Представление

С победносной усмешкой, напоминающей животный оскал, японец почти ворвался в коморку с решеткой, где сидел Аллен, и обнаружил его, поглощающим пиццу. Уолкер так и замер с куском, находящимся во рту только наполовину, а Лави продолжил как ни в чем ни бывало читать книжку, вытянув перед собой ноги. - Ты открывал дверь? - Коробка с пиццей прошла через решетки, - спокойно отозвался тот рыжий, который был на свободе и ожидал этого вопроса. Буря надвигалась стремительно еще и потому, что придраться к чему-то серьезному было сложно. - Слушай сюда, глупый кролик. Ты здесь находишься на правах помощника, потому что за тебя очень просил Панда. Даже прежде чем отойти отлить, ты должен спрашивать моего разрешения, ты знаешь об этом? – угрожающе произнес Канда, и папка шоркнула в его пальцах, из-за того что её слишком крепко сжали. - Не утрируй, Юу, это всего лишь пицца, она не подрывает порядка в участке, - даже не подняв глаза на все больше походящего на исчадие ада следователя, отозвался Лави. - Зачем ты купил ему эту чертову пиццу? - Ну захотел и купил, чего ты? - Ты не имеешь здесь права делать то, что захочешь! – агрессивно крикнул на него Юу, при этом с шумом швырнул желтую папку перед ним на стол. – Здесь не место потакать чьим-то принципам, я твой начальник и если ты собираешься и дальше действовать в угоду преступнику, то можешь отсюда проваливать! Аллен жевал аппетитный кусок теста с сыром и думал о том, как забавны вспыльчивые японцы и какими трудностями это грозит – уже нутром Уолкер чуял, что дело плохо. - Не раздувай из мухи слона, - Лави зевнул, поморщился и небрежно помахал рукой. – Ты еще ничего не доказал. - На нем четыре кражи и покушение на убийство, - словно острой ледышкой отрезал Канда, и здесь Лави посмотрел на Аллена, который, дожевывая кусок, думал: «Ну, вот и попал». – К тому же, чего и следовало ожидать, ни у одной Алисии Уолкер нет ни дома на Мэдисон авеню, ни сына по имени Аллен. Он сбежал из детского дома в восемь лет и с тех пор неоднократно попадался полиции и проявлял большую изобретательность при побегах, - на эти слова был сделан ехидный нажим, а глаза следователя в это время непрерывно глядели в широко раскрытые глаза заключенного. - Послушайте, вы ведь адекватные люди. Давайте поговорим по – нормальному, без лишних угроз? Это все недоразумение и я правда не хочу проблем, - сказав это, Аллен понял, что только стал выглядеть более виноватым в глазах Канды. - О, а они у тебя будут, поверь мне! Ты считаешься преступником в бегах, а это уже рецедив. Если ты, конечно же, знаешь, что это такое, - следователь презрительно хмыкнул, и гордость Аллена болезненно натянулась, желая сжаться в кулак и ударить в ответ, но... Ему нужно быть сдержанным, чёрт возьми, ругаясь с пленителем, из тюрьмы не выйдешь, а на побег нужно слишком много. Сейчас 16 июля, где-то половина шестого, вечер. У него осталось всего два дня, для того чтобы поучаствовать во вступительном экзамене. Значит, сейчас или завтра нужно непременно выйти. Значит, нужно попридержать свой нрав. Нужно. - Первый срок за воровство я в колонии отсидел. Второй бы тоже отсидел, если бы на меня не повесили это покушение. Я никого не пытался убить, просто оказался рядом, - «Опять,» - мысленно прибавил, начиная думать, что как-то очень часто он оказывается не в том месте не в то время. - И тянет же тебя поближе к убийцам, - только елейничает ещё больше. Засранец. Козёл чёртов! У Аллена сами собой сжимаются кулаки. - Я что, действительно похож на маньяка? – нервы сдают, голос вот-вот дрогнет, и тогда начнётся. - А кто говорил, что мы тебя в этом подозреваем? – искреннее удивление получилось у Канды таким неискренним, что за волосы его оттаскать захотелось, подмести его патлами весь пол в камере! – Может, ты просто сообщник? -Ты