Коконнат

      Вот, снова! Когда же это кончится? Пять дней. Ему осталось пять дней, и он выйдет из этого кошмара! А там можно будет взять больничный и пересидеть эту сраную течку дома. Говорят, выдержать течку без сцепки трудно, но он же мужик, в конце концов! И не его вина, что он теперь мужик с влагалищем. Силу воли же никто не отменял! Да и не выбирал он такого для себя – как вообще хоть кто-нибудь может выбрать ТАКОЕ?       Вот, блин, да он не просто поглазел и свалил. Он еще и присел на соседнюю скамейку и пялился во все фары! И почему-то улыбался. Может, поиздеваться хочет? Мол, такая шпала и с дуплом. Примерно такое уже один из альф выдавал. И что? И ничего – благополучно огреб в рыльник.       Если этот хотя бы откроет рот, повторит судьбу того – моментально! Правда, от этого пахнет приятно. Даже слишком приятно. И он симпатичный. Вроде бы. По крайней мере, такой вывод сделал Падалеки, скользнув критичным взглядом по очередному ухажеру. Но он все равно альфа. Проклятые самцы!..       Вот, так и есть. И этот туда же! Поерзал, будто решаясь, и произнес:       - Привет, Джаред.       Здорово! Этот даже имя его узнал. Надо же, не поленился – поднял свой костлявый зад и уточнил в справочнике коконария. Достижение, прям! И даже разбухшие от недотраха яйца не помешали дойти до панели, которая есть в каждом помещении возле двери. Не «эй, детка!» и не «в кого ты такой длинный?», а «Джаред»… Зараза!       - Пошел нахер! – прорычал Падалеки, не отрываясь от книжки. Тихо, но твердо.       Молчание. Сейчас самец посидит еще немного и свалит в другое место. А если попробует сказать еще что-нибудь, Джаред его пригвоздит на месте взглядом – злым и тяжелым. Или пошлет еще раз, уже грубее. Но обычно самцы уходили – альфы ищут себе пару предпочтительно на всю жизнь, а зачем им в доме омега-хам? И если просто хотят потрахаться, то такой объект даже на один раз не слишком сексуально привлекателен – высокий, выше почти всех альф, худой, попы нет, да еще и грубиян. Ну и что, что классно пахнет? Запах важен, но все-таки не он определяет абсолютно все.       Точнее, не всегда и далеко не все!       Пусть сваливает куда хочет – свободных дырок в комплексе достаточно! И есть даже парочка тех, что дают всем подряд – ну, не определились с парой или поспешили, не совладали с гормонами и непомерным либидо. Результат: сцепка со случайным альфой. Потом с другим, потом еще, а там их настигает первая течка и процесс уже не остановить… Альфам-то что – им только дай, а репутация омеги или беты в этом случае пошатнется надолго. Внебрачные дети – это еще ладно, детей на планете никто не бросает только потому, что рождения ребенка никто не ждал и его отец не известен. Но вот прозвище «давалка» – уже похуже, от такого ярлыка не скоро отделаешься. И уж точно не внутри периметра. Альфы на таких охотятся – в очередь встают, а из комплекса выгнать насильно за любвеобильность никого не могут, даже несмотря на упорные жалобы родственников, наблюдающих за своим падшим отпрыском из-за смотрового стекла и догадывающихся, что происходит. Поэтому частенько такие затасканные беты или омеги остаются в коконарии до самого финала. Тягают их альфы по углам, трахают по очереди… Или это, может, такая тайная политика государства: оставлять этих неразборчивых особей внутри – для снижения напряженности среди переполненных тестостероном альф. А для повышения рождаемости это даже хорошо – при множественных соитиях с разными альфами вероятность зачатия возрастает до почти абсолютных ста процентов.       В каждом коконарии, во время каждой волны есть несколько таких «давалок», так что в кого вставить узел, если совсем невмоготу, найти всегда можно. И этот найдет, если захочет, даже спрашивать ни у кого не придется: от «давалок» пахнет несколькими самцами – за километр слышно. Да и по их внешности часто видно, что их ебут с утра до вечера: трехполых чем больше трахают, тем выше уровень гормонов, плюс недосып и недоедание, вот и ходят «давалки» помятые, осунувшиеся, с темными кругами под глазами, зато с хищным, ищущим, голодным блеском в этих самых глазах.       Но этот не уходил. Надо же, какой упорный! И, кажется, он все еще улыбался – так казалось Джею, внимательно следившему за навязчивым субъектом боковым зрением. Но это ничего, это он так себя ведет, чтобы престижа в глазах других самцов не потерять. Держит фасон, так сказать. Ща полыбится и свалит. Или скажет что-то обидное, но тогда точно получит в морду! А за драку омегу не накажут – вопросы в этом случае только к альфе. Очень удобно, кстати…       Вот же, блин! Он не просто не собирался уходить, а еще и придвинулся ближе. Падалеки внутренне собрался и приготовился атаковать. Альфа снова открыл рот и:       - Ты меня не помнишь?       Джаред хмыкнул, не теряя собранности и внимания:       - Какого хера я должен тебя помнить?       - Я – Дженсен. Дженсен Эклз. Я с Джеффом на одной параллели учился, твоим братом. А потом в университете …       Вот тут Джаред даже всем корпусом развернулся! Теперь он сам пялился на альфу во все глаза:       - Не может быть… – выдохнул, не удержавшись. Книжка качнулась в руке и чуть не упала на пол – вовремя поймал.       Это просто не мог быть Дженсен! Джей не очень хорошо запомнил среднего Эклза в школе, но точно знал, что Эклз из университета – это жирный прыщавый губошлеп с заплывшими салом глазками, складкой на пузе поверх джинсов и грудью первого размера, обтянутой узкой футболкой, будто он упорно не хотел носить одежду своего реального немаленького размера! Будто еще надеялся, что каким-то чудом похудеет.       А сейчас на него смотрел красавец! Большие глаза, длинные ресницы, губы… немного полные, но такие привлекательные, что Джаред не мог оторвать от них восхищенного взгляда. И фигура – плечи… руки… грудь… попа… а ноги даже худые, а не те сардельки, на каких передвигался Эклз, потому что эту ходьбу вразвалку и сопровождающуюся громкой одышкой даже ходьбой назвать было нельзя. Чудеса, да и только!       А он еще и альфа – кто бы мог подумать…       - Не может быть, – повторил Джаред, качая головой.       Дженсен улыбнулся еще шире:       - Может. Метаморфоз, блин…       Да еще и «блинкнул», как делает сам Джаред. Его за это мама все время ругает…       Джей бы еще сомневался, но тут небольшим сквознячком до него долетел запах. Пахло, конечно, альфой, но… смутно знакомо. Так пахло иногда в библиотеке университета, когда Джей там занимался. Или на стадионе, где он играл в баскетбол… Теперь Джаред смутно припоминал, что раньше этот запах частенько его сопровождал. Так странно. И это совершенно точно был запах Дженсена – такой же, как и раньше, но теперь совершенно иной. Раньше он был просто приятным – Джаред даже как-то подумал, один раз, что если закрыть глаза и не видеть Эклза, то пахнет он вполне привлекательно. Можно сказать, здорово пахнет. Но как только глаза откроешь и приглядишься к его источнику… м-да, о запахе забываешь напрочь!       И Джаред забыл. До сегодняшнего дня, потому что…       Потому что он влюбился в этот запах! Так не пах ни один альфа из всех, что атаковали его за эти дни. Они пахли как… чужаки, захватчики, а Дженсен… пах домом. Не родительским, другим, но он пах надежным, стабильным и спокойным домом. И немного сексуальным возбуждением…       Джаред все же не смог сдержать гримасу, а Дженсен вдруг посерьезнел:       - Что-то не так? – спросил с беспокойством.       - Ты в зеркале себя видел? – снова не успел прикусить язык Джей.       Дженсен заволновался:       - Ну… в общих чертах… А что?       Он это серьезно? Или… Джаред покосился на собеседника недоверчиво: судя по всему, Эклз только пару дней назад вышел из кокона – остатки старой кожи еще не сошли с его губ, а также виднелись в виде темных шкурочек возле глаз. Обычно эти остатки кокона сходят за двое-трое суток, не оставляя следа. Просто скатываются во время принятия душа или при умывании, или иногда косметологи убирают их мягкими скрабами, если они не поддаются. А у этого еще на месте – слабо заметные, но есть. А еще пластырь на сгибе локтя – от капельницы, а капельницу ставят тоже чаще всего сразу после выхода, если есть обезвоживание. Значит, этот только-только вылупился. Так, может, он реально себя еще не рассмотрел? Еще не знает, что он… писаный красавец. Бесподобный, черт бы его подрал!       Джаред даже покраснел и отвел взгляд.       - Ничего! – буркнул. – Мне на занятие пора…       - Я с тобой, – произнес Дженсен спокойно.       Вот же, прилипала!       - Это групповая терапия для омег…       - Для омег? – улыбнулся Эклз. – Насколько я знаю, здесь нет занятий по половому признаку, и если я ничего не путаю, сейчас будет групповой сеанс для тех, кто… ну, скажем, не принимает свою новую сущность…       Надо же, он и расписание занятий изучил! Наверное, еще и читать умеет.       - Ну и что? Хочу и посещаю! – огрызнулся Джаред по привычке.       - И я хочу. Я тоже себя не принимаю. Идем?       Джаред снова посмотрел на Дженсена с недоверием. Как это? Не принимает то, что он – альфа? Он что, рехнулся? Даже если все думали, что Дженсен будет омегой, альфой быть – круто! Или он решил-таки поиздеваться? Но в лице Эклза издевки не было – он смотрел на Джея прямо, но не агрессивно, улыбался, но вполне тепло, по-дружески или даже больше…       Вот же, черт! У Джея оставался последний аргумент, который он применял, чтобы быстро отделываться от особо настырных «женихов»:       - Иди, мне-то что! – хмыкнул Джаред и поднялся во весь свой рост – даже плечи расправил и шею вытянул, чтобы казаться еще выше: – Посещение свободное!       Дженсен встал тоже – он был примерно на полголовы ниже Джареда, но его совершенно это не смущало…       

