Представление

К делу Марионетчика и ещё одному у Канды прибавилось дело о беглом педофиле – он просто словно в преступном цветнике теперь. Провозившись четыре часа со свидетелями и родителями пострадавшего ребёнка, он оставил оперативную группу и, чтобы упорядочить мысли в голове, решил прогуляться до участка – до него около десяти кварталов. Суета работы дала ему возможность немного успокоиться и поразмыслить ещё раз над проблемой Уолкера, а точнее над тем, что дело зависло. Аллен сейчас был в таком положении, что на него было слишком много претензий, чтобы отпускать, и слишком мало доказательств, чтобы полноценно засадить. Оставалось только ждать и, если трупов долго не будет, оперировать на суде этим, но ждать не хотелось. Этот бродяжка действительно разозлил Юу, он с самых первых секунд неприятного знакомства почувствовал к нему интуитивную неприязнь и постепенно начинал понимать, чем она была обусловлена. Он не видел, чем Аллен силён, но тот умудрялся выживать в по-настоящему адских условиях, казалось, его нельзя сломить, при этом не ясно, почему, за какие заслуги? Дерзкий неубиваемый гомик – это бесило. В голове у Канды он уже был убийцей процентов на 70, поэтому выводы строились всё более нелестными для Уолкера, и это доставляло определённое удовольствие. Люди всё выходили и выходили из каменных зданий своих офисов, тянулись к остановкам, парковкам, поворотам, словом – текли по тротуару, стараясь, впрочем, не приближаться слишком близко к человеку с мечом за спиной. Город был полон оттенков серого и чёрного цветов, таких разнообразных и гармонирующих друг с другом, что это совсем не выглядело унылым - в этом была какая-то своя особая яркость, смутные, едва приметные оттенки: зелёного, красного, синего в тёмном камне. Люди были ему под стать, в основном в костюмах или серых джинсах, чувствующие, что должны соответствовать своему городу. Но вдруг Канда заметил кое-что не соответствующее. Нечто высокое, выше большинства людей в толпе на полголовы, облачённое в вызывающе белые плащ и цилиндр, юркнуло из-за угла в общий поток и понеслось вперёд, полностью завладев вниманием японца. Дальше был скорее интуитивный порыв, поскольку разуму потребовалось бы время, чтобы подумать, сколько вообще людей ходит по Лондону в белых плащах каждый день и насколько велика вероятность того, что, даже если Уолкер сказал правду, то это тот самый? Юу резко сменил шаг с размеренного на стремительный и принялся обгонять людей, ощущая себя несколько некомфортно, поскольку после длительной стратегии обвинения он только что шагнул на оправдательную стезю, что тоже было его обязанностью, как следователя, но крайне неприятной, по правде говоря. Но, вот незадача, толпа неожиданно сгустилась, и пробираться сквозь неё стало труднее, и белый цилиндр отдалился, а затем ещё и ещё, а потом незаметно свернул, и Канда едва вырвался из потока в нужный проулок, где его взгляд выцепил только клочок белой одежды, скрывающийся за поворотом, и уже это показалось странным. Он подбежал к следующему повороту, но снова успел увидеть только, где скрывается та неясная фигура, за которой Юу неожиданно погнался, и от этого накатило раздражение, словно с ним кто-то играет. Эти нелепые догонялки длились ещё несколько поворотов, и, странное дело, обыкновенно быстрый и прыткий следователь всё никак не мог сократить расстояние между ними. - Эй! Остановись! – крикнул он, резко завернув за угол, и в горле смачно встал ком. Кирпичная стена, никаких людей в белых плащах, 13 голых трупов. Сидят, как люди на «Тайной вечере», удерживаемые леской, которая крепится к стенам, с половинками билетов в руках. Все мысли, связанные с Марионетчиком, взметнулись в голове разъярённым роем и зажужжали все одновременно. Канда смутно чувствовал, с омерзением глядя на открывшуюся ему картину, что чего-то ещё здесь недостаёт, чего-то он пока не понял, и это заставило его устремляться всё глубже в собственные мысли, чтобы разобраться с ними. Пристальный взгляд синих глаз тщательно сканировал место преступления, ища зацепки для почти назревших выводов, и голова вдруг полностью очистилась от всяких мыслей, когда он наткнулся на такой же кусок бумаги, какие были в руках у трупов. Или не совсем такой же. Юу оглянулся, прислушался, нет ли шорохов вокруг, и медленно опустился на колени, чтобы поднять билет. По телу прошла щекочущая волна – это была вторая половина. «Время: 19 июля 00:00, Место: как обычно», - гласил желтоватый листок, и Канда смотрел на него, вперившись, как во что-то сверхъестественное. Что такое этот «дикобраз»? Где обычно он проходит и куда делся этот тип в белом? Явно нужно было вызывать опер.