всегда сначала бьёшь, а потом разбираешься? – ведь если бы он разобрался тогда, то увидел бы, что Уолкеру даже поплохело от того зрелища – как он мог бы сам такое извращение сотворить? - А яма, в которую тебе предстоит провалиться, становится всё глубже, - предупредил Канда, и юноша оскалился, а затем прикусил губу, чтобы не ответить грубостью, хотя к этому всё и шло. Самая крупная татуировка – крест на тыльной стороне ладони – явила проходящую прямо под ним вздувшуюся от напряжения и пульсирующую жилку. Что за психологическая атака на него ведётся? Почему этот следователь ведёт себя с ним, как будто он какое-то ничтожество, а не человек? - У меня не настолько извращённое воображение, - Аллен и сам чувствует, что его слова сейчас бесполезны. - Однако легенду про мать с Мэдисон авеню и колледж ты выдумал быстро, - парировал Канда. – А под твоими подошвами найдены остатки частиц мёртвой женщины. - В этой комнате самым ненормальным выглядишь ты, таскаясь с самурайским мечом по Лондону, - огрызнулся Аллен. – Может, это ты убийца, а меня подставить хочешь?! Тут Лави, с интересом их слушающий, удивлённо приподнял брови. «А ведь и правда...» - подумал он, прежде чем началась часть с криками и виртуозными взаимными оскорблениями. Почему-то происходящее показалось ему странным недоразумением и он подумал, что из этих двоих получилось бы интересное сочетание. В полицейской работе, конечно же. *** Одноглазый и Юу стояли возле входа в помещение, где обычно держали преступников под следствием. - Ты действительно думаешь, что этот парень их убил? Послушай, в кровь он мог вступить, даже случайно там оказавшись, и ни под ногтями, ни на одежде у него не осталось их частиц. Как он это, по-твоему, мог провернуть? Канда молча открыл папку, которую собирался отнести для отчета начальству, нашел графу «время смерти» и показал Лави, указывая пальцем. - Видишь? Рыжий нахмурился. - Они умерли за три часа до того, как ты их нашел. - А кровь на крючках успела свернуться. Он мог успеть провернуть это все, смыть с себя следы и вернуться обратно. - Но зачем? Канда нахмурился и отвел взгляд, обдумывая что-то. - Он очень странно себя ведет, здесь замешано больше одного мотива, - наконец, скорее для самого себя и как-то нехотя протянул он. –Мужчине перед смертью сделали клизму, но следов на полу не осталось. После смерти он имел нетрадиционный сексуальный контакт. - Хочешь сказать, его убили, трахнули в зад, сделали клизму и забрали тазик с тем, что вышло? Японца перекосило – он так старался завуалировать и преподнести информацию сухо и официозно, и вдруг этот кролик так запросто все испортил. - Мне трудно представить этого твоего подозреваемого делающим подобное. - Вот поэтому тебя и послали учиться, - саркастично протянул Канда и вернулся в коморку, где за решеткой сидел Аллен. *** 17 июля, обед. Аллен периодически со злой тоской смотрит на часы, а затем снова вперивается в эти свои карты, тасовать которые, наверное, уже возненавидел. Пообещавший не выпускать его, пока не найдёт серьёзных доказательств, Канда ищет эти самые доказательства. А, может быть, он занят чем-то другим, ведь следователю редко дают всего одно дело. Вчера он прогнал Лави, потому что «нечего торчать в участке круглые сутки – ещё выпустишь главного подозреваемого, доверчивый идиот», милостиво мозолил одним своим присутствием глаза Уолкеру и ещё несколько раз вступал с ним в препирательства, в которых несомненно выигрывал просто тем, что был по ту сторону решётки. Аллен бесился, понимая, что все планы у него катятся коту под хвост, а это было не просто шутками. Нет, правда, такие шансы выпадают нечасто – на долю бездомных сирот – почти никогда, а он тут сидит в пыльном обезьяннике и не делает НИЧЕГО. К тому, что он пропадает, в банде привыкли, но что, если он не