***

      А вот Шерон свой язык прикусить не забыла – радовалась за сына молча.       Но она готова была расцеловать Донну! Задушить ее в своих объятиях! Джаред впервые за время после превращения не просто поговорил с кем-то (да не просто с кем-то, а с красавчиком Эклзом!), но еще и пошел с ним вместе на терапию. Это пока, конечно, ничего не означает, и мордашка у Джареда недовольная – кислая, как после добрячей дольки лимона. Видно, что он едва терпит присутствие альфы рядом с собой, но все же это огромный прорыв!       Да Шерон чуть не заплакала снова – теперь уже от счастья.       Донна прошла вместе с миссис Падалеки на смотровую площадку, которая была над залом, где проводились групповые терапии.       - А что это за занятие? – спрашивала Донна у подруги.       - Это терапия для тех, кто не принимает свою сущность… – ответила Шерри, украдкой вытирая глаза.       Донна нахмурилась: не принимает сущность? Конечно, Дженсену с детства вдалбливали, что он – омежка, поэтому эта уверенность могла прочно засесть в неокрепшем детском мозге. Но чтобы взрослый альфа не принимал себя – это большая редкость. И что теперь? Ждать новых проблем с этой стороны?       Шерон же решила успокоить подругу:       - Не волнуйся, Донни! Думаю, Дженсен пошел с Джеем просто за компанию. Смотри: там в основном омеги, но есть и бета…       - Бета? – Донна подняла брови удивленно: – А бета что там забыла? Она чего-то ждала от перевоплощения? Даже туристы знают, что из бет получаются только беты – других вариантов нет. А бедная девочка что, надеялась на чудо?..       - Нет-нет, – перебила ее Шерон, – она туда ходит со своим парнем. Все думали, что парень будет альфой, а он стал омегой. У мальчика после метаморфоза был серьезный нервный срыв, но девушка его не бросила, она с ним вместе везде ходит, поддерживает, и он уже поправляется, ему гораздо лучше. Ничего, это не безвыходная ситуация: найдут себе хорошего альфу, который примет их двоих, и останутся вместе…       - Ясно. А откуда ты об этом знаешь? – Донна покосилась на подругу.       - Сорока на хвосте принесла…       Больше у нее ничего не спрашивали. Она знала об этом от Джареда – из его письма. В нем Джей с болью писал про бету, которая не бросила своего парня, даже когда узнала, что он не сможет зачать ей детей. В том письме Джаред не упоминал Женевьев, но думал, безусловно, о ней, ведь эта вертихвостка бросила Джея сразу же, как только поняла, что он – омега. А могла бы и не бросать…       Но, может, все к лучшему? Шерри никогда не нравилась эта пустышка Жен! Дженсен лучше. Гораздо лучше! И он – сын Донны, а у Донны Эклз не может быть плохих детей.       Шерон улыбнулась и просунула руку под локоть миссис Эклз, прижалась щекой к ее плечу. Та улыбнулась тоже и накрыла ладонь Шерри своей. Легонько пожала…       

