Глава 7
7 апреля 2017 г., 16:27
Тело Рона лежало на земле, окровавленное и холодное. Вокруг становилось все темнее и темнее, пока ничего не стало видно. Ее взгляд упал вниз, и она с ужасом поняла, что тело Рона исчезло… она была одна, ничего не было видно и слышно в кромешной темноте. Темнота была единственным, что окружало ее, последняя вещь, которая существовала.
Она не чувствовала ничего, потому что нечего было ощущать. Она не была ни теплой, ни холодной. Она была… будто бы нигде. Внезапно жгучая, холодная боль начала распространяться по ее телу до кончиков пальцев, дрожа в позвоночнике, пока, наконец, не вошла в ее душу и разум. Это было так ужасно, что единственное, что она смогла сделать, — свернуться в позе эмбриона, попытавшись остановить агонию. Это было так невыносимо, как будто бы ее снова пытала Беллатриса. Она почувствовала, как ее кожа разрывалась изнутри. Всю ее голову будто бы сдавливали до размера горошины, руки горели, будто находились в огне. Она попыталась крикнуть, но горло не издало ни одного звука. Было такое ощущение, что в этом небытие его просто не существовало.
Может, она поэтому переживала… страдания. Она не должна существовать. Она совершила преступление, поэтому она здесь, она наказана.
Она была в такой агонии, что думала, что умирает, ведь никто не мог выдержать ту пытку, которая обволакивала ее. Она находилась на грани бытия, когда боль утихла. Ее тело расслабилось и, казалось, успокоилось в темноте. Но все равно ничего вокруг не было. Если бы это было возможно, она бы постаралась изучить это пространство. Вместо этого она начинает чувствовать страх… что не позволяет ей рационально мыслить. У нее проскользнула мысль, что она стала слепой…
Каким-то волшебным образом в темноте возник небольшой лучик света. Он был вне досягаемости от нее, но это была хоть какая-то маленькая надежда. Если бы ее ноги могли двигаться, то она выбежала бы на свет и нашла бы выход из этого ада. Ее страх начал исчезать, и вскоре на его место пришли рациональные мысли. Она сможет двигаться! Она найдет способ выбраться отсюда!
Однако ее героизм был недолгим. Напротив нее появилась пара глаз: один зеленый, другой красный. Они заблокировали ее маленькую надежду на спасение. Она знала, что тот, у кого эти глаза, не собирался ей помогать. Она пыталась звать на помощь, но горло опять не выдало ни одного звука. Грозные и жестокие глаза уставились на нее, заставляя все тело дрожать от холода и страха. Вскоре к ней протянулись руки с длинными и желтыми ногтями.
Прежде чем они добрались до нее, она закричала.
Гермиона проснулась. Ее тело было покрыто капельками пота, а волосы на лбу были влажными. Выглянув в окно, она увидела свет утреннего солнца, пытающегося пробиться сквозь тучи. Взглянув на часы, она увидела, что уже было 6:30 утра. «Здорово, это шестой день рождения Миа, и я очень рано встала. Лучше пойду сделаю себе кофе, ведь придется бодрствовать до сегодняшней вечеринки».
