готовая за следующий вопрос убить! Добавила поспешно: – Он еще не прошел превращение…       - Сын, – повторил экскурсовод автоматически, – мы желаем Вам удачи, а Вашему сыну здоровья! Скажем еще раз спасибо миссис Эклз. И давайте пройдем в столовую, где…       Туристы засеменили за своей «наседкой» дальше. И Донна была благодарна, что гид не задал-таки последний, самый тупой из всех тупых вопросов: альфой или омегой будет ее сын после метаморфоза? Блин, ну чем они всегда слушают на вводной лекции?       Донна вздохнула снова: устала она что-то. Но винить некого – сама ввязалась в экскурсию, никто не просил. Ну, хоть от Дженсена их увела! Хотя бы их…       Устало опустилась на скамейку – ноги не шли. Ей тоже сейчас не помешало бы массажное кресло и комната для релакса. Но в этой части огромного здания миссис Эклз раньше никогда не бывала и где искать то, что ей нужно, не знала. Можно, конечно, воспользоваться указателями или просмотреть схему здания на панели, которая есть в каждом переходе и каждой комнате, но… лучше вернуться поближе к Дженни. Ничего, она немного отдохнет и пойдет. Всего пару минуток…       

***

      Только хотела расслабиться, да услышала, как кто-то недалеко плачет. Она как раз оказалась в летнем саду – том кусочке, что был оставлен для посещения посторонними и был отделен от основного, внутреннего, такой же перегородкой из волшебного стекла, как и все остальные смотровые площадки.       Плакали, естественно, здесь, снаружи. Донна оглянулась – женщина. Невысокая, темненькая, немного полноватая. Приятная. Шмыгала носом на скамеечке, забившись в угол, вытирала красные глаза платочком. Да, что-то день у миссис Эклз сегодня не задался…       Уйти бы! Донна и так волновалась: много ребят уже прошли метаморфоз, даже среди тех, что легли в капсулы позже Дженсена, а ее Дженни все еще выходить не собирался…. И это слегка напрягало. А тут – плачут. Может, у этой дамы случилось самое… в общем, случилось что-то нехорошее, а узнать об этом, это все равно, что впустить в свою жизнь горе, открыть ему двери. Даже если это горе чужое.       Донна колебалась, но и не подойти она не могла – эта бета выглядела такой одинокой и несчастной…       Так уйти или остаться? Донна колебалась, надеясь, что все разрешится само собой. Но время шло, а маленькая женщина все плакала и плакала…       