***

      Терапия прошла напряженно – из-за Дженсена. Нет, он не мешал, слушал внимательно и даже не улыбался, но при нем рассказывать, насколько Джареду стремно быть омегой, не хотелось. Когда подошла очередь Джея, говорить он отказался.       К тому же, условием было посещать терапию, а не активно в ней участвовать. Посетил? Посетил! Все, отстаньте!       Когда вышли, Дженсен поманил Джея:       - Идем!       - Куда это? – скривился Джаред.       - До массажа два часа, мы успеем сходить еще в одно место.       - Какое еще место?       - Сюрприз, – Дженс улыбнулся.       Джареду же было не весело, он идти никуда не хотел. Поэтому надо было срочно отмазаться:       - А до массажа не час? – бросил первое, что пришло на ум.       - Нет, два часа, – улыбался Эклз.       - Откуда тебе-то знать? – сердился Джей.       - У меня свои источники… – по-прежнему улыбался Эклз.       Улыбка Дженсена Джею нравилась – теплая, совсем без издевки. Но не нравилось все остальное. Падалеки резко развернулся, подошел к первой попавшейся панели, набрал свой код, сверился с расписанием. Точно, до массажа почти два часа времени, а вечером еще бассейн, но… откуда Эклз про это знает?       Ладно, с этим он разберется позже! А сейчас…       - Я главу не дочитал! – буркнул Падалеки.       - Успеешь ты свою главу дочитать…       

***

      Пришли. Джаред скривился – чего угодно ожидал, но не этого.       - Да ладно тебе. Времени – навалом! – Эклз вытащил из корзины мячик, покрутил его в руках, несколько раз ударил по полу: – Ну же!       - Не хочу, – Падалеки набычился, – я лучше книжку почи…       Договорить ему не дали – Дженсен схватил мяч и бросил его прямо в Джареда:       - А я не дам тебе читать!       - Ты охренел, Эклз?! – взбесился Джей.       - А слабо’ забить пять трехочковых кряду?       - Я тебе сейчас лицо разобью!       Но Дженсен пропустил угрозу Джея мимо ушей, улыбнулся:       - А-а-а, сдрейфил? – подначивал, доставая из корзины второй мяч. – Слабо, да? Кишка тонка?       - Чего это слабо? – Джаред поднял мяч, отскочивший от его плеча и укатившийся в угол зала. Так хотелось запустить им прямо в эту смазливую рожу!       - Слабо’, – улыбался Дженс. Он тоже, между прочим, упрямый!       - Это кому еще слабо… – пробурчал Джаред, вставая к линии. – Ща я тебе покажу, как мне слабо…       

***

      - А здорово поиграли! – потный Джей улыбался – может, впервые после превращения. – Я быстро обмоюсь, а то опаздываю уже…       - Эй! – Дженсен окликнул его, улыбнулся: – Это душевая для альф!       - Твою ж мать! – покраснел Джаред, но улыбнулся снова: – Никак не привыкну…       Дженсен сбросил футболку, вытер ею лицо, прошептал:       - Привыкнешь…       Действительно здорово поиграли: два часа пролетели, как пять минут. Они и бегали, и играли, и дурачились. Джаред хорошо играет – лучше, чем Дженс. Правда, оно и понятно, и дело не только в исполинском росте Падалеки – Дженсен еще пять месяцев назад весил сто килограмм, а в баскетбол по-настоящему не играл года два точно, а Джей только-только был капитаном команды, и играть ему запретили только за две недели до метаморфоза.       Джаред хорошо играл, а Дженсен не уставал его нахваливать. И Джей потихоньку начал улыбаться – приятно же, когда рядом красивый альфа, к тому же, который не пытается доминировать. Короче, который не ведет себя, как самец. Но пахнет, как самец. Классно пахнет! Вот Падалеки и улыбался.       А Дженс тоже радовался, что наконец-то снова увидел те самые ямочки, которые, как он боялся, могли уйти после превращения. Ямочки были на месте: там, где и должны быть – на щеках любимого…       Когда Дженсен вышел из своей душевой, Джей ждал его в коридоре, чтобы не идти на массаж одному…       

***

      А как мамы радовались! Шерон даже всплакнула:       - Джей писал, что никогда больше не будет играть в баскетбол! А он его так любит… Писал, что за километр к мячу не подойдет… Спасибо тебе, Донни…       - А я причем? – Донна тоже улыбалась, глядя, как сын забрасывает в корзину мяч. Не всегда точно, но иногда и попадает. И дышит нормально – покраснел, конечно, и вспотел, но одышки нет в помине! Легкие ее мальчика работали прекрасно!       А еще миссис Эклз радовалась, что сын улыбается. Она видела, что ему хорошо. И это было главным!       

