Представление

То ли Канда пошёл туда за информацией для дела, то ли хотелось знать, чем ещё можно задеть этого раздражающего идиота, но он оказался в детском приюте святой Гертруды, и атмосфера там, как и в других подобных заведениях, царила не ахти. Канда откровенно старался не слишком много глазеть по сторонам – дети норовили посмотреть в глаза, а ожидание в их взглядах отчего-то коробило. - Ребята у нас смирные, если и крадут что первое время у приёмных родителей, то это быстро проходит... – квохтала по дороге его провожатая, женщина в летах, пока он не очень вежливо не попросил её замолчать. Женщину это возмутило, но виду она не показала – определённо, в отличие от пистолета, катана своей наглядностью была гораздо более весомым аргументом для людей, которые ещё только собрались распустить руки. Его привели к директору, та тоже рассыпалась в бессмысленных фразах, пока Канде снова не пришлось весьма невежливо объяснить, что ему здесь нужно, а что не нужно совершенно, и ко второй категории относилась бесполезная болтовня. На него снова обиделись и снова не стали возражать, поскольку катана за его спиной действовала на большинство людей деморализующе. Наконец, он получил папку с характеристикой и отправился прогуляться по коридорам – дети всё равно все играли во дворе, а ему лучше думалось на ходу. Сопровождать его больше никто не захотел, так что описания нянечек, такие же пустые, по правде говоря, как и всё остальное, что говорили сотрудники этого заведения, он читал, прохаживаясь коридорами дет.дома и не боясь потеряться – не терялся же он в хитросплетениях путей внутри участка. Он надеялся найти что-то, что станет зацепкой, а поэтому прилежно держал в памяти результаты экспертизы: женщине перерезали горло, мужчину отравили крысиным ядом. «Нервозность... Плохо идёт на контакт, сторонится чужих прикосновений... Ну же, где агрессия? К чёрту, где лист психолога?» - найдя нужный, он заскользил глазами по нему, вникая в детский психологический портрет, но, натолкнувшись на «наблюдался в кабинете психиатра» блеснул глазами и быстро отыскал в папке нужную тетрадку. Вот оно, это может стать зацепкой, а, может, даже подтверждением того, что Уолкер мог быть Марионетчиком, если с головой у него не в порядке... Однако, едва он успел как следует воспринять «утверждает, что подвергался насилию со стороны работника детского дома», как до Юу донёсся тонкий и тихий всхлип, который смешался с грузным, отвратительным мычанием. Канда на пару секунд остолбенел, вслушиваясь в пространство, и вскоре явственно уловил какое-то движение за дверью чуть впереди и слева. Сделал несколько стремительных шагов, без предупреждения распахнул дверь в кладовку и застал такую картину, которую, пожалуй, увидеть никогда не ожидал. И уж точно не хотел. Мужчина в поварской шапке явно испугался, потому что судорожно дёрнулся слишком сильно – мальчик лет шести жалобно застонал, но сразу же зажал рот грязной обслюнявленной ладошкой. Удар древком катаны по виску оглушил повара на месте. *** - Ты неплохой парень, Аллен. Жалко будет, если ты окажешься убийцей, - задумчиво протянул Лави, жуя пиццу напару с Уолкером, который заедал её суши и запивал колой вперемешку с пивом. Всё это, впрочем, стояло близко к решётке и Лави вполне дотягивался, чтобы разделить с Уолкером его неожиданное пиршество. По крайней мере они выяснили две вещи: кролику не везёт в карты, а Аллен отлично шуллерит. Прям очень хорошо, если честно, но никто и не против – едят-то напару, а денег рыжему, в общем-то, не жалко. Уолкер промямлил что-то невнятное, набивая рот роллами и не успевая их как следует прожёвывать. Пятый час. Вечер. Волком выть хочется. - Вот если бы ты не ругался с Кандой, а молчал побольше, да отвечал честно на вопросы, я бы, может, смог что-то