***

      - Вы не против, если я… если я присяду?       Шерон подняла лицо: рядом стояла бета. Вроде бы, незнакомая, хотя… может, они где-то и виделись – сейчас она не могла припомнить. Симпатичная блондинка. Шерон молча подвинулась – блондинка села рядом, вздохнула:       - Я подумала… Что Вы, может, хотите поговорить. Что у Вас что-то… что-то произошло…       - Произошло, – Шерон вытирала глаза, – мой сын…       Заплакала снова, не выдержав. Блондинка придвинулась ближе:       - С ним что-то… – осеклась. Говорить дальше, видимо, боялась.       Шерон спохватилась, поправилась торопливо, чтобы не запугивать дальше добрую незнакомку:       - Он уже прошел метамофоз, просто… просто все пошло не так…       - Не так? – кажется, руки блондинки, сложенные на коленях, задрожали. – У него что-то… со здоровьем?       - Нет-нет, – Шерон громко высморкалась, спрятала платок, – доктора говорят, что у него все хорошо, только… только он омега, понимаете? Омега! Все думали, что альфа, а он… – слезы душили снова…       - Это ваш первенец? – спрашивала незнакомка мягко.       - Нет, второй сын. Джеффри альфа, а Джаред стал омегой…       - Тогда почему Вы плачете?       А действительно – почему? Вроде, и вопрос простой и вполне логичный, а как на него ответить?       Шерон снова вытерла глаза, теперь уже пальцами – платочек был безнадежно испачкан, вздохнула судорожно:       - Нет, вы не подумайте, я не против того, что Джаред – омега, я даже рада! Но… он в депрессии, понимаете? Ему очень плохо! Ведь у него было столько планов – по университету и спортом он занимался. Он обожает баскетбол – жить без него не может. Джаред стал капитаном баскетбольной команды – это на первом-то курсе, понимаете? А тут – такое горе… Он очень переживает, что все теперь придется забросить! Все, понимаете?       - Не обязательно, – возразила Донна. – Я заканчивала университет уже с Джошем на руках, но и диплом получила хороший, и даже в велокроссинге побеждала. Среди бет, конечно. Все будет зависеть от поддержки семьи и от его будущего альфы…       - Я это понимаю, – перебила Шерон, – мы его поддержим – всем, чем сможем! Я даже работу брошу, если Джаред родит, чтобы помогать с маленьким. Но есть же объективные обстоятельства. И сам он… Он письмо передал, а там… А там он пишет, что никакого альфы не будет, чтобы я не переживала. Что у меня уже есть прекрасные внуки от Джеффа, и что он хочет пройти стерилизацию…       Шерон не выдержала, снова заплакала. Донна вытянула из сумочки свой платочек и протянула ей. Шерон взяла. Всхлипывала:       - Психолог говорит, что у него полнейшее неприятие своей сущности. Специалисты, конечно, работают с Джаредом. И подвергать стерилизации его не будут до достижения двадцати одного года – это ясно! Но сами мысли… А еще его бросили друзья. Все, представляете? Ни одного не осталось. И Женевьев… Он так одинок – никакой поддержки внутри, ни одного близкого человека рядом. Он один на один со своим горем и очень страдает! А если он сорвется? А если задумает суицид…       - Ну, давайте не думать о самом страшном, – перебила бету Донна, взяла ее за руку – само получилось, крепко сжала. – Сколько дней прошло после выхода вашего сына из кокона?       - Сегодня восьмой день, – всхлипывала Шерон беспомощно.       - Это же вообще не срок! – успокаивала ее Донна. – У него даже гормональный фон еще не стабилизировался. Пройдет время, мальчик успокоится – вот увидите! И специалисты здесь хорошие, они его утешат, подберут правильную мотивацию. А там, может, познакомится с кем-то, в клубы походит, найдет и новых друзей, и пару…       - В том-то и проблема – он не хочет! Он отказывается от клубов и кружков, не ходит на групповые терапии, прячется и от омег, и от альф. Он и сейчас, пока его группа в бассейне… где-то здесь, – Шерон оглянулась и присмотрелась к стеклу, искала глазами среди листвы там, по ту сторону, – забился в уголок – один… Я его сейчас не вижу… Полчаса назад он стоял вон там, у пальмы, и плакал…       Ну, вот как в этом случае помочь? Донна и хотела бы что-то сделать, да что она может?       - Может, Вам тоже обратиться в службу психологической поддержки семей? Вам там помогут…       - Я уже там была, – перебила Шерон горестно.       - И что они?       - Тоже успокаивают. Говорят, что это все временно, что он непременно изменится.       - Ну, вот видите! Не плачьте – все будет хорошо! – улыбнулась собеседница ободряюще.       - А Вы?       - Что? – не расслышала блондинка.       Шерон повернулась к ней:       - А как у Вас? У вашего ребенка нет таких проблем?       Донна вздохнула:       - Мой сын еще спит…       Шерон подняла брови:       - И сколько уже?       - Больше четырех с половиной месяцев…       - О-о-о… – только и смогла протянуть Шерон.       Вот же, черт! Она тут развела сырость, что сын не стал альфой, как хотел, а у этой женщины… Черт, четыре с половиной месяца – срок не критичный, но это много. Очень. И это уже опасно. Джаред вышел из кокона меньше, чем через четыре. Может, у этой женщины… А тут она со своими глупостями. Стыдно даже!       - Он же не… – начала Шерон осторожно.       - Он стабилен, – кивнула блондинка.       - Стабилен – это же здорово, да? Это значит, что все идет как надо. И все будет хорошо, – убеждала Шерон сама себя и собеседницу.       - Я тоже так думаю, – но руки незнакомки все же мелко задрожали.       Вот они и поменялись ролями! Так странно. Она тут со своими микроскопичными проблемками. Даже не проблемками, а небольшой неприятностью, а сын этой беты, возможно… И ей так захотелось поддержать эту неравнодушную бету! Шерон сжала ладони своей новой знакомой ободряюще:       - Все будет хорошо, ясно? Непременно! Вы… вы же придете завтра?       - Как всегда…       - А какой у Вашего мальчика номер?       - 89…       - Я завтра зайду в ваше крыло, ладно? Проведаю вас. И мы еще сможем пообщаться. Вы же не будете против?       - Нет, что Вы! Приходите, мы вместе подумаем, как еще можно помочь Джареду... – улыбнулась блондинка. Улыбалась она очень мило.       - Спасибо Вам, – улыбнулась Шерри в ответ, – меня зовут Шерон. Шерон Падалеки. И можно на «ты».       - Я Донна Эклз…       - Эклз? – Шерон внезапно вспомнила. – Мама Дженсена?       - Да.       - Наши сыновья учились в параллельных классах! Ну, Джеффри и Дженсен!       Донна улыбнулась:       - Прости, я сейчас не припомню…       - Джеффри Падалеки. О-о-очень высокий! Его еще «падабашенным краном» дразнили!       - Что-то припоминаю, не очень четко… Я пойду к сыну. Еще увидимся, Шерон!       - До завтра, Донна, мне сейчас надо бежать. Я еще к реабилитологу хочу заглянуть и Мегги из школы забрать нужно... И… Донна, не переживай, верь в лучшее!       - Я буду верить…       Пожали друг другу руки. Да на том и расстались…       *Сноски:       • (1) Има́го (лат. imago — «образ») — взрослая стадия индивидуального развития насекомых и некоторых других членистоногих животных со сложным жизненным циклом. На этой стадии животные становятся способными к размножению. Имаго не линяют и не растут.       У насекомых с полным превращением имаго развивается из куколки. У насекомых с неполным превращением имаго развивается из личинки (нимфы);       • (2) Хитин (фр. chitine, от др.-греч. χιτών: хитон — одежда, кожа, оболочка) — природное соединение из группы азотсодержащих полисахаридов. Основной компонент экзоскелета (кутикулы) членистоногих и ряда других беспозвоночных, входит в состав клеточной стенки грибов и бактерий.