Коконнат

      Белый кабинет, белый костюм, лица не видно… Как тут понять, насколько сердит начальник? Пока они на рабочих местах, они все затянуты в одинаковые сплошные комбинезоны с этой их трубкой-хвостом, и это правило, которое обязаны соблюдать все – руководство не исключение. Только в помещениях для персонала, куда нет доступа трехполым, и которые снабжены отдельными вытяжками, работники коконария могут расслабиться, снять ненавистные гондонообразные костюмы, помыться, принять пищу, поспать…       Но сейчас было не до этого: в комплексе произошло ЧП, и координатор вызвал провинившегося сотрудника прямо в свой рабочий кабинет. На ковер. Или на Голгофу – это как пойдет.       Наконец он пошевелился:       - Я выслушал Ваши объяснения, Коллинз. Ваше поведение недопустимо, а метод, который Вы применили, опасен и весьма сомнителен…       - Этот метод описан моим научным руководителем как… – перебил Миша спокойно.       Но начальник перебил его в свою очередь:       - Я ознакомлюсь с теми материалами, о которых Вы говорите, но Инструкции я знаю, и этого метода в них точно нет.       - Я не применял никаких лекарственных препаратов и не задействовал оперативное вмешательство. Восемьдесят девятый почти сутки боролся самостоятельно – не это ли доказательство того, что он достоин нести свои гены дальше, передать будущему поколению коконнатян силу воли и выдержку, присущую ему? Вот я и решил, что должен попытаться… А подушка – вполне физический способ, не запрещенный Инструкцией…       - А также электрошок, например, – перебил снова руководитель, – но я думаю, что дисциплинарная комиссия все равно рассмотрит Ваш вопрос, и ее решение не будет подлежать обжалованию.       Миша молчал, да и координатор думал тоже. И как теперь поступить? Пациенту явно стало лучше – мальчик дышит нормально, его легкие в порядке, хотя все могло бы закончиться плачевно, если бы Коллинз хоть на секунду передержал подушку у его лица. Правда, если бы он ничего не предпринял, все закончилось бы плачевно тоже и уже без вариантов.       Коллинз пошевелился:       - Я отдаю себе отчет в серьезности своего поступка, но и клятву Гиппократа никто не отменял. Я не навредил пациенту и… можно я пока вернусь к нему – выполнять свои обязанности?       Координатор вздохнул тоже:       - Если бы навредили, я бы отстранил Вас от выполнения Ваших обязанностей незамедлительно! А так – не имею права. Ступайте! О решении комиссии я сообщу Вам в ближайшее время.       Миша вышел из кабинета, повернул в коридор, ведущий к блоку, где находилась капсула номер «89», понимая, что, может, это его последний шанс увидеть Дженсена. И может даже его не только отстранят от работы, но и депортируют с планеты без права вернуться.       Но с какой стороны Коллинз не обдумывал то, что случилось, одно он знал наверняка: он повторил бы то, что сделал, еще раз – не задумываясь.       