сделать, но когда Юу кто-то бесит, бесполезно с ним разговаривать. Не успокоится, пока сам не удостоверится либо в твоей кристальной чистоте, либо в порочности, - пожал плечами Кролик, а сам смотрел, как стремительно еда скрывается в новом знакомом, и только сейчас до Бани полноценно дошло, что перед ним бродяга. Сирота, который вряд ли часто наедался, а уж вкусную еду пробовал и того реже – по лицу же видно, у вечносытых такого выражения лица от еды не бывает. И это как-то располагало верить. А Аллен ел и старался не думать о том, что его шансы выбраться к сроку катастрофически малы. Может, рискнуть и рассказать обо всём Лави? Но, даже если тот поможет ему сбежать, в колледж Уолкеру уже будет нельзя, поскольку его начнут сразу разыскивать, этот с цепи сорвавшийся Канда, чтоб его! Когда юноша по мере насыщения погружался в ощущении благодати и одновременно болезненного отчаяния, оттого наиболее сильного, что его питала надежда на удачу, виновник происходящего зашёл и как будто врос в пол, увидев это пиршество. - На каком ещё языке тебе с тобой говорить, чтобы ты выполнял приказы вышестоящих по званию? – пока ещё негромко, неотрывно глядя только на рисунок на коробке с пиццей, спросил японец, только что передавший педофила в нужную инстанцию. - Да брось ты, Юу, не будь тираном, - успокаивающе произнёс Лави, когда поднявшийся с нар Аллен собрался с духом и, явно через силу, сказал: - Послушай, у нас не заладилось с самого начала, знаю, но, если тебе важно твоё дело и ты хочешь поймать настоящего преступника, пожалуйста, выслушай меня, - старается не делать слишком длинных пауз, чтобы у Юу было меньше возможности помешать ему говорить. - Не знаю, что там указывает на меня, но это всё только моё прошлое, к тому же не совсем правдивое. Может, я и не идеален, но из этого не следует, что я убиваю людей и подвешиваю их под потолок. Я знаю, у меня плохое дело, но есть шанс исправиться, - сглотнул, собираясь с духом. - Завтра последний день, когда в колледж Гамильтон можно прийти и написать вступительный экзамен. Если окажусь в двадцатке лучших, смогу учиться бесплатно. Получу образование, работу, и мне не нужно будет воровать – я верну всё, что брал, вы же можете за этим проследить? – слишком робко это получилось, не так Аллен хотел, он недоволен, он слишком раскрылся! У него в плечах закручивается болезненное напряжение и вязко тянется вниз по рукам – противное ощущение. До того молча слушавший Канда... усмехнулся. Да так, что всё молчание оправдалось с лихвой: такой ненависти в улыбке, пожалуй, никто из присутствующих никогда раньше не видел. - Действительно думаешь, я поверю этой сказке? – холодно и вкрадчиво, осаждая Уолкера и будто окатывая со спины ведром с ледяной водой. Лави, нахмурившись, начал было: - Канда, ты слишком... - Мужчину перед смертью трахнули в зад, вот что! – грубо перебил Канда. - А его, - резко и по-хамски махнул в сторону Уолкера, - в дет.доме насиловали – после такого крыша и едет! Он чёртов педик, который убил кучу народа и поиздевался над мёртвыми телами, а ты его тут откармливаешь, кретин! Это. Не может. Быть. Правдой. Ему. Не могли. Сказать. Такого. Нет, не могли, не бывает людей, которые бы полагали настолько абсурдные вещи, при этом так больно давя на мозоли. Мир в голове Уолкера стремительно закручивался по спирали, пробуривая его голову, чтобы ворваться и слиться с воцарившимся там шумом. - Такие сволочи не должны защищать людей, - вдруг отчётливо и искренне, злобно, как нельзя было бы ожидать от этого приветливого паренька, произнёс Аллен, глядя только в Кандины глаза и стискивая кулаки. Юу прищурился и сначала даже не до конца поверил. - Что ты сказал, кусок дерьма? – потихоньку начиная приближаться к клетке, спросил он, и получил молниеносный ответ, лёгким и