выйдет и через неделю, и через две? Что подумает Робби? Наверняка же найдёт его и тоже впутается в неприятности. А-а-а-р-р чёрт! Наверное, если бы не этот оболтус, всё было бы совершенно иначе – может, Уолкер бы даже сидел сейчас не просто так, и за дело. Он не умел себя как следует вести, не доверял людям, избегал их, со всеми огрызался – в общем, скалил зубы миру, которому, кажется, был совершенно не нужен, и вдруг бац. Совсем мелкий, наполовину беззубый делится едой, учит ловкости рук и фокусам, ничего не просит, только жмётся во сне, когда мёрзнет. Нет уж, это будет просто верхом несправедливости со стороны мира, если ещё и с ним что-нибудь случится! - Как поживают молодые преступники? – с этими словами одноглазый вошёл в комнатку, почесал спину и смешно повёл носом, отчего действительно приобрёл ненадолго сходство с животным, которым называл его Канда. - Я сижу ни за что за решёткой, а в остальном отлично, - попробовал отшутиться Аллен и Лави даже хмыкнул, а затем подошёл и подтащил за собой два табурета. - Ну и хорошо. Давай пару конов сыграем, - с готовностью сев перед ним, довольно беззаботно улыбнулся и похлопал ладонью по второму стулу, который придвинул вплотную к решётке. Уолкер молча смотрел на него какое-то время, а потом вздохнул, кивнул и даже иронично улыбнулся, доставая из кармана карты и так же подтаскивая ближе к границе двух миров свой стул. - Снова на пиццу? - Только, если выиграю я, научишь меня какому-нибудь фокусу, - кивнул Лави, на удивление беззаботно для человека, играющего с потенциальным маньяком-убийцей, и они стали играть. - Почему он назвал тебя кроликом? – спросил между делом Аллен, не глядя на соигрока и беря карту из колоды. - Хм. Знаешь, просто моя фамилия – Бани. - Лави Бани? – Аллен усмехнулся, затем усмешка перетекла незаметно в обычную улыбку, а та переродилась в смешок. - Повеселились родители, да? – тоже поднимая карту, отшутился рыжий. – Кстати о родителях – как ты оказался в детском доме? Уолкер пожал плечами, следя только за ходом игры, но не за своими ответами. - Не помню их. Наверное, их испугали родинка на руке и эпилепсия. В досье это было, да. На самом деле шквал татуировок скрывает родинку и странное родимое пятно на руке Аллена. - Что с твоим глазом? Как и в прошлый раз, они играли в вопрос-ответ. Этот Лави был очень даже ничего, нормальным оказался, очень контрастировал со своим двинутым приятелем. - Издержки профессии. Аллен приподнял глаза, чтобы вопросительно посмотреть на Бани. - Мне его вырвали, - спокойно пояснил он, глядя только на свои карты, и не увидел, наверное, как у Аллена глаза снова выпучились, а по спине пробежал холодок. – Что там за дело было с подставой? - Ты веришь, что это была подстава? – вот здесь аж дыхание спёрло, если честно, и Уолкер посмотрел на Лави даже со смутной надеждой, но тот пожал плечами. - Хочу знать обе версии. Так что это было? – невозмутимо отозвался одноглазый. Аллен взял ещё одну карту молча, раздумывая, стоит ли?.. - Мне нужны были лекарства. Пара ребят отвлекали аптекаря, а я искал нужное, когда настигли полицейские. Решили, что я пришёл за наркотиками, а потом сказали, что я напал на парня в соседнем переулке. Им просто нужно было закрыть то дело, - стараясь говорить разумно, объяснил Уолкер. – А что может быть проще, чем сделать крайним беспризорника, на котором итак что-то есть? – усмешка снова вышла несколько болезненной, но тут же сменилась лёгкой радостью, когда Лави произнёс: - Вскрываемся? И Аллен показал свой флеш-рояль. Кролик почесал затылок. - А почему ты только помощник? - Я не из этого отдела, но мой дядя сказал, что подобная практика тоже нужна, и приставил в помощники Канде, - как будто это самая обыденная вещь на свете, разъяснил Лави, а затем махнул рукой: - Давай ещё раз. Ставлю впридачу колу.