***

      А ради этих глаз повторил бы подавно!       Миша отогнал крутившегося возле капсулы омегу:       - Придете позже! – и задвинул ширму плотнее.       Дженсен поднял на Мишу длинные ресницы:       - Это Осрик – друг.       Коллинз улыбнулся, хотя его улыбку в таком костюме рассмотреть было нереально:       - Я понял. Придет позже, а мы с тобой немного не закончили…       Взял снова лоток и пинцет, надел дополнительные перчатки. Кусочек за кусочком снимал старую кожу. Дженсен – переспелка, да еще и в коконе перележал, поэтому фрагменты кокона кое-где плотно присосались к молодой коже и снимать их приходилось очень бережно, чтобы не оставить на коже раны. Но и не снять нельзя, чтобы молоденькая кожа, которая все еще нарастает и укрепляется изнутри, не деформировалась. У альф кожа плотнее, чем у бет или омег, но все же… нельзя было изуродовать такое красивое лицо…       Миша улыбался – то, что уже обнажилось, ему нравилось, а что получится, когда он закончит свою ювелирную работу? Уму непостижимо! С век Дженсена уже почти сошла отечность, и глаза оказались большими, выразительными и редкого зеленого оттенка. Длинные темные ресницы. Нос с четко прорисованными крыльями – ровный, аккуратный. Очень нежная кожа на скулах, даже с учетом пробивающейся щетины – оттуда Миша снимал кусочки кокона осторожно и бережно. Очистил ушки – тонкие симметричные раковины, розовые такие, милые.       И губы – с губ он убирал старую кожу особенно аккуратно. Буквально, по миллиметру очищал. Коллинз даже у омег никогда не видел таких красивых губ, а у альф и подавно…       Закончил. Почти – крохотные участки старой кожи у кромки губ остались, так же как и возле глаз. И вообще возле всех отверстий тела – там, где кокон прикреплялся к новой коже. Но эти незначительные пленочки сами сойдут через день-два, беспокоиться о них не стоило. Но то, что получилось, было уже прекрасно!       Дженсен же пока не видел себя и смотрел несколько тревожно. Чувствовал, что человек улыбается, и волновался, не в состоянии угадать причину. Наконец, заговорил сам, правда, несколько издалека:       - Ка, тебя теперь накажут? – его голос был немного хрипловатым, будто подсевшим, но после перенесенных испытаний и особенно после последнего, которому подвергнул его Миша, это было нормально. Голос восстановится – чуть позже.       - Скорее всего. Но я не жалею, – улыбался Коллинз, любуясь своей работой. Красивый мальчик получился – безумно красивый!       - Ка? Я передам письмо для мамы, чтобы она позвонила нашему семейному адвокату…       - Не стоит беспокойства, – отмахнулся Миша, – ты в порядке, и это главное. Остальное меня мало интересует.       В порядке? В порядке ли? Дженсен даже слегка покраснел:       - Ка? У меня… у меня волосы растут на груди…       - Это нормально, – кивнул Коллинз, убирая лишние инструменты, – нормально для альфы…       - Для альфы?! – эхом повторил мальчик.       - Да. Врачи осматривали тебя – ты не помнишь?       Дженсен покачал головой – он помнил, что его вроде бы осматривали сразу по выходу из кокона, но ему было настолько плохо, что он не слушал, о чем говорили доктора. Он – альфа. Новость не вмещалась в голову, ударила под дых, пришибла, растоптала. Он – альфа. Как такое могло произойти? Может, врачи ошиблись? Может, плохо посмотрели. Ну не может он быть альфой – ему альфой быть никак нельзя!       Стыдно, но ему слишком важно было знать! Дженсен снова отвел глаза:       - А ты мог бы… ну, убедиться…       - Что ты альфа? – Коллинз удивленно поднял брови – внутри комбинезона, конечно. Необычная просьба. Точнее, даже не сама просьба, а то, что в голосе Эклза явно слышался страх.       Он может повторить осмотр, если просит пациент, это не запрещается. А ради Дженсена он сделает все что угодно.       - Хорошо, – кивнул Миша спокойно.       Надел чистые перчатки, расстегнул подгузник – вставать Дженсену пока еще было запрещено, осмотрел. Даже приподнял еще раз достоинство – тяжелое, нормальное, альфовское. Заодно проверил корочки старой кожи на крайней плоти – зачищать их не было необходимости, отлущатся сами. На анусе тоже. А между анусом и яичками – ничего нет. Никакого влагалища. А откуда ему взяться у альфы? Конечно, Дженсена, когда он немного окрепнет, еще осмотрят в томографе, но при внешнем осмотре придраться было не к чему. Вернул подгузник на место, бережно укрыл пациента одеялом:       - Ты альфа – в этом не может быть сомнения.       - Значит, альфа… – повторил Дженсен потерянно. Нахмурил красивые брови, дышал поверхностно, смотрел в никуда.       Коллинз даже снова присел на стульчик:       - Дженсен, может, мне показалось, но… обычно парни радуются, что выходят из кокона альфами! Омегой быть не плохо, просто, в нас, мужиках, заложено желание быть… быть мачо, что ли… Если ты понимаешь, о чем я. Альфа – это вроде как звучит круче, но ты… ты будто бы расстроился. Ты можешь сказать мне причину?       - Нет никакой причины… – Дженсен закрыл глаза, сглотнул нервно.       - Хочешь, я вызову психолога…       - Не надо, – парень явно просто не хотел говорить, – все хорошо, Ка, не волнуйся…       Коллинз видел, что нехорошо. Но… может, хватит испытывать парня на прочность и хватит лезть к нему в душу? Может, иногда нужно все же оставлять человека в покое? Миша проверил капельницу, через которую в кровеносную систему парня все еще потихоньку подавался раствор солей и микроэлементов – кушать Дженсену тоже пока еще было нельзя, встал:       - Я вижу, что ты устал. Постарайся поспать. А я пока не подпущу к тебе никого – ни врачей, ни этих твоих… друзей-омег. Так пойдет?       - Спасибо, Ка… – И отвернулся к бортику.       Миша еще раз посмотрел на его профиль – как нарисованный. Идеальный. Отошел от капсулы, задвинув за собой ширму со всех сторон. Вспугнул пару-тройку омег, что принюхивались неподалеку, погрозил им пальцем…       