незатейливым тоном: - Что единственное дерьмо в этой комнате, это ты. Моральный урод. - Заткнись, тебе же лучше будет. Канда останавливается очень близко к решётке и пристально смотрит в словно сбросившие с себя оболочку глаза, сейчас показывающие только то, что за ними есть на самом деле, дерзкое и упрямое. - Неполноценный ублюдок, не можешь без ощущения собственного превосходства! – Аллен не выдерживает, его начинает трясти и он срывается на крик, до боли в руке ударяя ладонью по одному из прутьев и рявкая впридачу: - Что, мамочка в детстве не долюбила?! Рука японца взлетает за мечом, а перекосившийся от ярости рот формирует: - Ты… И в этот момент Аллен рухает на пол, начиная дёргаться и закатывать глаза. Лави вскакивает с места, выхватывает из кармана не двигающегося Канды ключи и открывает дверь, чтобы перевернуть Уолкера на бок и обхватить его лоб ладонями, пока тот трясся, прижав кулаки к груди и пуская пену изо рта. Юу будто в трансе смотрит, как корчится от болезни его главный подозреваемый, пока не звонит телефон. Не отрывая глаз от Аллена, Юу что-то ответил, послушал немного и положил трубку. - Позаботься, чтоб не сдох раньше времени, вызови скорую! Я на выезд, - как будто ситуация абсолютно обыденная. И действительно уходит, а Лави остаётся чертыхаться над ужасающе непохожим на себя Алленом в приступе коверкающей его эпилепсии. *** Скорую вызывать не стали. Есть больше – тоже. Когда всё закончилось, Лави помог Аллену подняться, ополоснуть лицо, и они расселись по разным углам комнаты и какое-то время делали вид, что ничего не случилось. У Аллена выходило вообще замечательно – пока Бани не произнёс, видимо, отяготившись молчанием в компании эпилептика, приступ которого не так-то просто забыть, один раз увидев вживую: - Знаешь, он не такой мудак, каким кажется. Что, в общем-то, не заставило Аллена даже повернуть голову в сторону говорившего. Он бы и слушать не хотел, но внимание само собой стянулось невидимыми нитями к нему, и, кажется, вместе с тем натянулись его нервы. - Это его работа, а с некоторых пор она стала единственным важным в его жизни, вот он и перегибает иногда палку. - Мне наплевать, - отрезал Уолкер, и Лави замолчал. На какое-то время снова отвернулся к столу, книжкам и бумагам. Правда, надолго этого молчания не хватило: - Так тебе нравятся парни? В ответ Лави получил только взгляд, в точности объясняющий дорогу, по которой одноглазому следовало бы пойти. - Извини – извини, - по-детски как-то захотелось поднять руки. – Просто для Юу это очень больная тема, поэтому он и повел себя неадекватно. Знаешь, тот труп мужчины поимели в задницу. И без того большие глаза Аллена увеличились до смешных размеров, и юноша стиснул ткань джинс на коленях. - Он думает, я это сделал? - Чисто гипотетически ты мог, - аккуратно заметил Лави, и Аллен обхватил голову руками, опустил между коленей и застыл так. - Родители у него были очень строгие, консервативные, - продолжал Лави, и почему-то ему очень хотелось оправдать друга хоть как-то. - Все, что не норма – забраковать. А у него вдруг девушка оказалась парнем, уж не знаю, как получилось Юу так долго обманывать… Уолкер даже не шелохнулся. Но слышал. Как не услышать то, что можно использовать против человека, которого практически ненавидишь в эту минуту? - Почти год встречались, а потом он нечаянно его документы увидел. Правда, поговорить так и не успели: Алма раньше узнал, что Канда знает, и вскрыл себе вены, - говорил Лави медленно, размеренно, как будто ещё и сам по ходу обдумывал то, что слышал от себя. - Он и зациклился на работе, как будто вся жизнь строится вокруг поимки преступников, а тут из колеи просто выбило. Со всеми может случиться. А так он довольно неплохой парень, если узнать получше. Уолкер все так же не реагировал. Но слышал.