***

      - После обеда сходим на беговую дорожку? – Дженсен сидел в столовой рядом с Джаредом. Джаред, проголодавшийся после игры и массажа, ел плотно, а Дженсен похлебал только овощной суп и съел творог – больше ему пока кушать нельзя, организм еще не перестроился.       - Тебе назначили дорожку? – Джей говорил с полным ртом.       - Ага, – кивнул Дженсен, – сказали, кардиограмму надо сделать в нагрузке. Проверить там что-то…       - Угу, мне тоже делали на третий день… Бутерброд будешь?       - Нет, спасибо, – Дженсен улыбался, – ты ешь, не стесняйся.       - Угу. А на дорожку сразу?       - Нет, сказали, час перерыва после обеда, а потом на дорожку.       - Ясно. Куда сейчас?       - Куда захочешь. Хочешь, в саду посидим…       - Пойдем…       

***

      Болтали обо всем. И об общих знакомых, и о книгах, и о спорте. Дженсен сказал, что Джареду надо вернуться в команду и продолжать играть в баскетбол – у него здорово получается. И что быть омегой – это не значит поставить крест на всех увлечениях. Джаред немного надулся, но спорить не стал: он не хотел обсуждать с альфой, что заниматься спортом профессионально, если ожидать хороших результатов теперь не приходится, бесполезно. Потому что потом все равно будет беременность и роды, а пока снова вернешься в форму, товарищи уйдут далеко вперед. А заниматься для себя самого… скучно, что ли. Пустая трата времени…       - Чего надо?! – это Дженсен огрызнулся на проходящего мимо альфу, который приостановился, чтобы принюхаться к Джею. Альфа покосился на Эклза, хмыкнул, но ретировался быстро. Джаред только брови поднял! Дженс тут же, будто ничего не случилось, повернулся к Джею: – Ну, что, идем? Мне пора на процедуру.       - А я что там буду делать? – Джей пожал плечами.       - Просто посидишь. Или тоже побегаешь – дорожек много. Как захочешь…       Джей подумал, покосился на проходящего мимо еще одного чужого альфу, который даже ноздри вытянул в его сторону, подумал еще раз. Уж лучше Дженсен, чем какой-нибудь урод! И дело не во внешности: казалось, Дженсен до сих пор не понял, какой же он… Дело в защите. Не то, чтобы Джаред в ней нуждался… Впрочем…       А, ладно! Слишком задумываться Джей не стал – пошел следом за Эклзом. Да, он не против сходить на дорожки – лучше он там посидит, поскучает, чем здесь – один.       И уж, тем более, здесь и не один, а с каким-нибудь мимо проходящим… козлом.       

***

      Недочеловек заставлял Дженсена бежать быстро, потом медленнее, потом идти быстрым шагом, потом снова бежать. Записывал что-то с приборов. Чтобы удобно прикрепить датчики, Дженс снял футболку, и Джареду понравилось то, что было под ней. Ему вообще нравился Дженсен – все больше и больше. Джей даже сам себе удивлялся. Убеждал себя, что Эклз просто лучше, чем другие, не более того. И что Эклз не самовлюбленный нарцисс и не эгоист, как остальные молодые альфы, которые только и думают, что омеги просто обязаны быть счастливыми только потому, что на них обратил внимание такой классный самец, да еще с таким опухшим пенисом! А самолюбие у них еще больше раздутое – даже больше, чем пенис, вместе с узлом и яйцами! Непомерное самолюбие! Короче, уроды! Эклз, кажется, не такой…       Наконец, врач закончил.       - Ну, что? – Дженсен немного волновался.       - Все хорошо, – медик кивал довольно, – я не вижу отклонений. Но сердце надо укреплять – ты слишком долго носил лишний вес, а потом еще это превращение с осложнениями…       - С осложнениями? – Джаред тоже подошел ближе.       Недочеловек замолчал, но Дженсен кивнул:       - При нем говорить можно.       - Хорошо. Болей в области диафрагмы нет?       - Немного, если слишком резко вдыхаю.       - Это остаточное после… ну, ты понимаешь, о чем я. Если боли усилятся или не пройдут через два-три дня, обратишься ко мне или к любому другому сотруднику – мы проверим тебя еще раз. Договорились?       - Договорились, – кивнул Дженс.       Когда отошли, Джаред не смог сдержать любопытства:       - А что за осложнения… Нет, если не хочешь, можешь не…       - Тебе скажу. Сейчас только еще в одно место заглянем и расскажу…       