***

      Джаред вошел в кабинет координатора, поздоровался.       - Присядьте, пожалуйста, – сказал ему общечеловек, указав на стул. – Не буду читать вступительных речей, скажу сразу: психологи не дают добро на Ваш выход из коконария… Вы можете возмущаться или кричать, но знаете и сами, что главное в этом случае – вердикт специалистов. Пока они не подпишут Ваше разрешение, никакой адвокат или даже целая армия Вас отсюда не вытащат.       - И что же мне делать? – сказать, что Джаред расстроился – это ничего не сказать.       - Выход один: слушаться врачей, ходить на все процедуры, что они Вам назначают, посещать групповую терапию, не пропуская ни одного занятия. Можете еще в какой-нибудь клуб походить – сами выбирайте, в какой. В общем, Вы должны помочь нам помочь Вам. И тогда, если мы увидим улучшение, то ждать, пока закроется комплекс, не придется – Вам будет позволено выйти раньше.       - И сколько дней я должен… ну, всю эту ерунду посещать?       - Столько, сколько указано в предписаниях специалистов. И только при этом условии я жду Вас ориентировочно через неделю – тогда поговорим еще раз. Все ясно?       - Мистер…э-э-э, у меня течка начинается, а я не хочу в это время быть среди всех этих оголтелых…       - Возражения не принимаются! – перебил координатор. – По мнению гинеколога, течка у Вас не раньше чем через семь-восемь дней. То, что Вы чувствуете – это отголоски гормональной перестройки организма. Ваш организм не привык еще к новым ощущениям, поэтому слегка бунтует. Это как затянувшийся предменструальный синдром. Такое бывает у молодых омег перед первыми течками и обычно проходит после успешно выношенной беременности… Ступайте, Джаред Падалеки, у Вас через десять минут занятие по водной аэробике.       Джаред ушел – хотел было хлопнуть дверью, но это ничего не дало бы. Ну, что ж – неделю, так неделю! Он подчинится, раз это поможет ему выйти на свободу.       Но через неделю или если начнется течка, он все здесь разнесет к чертовой матери! Потому что держать в заточении свободного гражданина никто не вправе!       