группу. *** 18 июля 18:30. Лави нервно пишет в блокноте, часто поднимая глаза на телефон – не ответил ли? Канда не появлялся в поле зрения уже больше суток, не отвечал на сообщения и звонки. Одноглазый думал, что, если в течение получаса не появится внятных доказательств того, что японец жив, он поднимет на уши участок. Аллен после приступа долго спал, затем молча глядел в стену, а потом снова уснул. С Лави они перекинулись всего парой фраз. Тишина звенела, иногда приглушаемая шуршанием бумаги под ручкой. По обе стороны решётки существовали два совершенно разных мира: в одном кипело всё нарастающее волнение, в другом лениво протекало по кругу статичное уныние. Однако оба одинаково исказились, когда дверь хлопнула, и на пороге появился Канда. Сейчас же послышался треск – Лави случайно сломал карандаш. - Что случилось? – требовательно, непривычно серьёзно спросил одноглазый, и Юу, мимолётно кинувший взгляд на повёрнутого к ним спиной Аллена за решёткой, ответил: - Найдены новые трупы. Эти слова добавили в атмосферу камеры что-то новое, какие-то заряженные частицы, которые заставили спину Уолкера вздрогнуть от прошедших по ней мурашек. - Получается, Аллен... – начал Лави, но Канда его перебил: - Может быть, - как отрезал. - Я видел вторую часть билета, там указано время: сегодня в полночь. Я не могу выяснить, где, - последнее сказать явно было нелегко, потому что это было признанием проблемы, а, значит, его провала. Бани вскочил с места, они с Юу уставились друг на друга, оба понимая, что, возможно, дело вот-вот подойдёт к развязке, если им повезёт. - А там не было написано? - Я похож на придурка? – огрызнулся японец, отводя взгляд в сторону. Да, даже у великого Канды нервишки шалили. - Там написано «как обычно», дьявол тебя побери. У нас нет информации об этом дикобразе и том, где он проходит. - Дикобраз? Оба повернулись в сторону Аллена и увидели, что он уже стоит в метре перед решёткой и настороженно смотрит на них. - Что-то знаешь? – тон подчёркнуто вежлив, насколько это вообще возможно для Юу в этой ситуации. - Возможно. - В твоих интересах сотрудничать с вами. Лицо беспризорника исказилось усмешкой, и было в ней одновременно что-то от того Аллена, каким он был с Лави: задорного, добродушного, и того, которого вчера пробудил в нём Канда. Жёсткого. Упорного. Бескомпромиссного. - Интересно. И что я получу за сотрудничество? Следователь прищурился, и больших трудов ему стоило не поддаться порыву начать угрозы. - Торговаться решил? - Именно. У меня есть условие. Если оно не будет выполнено, я ничего вам не скажу. - Ты, кажется, забываешь, что всё ещё остаёшься преступником в бегах. - Если сегодня на дикобразе будет этот маньяк, умрёт много людей, так что либо вы отпускаете мелкого воришку, но ловите маньяка, либо наоборот и получаете ещё больше мертвецов, - гораздо более рассудительно, чем можно было бы ожидать от пятнадцатилетнего бродяги со стажем. Лави и Канда почувствовали зависшую в помещении неловкость и переглянулись. Одноглазый видел, что Юу понимает, как следует поступить в этой ситуации, которая определённо была экстренной, а так же борется со многим в своём естестве, что могло бы помешать поступить правильно. «Давай же, Канда, я в тебя верю,» - думал Лави, выразительно глядя в глаза японца. Прошла секунда, две. Следователь прикрыл глаза и сказал почти безэмоционально, официозно, если бы не суть сказанного: - Только попробуй что-нибудь выкинуть, и твоя голова отделится от тела. И с этими словами достал из кармана ключи и открыл дверь. Аллен шагнул изнутри, как будто и не сомневался, что это случится, и сразу же заявил: - Где гарантия, что, когда я расскажу, вы не запихнёте меня обратно? - Если эта гарантия будет у тебя, у нас не будет гарантии, что ты что-то скажешь, не улизнув, - всё-таки агрессивно рыкнул Канда, но на удивление смирил себя, хотя видно было, что его это словно коверкает изнутри, и прибавил: - То, что мы впустили тебя в зону, где есть острые предметы, должно говорить тебе о том, что мы не опасаемся, что ты нас ими проткнёшь. Хватит тянуть время, выкладывай, что знаешь. Уолкер чувствует, что что-то не так. Он складывает руки на груди, щурится, но не может понять, что же такого в Канде изменилось? Неужто пытается относиться к нему, как к человеку, потому что понял, что он невиновен? Молчит некоторое время, но потом произносит: - Это сходка беспризорников. Проходит каждые три месяца на старом городском кладбище ночью. - Сколько там будет людей? - Обычно человек пятьдесят. Юу и Лави снова переглянулись. «Сумеет ли он убить стольких за раз, или это ловушка?» - Мне нужно идти, - решительно заявляет Аллен, внимательно глядя на обоих, словно ожидая, что его будут останавливать. - И куда ты собираешься? – от вопроса Канды кровь в жилах заледенела. Обманул, наверняка обманул. - Предупредить своих, чтобы не ходили. - Так не пойдёт, - отрезает Канда, и кулаки Уолкера резко сжиматся. - Что не так? – едва не цедит сквозь зубы. - Слухи распространяются быстро. Узнают твои – узнают другие, узнает убийца. Упустим шанс его поймать. - Но по-другому он может убить ещё кого-то! – не выдерживает и повышает голос Аллен, на что его спокойно осаждает всё тот же Канда: - Если он останется на свободе, жертв будет куда больше. Уолкер замолчал. - Это похоже на ловушку, Юу, - произнёс Бани. - Поэтому мы смешаемся с толпой и постараемся застать его врасплох. - Мы, по-твоему, похожи на шпану? – приподнял одну бровь Лави, и вдруг Аллен снова подал голос: - Я пойду с вами. Юу прищурился. - Зачем? - Там будут мои друзья. - И что ты сделаешь? - Защищу их, если будет нужно. Канда не сдержал смешка, однако подкалывать на этот раз не стал. Почему-то. - Зачем ты нам? Неподготовленный человек на деле – лишняя обуза. - Я помогу слиться с толпой и ничем не выдать себя. Думаете, туда так просто попасть? – говорит, а у самого глаза сверкают. Спустя несколько секунд взаимного всматривания, Канда наконец сказал: - Если окажется, что ты всё-таки во всём этом замешан, я отправлю тебя не за решётку, а на тот свет. Уолкер усмехнулся. Убедил. Отлично. Ему нужно быть на этом кладбище, потому что там будет и Робби.