***

      - Ты точно решил выходить?       Осрик кивал уверенно:       - Точно, Дженни! Здесь я никого не присмотрел, а за периметром у меня есть на примете альфа.       - Ты настолько был уверен, что будешь омегой, что уже заранее присматривал для себя альфу? – интересовался Дженсен, качая головой от удивления. Вот для него самого стало полным сюрпризом, что он сам – альфа, а Джей – омега. Неужели азиаты знают какой-то секрет и никому не говорят? С них станется…       Но Чау покачал головой:       - Откуда бы? Просто родители знакомили меня с разными альфами и омегами. Я просто не хотел тебе говорить. Ну, этот был наиболее симпатичным из всех…       - Родители выбрали тебе супруга?       - Не совсем, – Осрик улыбнулся, – заставлять они не будут. Если бы я встретил истинную пару здесь, они ничего не смогли бы сделать. Но я не встретил. И если я выйду, и мне тот альфа не понравится, то стать его супругом насильно не заставят. Но если все останется по-прежнему и он мне не разонравится, считай, что я уже не свободен. Он хороший, старше меня, уже состоявшийся мужчина, а у меня как раз скоро… В общем, если все будет нормально, рожу ему много узкоглазых деток…       - У него дети есть?       - Есть. Двое. Он очень любит детей.       - А бета?       - Есть, с ней я тоже общался. Она не против омеги в доме. Она спокойная, кроткая, хозяйственная – настоящая восточная женщина.       - Они тоже азиаты?       - Конечно! – Осрик так удивился, как будто никогда даже не рассматривал другие варианты. – Ты же знаешь, что нас и так мало – трехполые азиаты редкость! А если мы соединяем судьбы с себе подобными, то у нас от государства налоговые льготы, детям бесплатное образование в любом колледже или университете, ну, и много еще разного… Это не главное, конечно, но тоже приятно.       - Ясно, – Дженсен кивнул, – ну что ж, если ты так уверен…       - Уверен. Выхожу. Уже родители приехали – ждут в холле. И мои, и его, и он с женой…       Дженс улыбнулся:       - Тогда – в добрый час! Звони, если что…       И обнял друга – возможно, в последний раз. Теперь все изменится не только у Джареда – у этих двоих тоже. У Дженсена поменяются друзья, и у Осрика тоже. Никто не запретит им общаться, но они теперь разнополые и общаться будут все больше по коммуникатору, ну, или можно будет ходить друг к другу в гости семьями. Но так, как раньше, только они вдвоем, уже никогда не будет – нельзя будет просто так позвонить Осрику, встретиться с ним в баре и надраться пива до поросячьего визга. И нельзя будет позависать друг у друга дома до самого рассвета, валяясь вместе с приятелем на его постели с книгой или компьютерной игрой.       И даже вот так обнять сердечно при встрече будет проблематично: особенно, если рядом будет его альфа. Теперь все изменится, и от этого было немножечко грустно.       - А ты здорово пахнешь! – шепнул Чау Дженсену за ушко, а громко добавил: – Пока, друг! Удачи тебе!       Джаред в разговор не вмешивался, хотя бы потому, что он Осрика почти не знал – только в лицо. Но эту грусть и появившуюся между этими двумя неловкость почувствовал. И то, что ушки Дженсена внезапно покраснели, когда он прижал бывшего друга к груди, тоже видел.       Чау повернулся к Джареду: он решил проявить тактичность и не орать, как орали бы самцы «а это твой?» или «классная жопа у твоего омеги!». Нет, Осрик не так воспитан. Он просто приблизился и нежно обнял Джареда тоже – высокому Джею Чау дышал между ключиц, улыбнулся:       - Пока, Джаред. Увидимся.       И ушел по направлению к выходу из комплекса. У него начиналась совсем новая жизнь, но если ему и было страшновато, то он никак этого не выказал.       - Откуда он меня знает? – недоумевал Джей, провожая маленького омегу взглядом.       Дженсен повернулся к нему, серьезный и заметно взволнованный:       - Джаред, я должен тебе кое-что рассказать…