***

      Дженсен не спал – он думал. И что ему теперь делать? Он альфа. И Джаред альфа. И что теперь? Блин, вот же… Если не везет, то надолго. Сначала он был толстым прыщавым задротом. Потом чуть не сдох во время преобразования. Теперь он похудел и прыщей, вроде бы, не видно, но он стал альфой. Что дальше?       А дальше он встанет, пойдет… и повесится! А что остается? Любовь прекрасна во всех своих проявлениях, и на планете есть пары бета/бета или омега/омега. Конечно, им приходится что-то придумывать, когда они решают завести ребенка – они находят альфу-донора спермы или усыновляют малыша, но пар альфа/альфа на планете практически не бывает. Любовь прекрасна, но она все же должна подкрепляться сексом – это логично и естественно. Но секс между альфой и альфой невозможен – физиологически и анатомически! Дженсен, конечно, никогда не продумывал этот вопрос, но все же… Причина проста – узел. Во время оргазма в основании пениса альфы набухает узел, который прекрасно помещается во влагалище как омеги, так и беты, но в альфу… его просто некуда вставлять в альфу! А как же прямая кишка, возразит тот, кто не владеет вопросом в полной мере! Как у двуполых в гомосексуальных мужских браках? Но у двуполых нет узла, поэтому такое возможно. А альфа, если попытается поступить так же, просто порвет любимого! Ночь любви закончится кошмаром и реанимацией.       Есть, конечно, еще один выход из ситуации: можно взять в семью омегу, если таковой желающий найдется. Но найдется ли? Мало желающих, чтобы тебя каждую ночь трахали сразу два альфы. И потом рожать тоже от двоих. Тебе их удовлетворять и рожать им детей, готовить, стирать, убирать, а они будут продолжать любить друг друга через тебя – точнее, через твое влагалище. Быть домработником и нелюбимой игрушкой для секса – на такое мало кто согласится. Если не сказать, что никто.       Блин! Да о чем он вообще?! Джаред еще вообще ни на что не соглашался, а Дженсен уже про омегу на двоих думает! Свихнулся совсем! Да Джей теперь в его сторону и не плюнет даже! Джаред такой красивый альфа – возле него всегда вертелись беты, а теперь и омеги, видимо, стаей ходят! Дружными косяками. А тут он, Дженсен, со своей однополой любовью. Мрак! Короче, он влип. По самый … узел…       Лучше бы он сдох!       

***

      Координатор был краток:       - Вам повезло, Коллинз. Вашему пациенту все лучше и лучше, его мама обвинения против Вас не выдвигала, да это было бы сложно, даже если бы она захотела – запись именно с той камеры и именно на те пару минут загадочным образом испорчена. Техники не знают, как это случилось – говорят, фантомный электро-магнитный сбой в сети. Так что дисциплинарной комиссии просто нечего рассматривать. Идите работать, но… в следующий раз – будьте осмотрительней…       - Спасибо…       Миша вышел из кабинета… Руки дрожали так, что он пару раз еще промахивался мимо кнопки лифта, чтобы подниматься наверх. Он очень спешил.       

***

      Спешил, но все же опоздал – Эклза в капсуле не было. Миша заволновался: Дженсен еще слаб, капельницу он отсоединил – скорее всего, сам, и ушел в неизвестном направлении. Коллинз подошел к устройству коммуникации, набрал код, заговорил в микрофон:       - Охрана? Это интерн Коллинз… Мне срочно нужно найти пациента, который минут пять назад встал из капсулы номер «89». Парни – это срочно, помогите его найти. Просмотрите по записям, где он может быть сейчас?..       

