Представление

Шрррх. Туз червей. Шрррх. Дама пик. Шрррх. Уже минут пятнадцать Аллен отрешённо тасовал карты, раскрывал их веером и складывал обратно, незаметно, но чисто автоматически проделывая манипуляции с подменами, и при этом думал-думал-думал. Со следователем как-то сразу не заладилось, и это плохо. Он уже около двенадцати часов в этой камере, большую часть из которых пленитель где-то пропадает. По идее, не одно ведь дело он ведёт? Может, ещё и не успеет навести справки? А там уж Уолкер попытается сгладить негативное первое впечатление как-нибудь. Он пока не знает, как, но при необходимости сразу придумает – в этом он был уверен. А вот рыжий, который всё время в блокнотике что-то строчил, один раз ушёл, а потом как вернулся, так и остался на своём закутке за заваленным всем, чем ни попадя, столом, над которым висела карта города, чьи-то фотографии, и всё было исписано комментариями, стрелочками и прочим, что используют при обобщении информации. «Интересно, как часто им приходится менять карты?» - думал Аллен, глядя на ту, где от линий и точек свободного места не осталось, и между делом поглядывая то и дело на паренька. - Эй, - спокойно, не задиристо окликнул наконец его Уолкер, и тот поднял на него полускрытые за чёлкой глаза. – Я есть хочу. Лави удивился. Какое-то время он задумчиво молчал, словно решая, вступать в диалог или нет, и наконец ответил: - Недавно же был обед? – может, это просто часть попытки этого паренька сбежать? - Там было мало, да и зубы об него сломать было можно, - поморщился Аллен, а сам глаз не отрывал от рыжего. – Послушай, я бы многое сейчас отдал за нормальную пищу. Ну, что тебе стоит? От того, как невинно и само собой разумеющееся прозвучала просьба, её наглость даже не показалась такой уж предосудительной. - И что ты можешь мне дать? – медленно произнёс, опустив блокнот на колени, рыжий, отчего взгляд на нём приобрёл в пронзительности. - А чего ты хочешь? – Аллен встал и подошёл к решётке, чтобы, не выпуская карт из рук, прижаться лицом и грудью к прутьям. - Мне скучно, - возьми да и ответь сиюминутностью и честностью Лави. У Уолкера в глазах блеснул огонёк – уж он-то, конечно, видел, как тоскливо иногда этот не то помощник следователя, не то ещё кто поглядывал на его руки. - Тогда предлагаю тебе беспроигрышное предложение: сыграем в карты. Ты в любом случае развлечёшься, но, если я выиграю, купишь мне пиццу. Идёт? – и с надеждой улыбнулся Лави, который ну очень задумчиво посмотрел на паренька. Очевидно, что он не откажется, а в ходе игры можно о многом расспросить... В частности, узнать, в какое именно дело он угодил. *** Канда взялся за него всего несколько месяцев назад и сразу же испытал величайшую ненависть к преступнику: чистой воды позёр, скорее всего – ничем особым не примечательный, талантами не наделённый, нуждающийся во внимании, которое к себе отчаянно привлекает. У трупов, подвешенных в различных позах, в руках оставались половинки билетов, всегда только половинки, где было написано следующее: «Предъявитель сего приглашается на умопомрачительную премьеру трагикомедии «Восстание», которая пройдёт во время летнего дикобраза. Время: » - на этом заканчивалась доступная область – время, как и адрес, всё время оставались неизвестными– может, они и не были написаны никогда и нужны были просто для того чтобы пощекотать полиции нервы. Сперва это были простые композиции из одного человека, однако чем дальше, тем изощренне они становились – больше людей, разнообразие, попытки изобразить известные скульптуры: создавалось впечатление, что убийце было необходимо, чтобы на него обратили внимание. Никакой связи между жертвами отдел аналитики так и не нашли: кажется, это просто случайные люди в случайных местах и в случайное время. Он убивал нерегулярно, неодинаково – только леска и пригласительные были его визитной карточкой. Можно бы было предположить, что действует он не один, но сложно представить, что такой жадный до публики психопат стал бы делить с кем-то тщательно нарабатываемую славу, которую едва удавалось скрывать от прессы. Японец шел к судмедэксперту, чтобы узнать результаты экспертизы, как всегда с катаной за спиной, без которой он ощущал себя незащишенным. Ну а как еще может быть с человеком, который занимался этим уже больше десяти лет? Первое, что он сделал, придя в полицию – получил разрешение на ношение холодного оружия – пистолет не давал того чувства уверенности, которое требовалось ему, как воздух. Верил ли он, что Аллен может быть убийцей? Канда знал точно, что сам в пятнадцать лет чисто физически мог бы убить взрослого человека, а Уолкер выглядел довольно хорошо развитым в этом плане, даже не таким худощавым, как большинство беспризорников. Ну а что творится в этой рыжей голове, было неизвестно, так что вероятность совсем не была абсурдной, хотя могла такой показаться на первый взгляд. За несколько лет в криминальном отделе Канда, как и многие до него, уяснил, что первое впечатление стоит помнить, но не учитывать, пока в нем не удостоверишься. Неважно, что дерзкий недоносок не навевает мыслей о психической неустойчивости: маньяки бывают разными, не всегда даже опытный психолог способен раскусить некоторых, и его задача, как следователя, рассмотреть все возможные варианты. И его желание, как Канды Юу - проучить засранца, который посмел что-то на него вякать. Ведь основная задача полиции – защищать общество, и ей никак не помешает небольшое злоупотребление полномочиями, которое, может, даже на пользу ему пойдет: вовремя осадить наглеца тоже важно, ведь, если это не сделает он, сделает кто-то другой, и, возможно, будет менее благосклонен, чем Канда. Участок у них выглядит небольшим, но пространство внутри использовано с умом, что позволяет вместить многое в малое и долго блуждать по коридорам между отделами – возможно, они специально устроены так, чтобы молодые полицейские привыкали блуждать непонятно где. Канда знал, куда шел, и путь этот был довольно извилистый, что делало его длиннее и позволяло привести мысли в порядок. Между собой маньяка звали Марионетчиком по довольно очевидным причинам: он явно подражал кукольнику, к тому же вся эта тематика представления, пригласительные… Он появился в городе два месяца назад и с тех пор убил 15 людей – чудом удалось утаить это от журналистов, но Канда не был уверен в том, как долго можно это скрывать. Незадолго до этого нечто похожее самое происходило в Балтиморе: никак не связанные между собой жертвы, оставление трупов фиксированными в живописных позах, однако в этом деле не было лески, и преступника по официальным данным так и не нашли, а убийства просто прекратились. Канда считал, что их Марионетчик мог вдохновиться своим коллегой и усовершенствовать технику на свой вкус, однако переезд тоже не исключал, хотя не видел в нем смысла – полиция все равно зашла в тупик в том деле и в газетах об этом писали. Что ж, он верил, что вполне справиться с тем, с чем не совладала балтиморская полиция. - Результаты готовы? – он открыл дверь с этими словами и судмедэксперт приподнял одну бровь, отпивая свой чай, а затем кивнул и указал глазами на папку, которую Канда незамедлительно взял с полки и, больше ничего не сказав, вышел, чтобы прочитать по дороге к людям, собиравшим досье на Аллена. Конечно же, он первым делом распорядился найти все на подозреваемого – «не доверяй и проверяй», считал Юу. Человек, несколько часов ковырявшийся в трупах, возвел глаза к потолку, жуя печенье. Этот Канда был, несомненно, умен и пытлив, обладал навыками критического мышления, но работать с людьми совершенно не умел, поскольку был богатеньким заносчивым снобом.