***

      Дженсен все же встал. Натянул халатик, что висел тут же, отсоединил аккуратно трубку капельницы, выбросил подгузник (не может же он пойти к любимому в подгузнике!), натянул тапки. С минуту непонимающе пялился на свои похудевшие ноги в русых курчавых волосах и старался попутно унять сердцебиение и успокоить головокружение. Не слишком преуспев, все же поднялся – ноги подгибались и дрожали, стены плыли в сторону.       Пошел. Где находится капсула Джареда, выяснил у первой же информационной панели. Рассмотрел с трудом – цифры двоились. Джаред Тристан Падалеки, номер «1412». Пошел по указателям, не обращая внимания на остальных – перед ним почему-то расступались и провожали его странными взглядами, но ему было все равно, даже если он похож на зомби! Плевать! Ему надо было найти Джареда. Срочно! Найти и все ему рассказать. Рассказать, потому что молчать больше не было сил. Почти пять лет он молчал, ждал, мечтал. Сначала Джаред был еще маленький, а потом… А потом Дженсен стал жирным уродом и не решался подойти к подросшему и похорошевшему Джею. А теперь уже поздно.       Ну и пусть! Он все равно найдет Джареда и расскажет о своих чувствах. А потом будь что будет! Молчать он больше все равно не может. Расскажет, а тогда уже пойдет и повесится на этой сраной капельнице. Или утопится в бассейне. Или пусть Ка еще раз набросит на его лицо подушку и таки додушит нахрен!       Доплелся. Капсула Джареда, естественно, оказалась пустой. А что, Джаред должен был лежать и ждать его эпичного появления? Джаред давно уже проснулся. Наверное, уже где-то зажимается с Женевьев или другой бетой. Или тискает хорошенького омегу. Но запах в капсуле еще был, значит, Джаред хотя бы на ночь в нее возвращается. Спать не обязательно в капсулах, можно в спальнях наверху – занимать любую из свободных. Это кому как удобнее. Джей явно предпочитал ночевать в своей капсуле, скорее всего, даже был здесь не только ночью, а совсем недавно. Может, отдыхал после обеда, потому что его запах чувствовался очень сильно, но… пахла капсула странно. Запах по-прежнему был джаредовский – такой родной, любимый. Но одновременно… вроде как и омегой пахло. Привлекательно чертовски! Даже живот скрутило! И теплом полилось в пах…       Бред какой-то… Или его так скрутило от голода?       Ладно, что ни померещится на больную голову! Дженсена не только шатало – его снова начало тошнить. Слабость ощущалась во всем теле, и в глазах стоял туман. Но он пошел дальше – по слабому шлейфу, который таял в воздухе с каждой секундой. Брел заплетающимися ногами. Мимо зала аэробики и массажных кабинетов, мимо мягкого уголка – в оранжерею. Остановился, ничего не видя за кустами и несколько сбитый с толку сладкими запахами цветов и других омег и бет. Щурился, пытаясь навести резкость.       И тут увидел. Джаред забился в уголок с книгой. Читал.       Или делал вид, что читает, потому что когда к нему подошел какой-то здоровенный альфа, Падалеки поднял на того подозрительный взгляд внезапно потемневших глаз. Глаза были злыми. И слова, видимо, тоже. Дженсен не расслышал, что Джей сказал, но альфа скривился недовольно, резко поменял направление и вышел из оранжереи через другую дверь.       Дженсен медлил, принюхивался, а по его бледному лицу начала расползаться сумасшедшая улыбка. Губы шептали еле слышно:       - Джаред, не может быть… Падалеки, твою ж мать…       Джаред Падалеки – омега! В этом не могло быть ни малейшего сомнения. Если бы даже нос подвел его, то не подвело бы поведение других альф: беты проходили мимо Джареда, не обращая на него внимания, как и омеги, зато альфы истекали слюной и возбуждались – Дженсен это тоже слышал по сгущающемуся запаху переполненных тестостероном самцов. Если бы у альф был хобот, они бы и хоботы в сторону Джея вытягивали!       Впрочем, хоботы у них были, и не малые…       

***

      - Эй-эй, тихонько… – произнес кто-то над самым ухом, но Эклзу показалось, что это ветер прошелестел вдалеке. Дженсен медленно сползал на пол. Миша подхватил его под локти, потащил в сторону ближайшего дивана: – Ну-ка, присядь, мачо! Я сейчас подмогу вызову. Нельзя тебе пока вставать и болтаться по комплексу, слышишь?.. Черт, ни хрена ты сейчас не слышишь… Посиди секунду. Только не падай, ладно? Я сейчас.       Миша бросился к панели внутренней коммуникации и вызвал медиков с каталкой. Улыбался: надо же! Ох уж эти альфы! На ногах еще не держится, а уже женихаться поплелся! Самцы, блин.       Придерживал Дженсена за плечи, пока тот в полубессознательном состоянии, бледный, но почему-то счастливый и улыбающийся во весь рот, обессилено уткнулся ему лбом в грудь.       - Дыши, мальчик, дыши… – шептал Миша, тоже начиная улыбаться, – вот так. Кислорода тебе теперь должно хватать, надо просто немного еще полежать и сначала окрепнуть, а не по бабам бегать… ну, ты понял. И эрекция сейчас тебе ни к чему – и так давление низкое, а еще и кровь от головы отлила… Сейчас я отвезу тебя на место, верну на родину капельницу и принесу горячего шоколада и немного йогурта – пора нам с тобой попробовать кушать…