***
— Джинни, ты действительно думаешь, что единорог обязательно нужен? — Гермиона приподняла бровь, увидев, как Джинни направила серебряную красоту на дерево. — Гермиона, не каждый день девочке исполняется шесть лет, я хочу убедиться, что у моей племянницы есть все в этот день! — женщина пригладила свои длинные рыжие волосы, обнажая веснушчатую кожу на плечах. Гермиона закатила глаза, но все равно улыбнулась. Джинни была права, не каждый день девочке исполнялось шесть, поэтому день рождения Миа праздновался в ее стиле. Сегодня утром Гермиона приготовила для своей маленькой блондинки блинчики, любимый завтрак девочки, вместе с шоколадным молоком, и ей было разрешено открыть первый подарок. Девочка взвизгнула, увидев новое платье, и прыгнула на колени матери с таким счастьем, что Гермиона только засмеялась. Оно было лимонного цвета с красивыми симметричными розовыми сердечками на нем. Также, девочке подобрали светло-желтую обувь и ободок, на котором тоже было розовое сердечко. После того, как пара была готова к выходу: Миа в своем новом наряде, а Гермиона в бледно-голубом платье с такими же туфлями, они трансгрессировали в Нору, чтобы не испортить свою одежду. Там Миа встретила с объятьями и поцелуями остальная часть семьи. В то время как над девочкой ворковали, Гермиона вернулась в их коттедж в Девоне, где хранился торт ко дню рождения. Он был трехъярусным бисквитным с желтой глазурью и украшен по бокам единорогами. Гермиона зачаровала животных, заставив их скакать вокруг торта после того, как зажжется свеча. К сожалению для Миа, миссис Уизли и Джинн были непреклонны, так что девочка встречала всех гостей, которые прибывали в Нору. Миа была немного раздражена этим, поэтому Фред и Джордж решили выкрасть ее и Джеймса, чтобы дать им первые уроки полета на метле, получив перед этим краткую инструкцию от Гермионы в плане того, что случится с ними, если Миа пострадает. Теперь женщина наблюдала за тем, как девочка летала на своей первой в жизни метле вместе с Опал и Джеймсом, который, однозначно, был лучшим летуном. Сам сад, в котором они летали, был покрыт различными украшениями и существами, которые были специально наняты для того, чтобы отпраздновать день рождения Миа. Кроме единорога, Джинни заказала поющих лепреконов, танцующих фей, которые светились мягким светом на клумбах, и даже кентавров, которые играли с детьми в догонялки за бугром. Конечно же, Гермиона чувствовала, что всего этого было слишком много для обыкновенного дня рождения, но Джинни была непреклонна, ведь девочка никогда не праздновала свой день рождения в семье. — Гермиона, ты можешь посмотреть, повесил ли Гарри ленточки на дуб? Я не уверена, что он успел сделать это. — Джин, ты действительно думаешь, что украшений недостаточно? Я имею в виду, что тут и так куча цветов, плавающих свечей и шариков, количество которых я даже не могу сосчитать, по всему саду! Джинни надула губы и нахмурила брови, но прежде чем она сказала хоть слово, сзади нее возник Гарри с розовой розой в руке. — Сюрприз, — пробормотал он, обнимая женщину, которая захихикала. — Эй, красавчик, где ты был? — Джинни уткнулась носом в него, вдыхая знакомый запах тела Гарри. Посмотрев на свой уже хорошо видимый живот, она сказала: — Мы сходили с ума последние несколько часов. Гарри усмехнулся, погладив живот жены: — Ну, кто-то у нас будет таким же бойцом, как и мама. Гермиона ухмыльнулась, глядя на эту счастливую пару, а ее мысли вернулись в прошлое. В другой жизни мы могли бы быть с Роном. Я была бы беременна нашим вторым ребенком, а не Джинни… Мерлин, я скучаю по нему. Ее легонько потрясли, и женщина повернулась к Гарри, который вопросительно смотрел на ее затравленное выражение на лице. — Так, где ты был? — Прошел слух, что какая-то темная фигура скрывается на Востоке Англии, оставляя за собой груды мертвых тел. Мне было приказано отправиться туда вместе с командой, прежде чем я смог приехать сюда. Но до сих пор я не нашел ничего. Гермиона на протяжении всего разговора была жутко бледной, когда слушала рассказ. — Ты не думаешь, что это мог быть… — она не могла заставить себя произнести это имя. Понимая, о чем она подумала, глаза Джинни расширились, и она резко повернулась лицом к ней. — О, Мерлин, ты же не думаешь, что это возможно? — Послушай, я обещаю тебе, что он сейчас гниет в Азкабане, не беспокойся об этом… но если он выберется оттуда, то я его убью, — Гарри сильнее обнял свою жену, заставив ее начать задыхаться от недостатка кислорода, пытаясь заодно успокоить и свою лучшую подругу. Ненависть в глазах Гарри испугала Гермиону больше, чем новость о том, что Нотт мог сбежать из Азкабана. Когда мужчина понял, что его лучший друг умер, Гарри отстранился от семьи и своих друзей. Он пропал на пару дней, а потом, окровавленный, вернулся в Нору. Каждый пытался расспросить его о том, где он был, но тот отказывался говорить даже с Джинни. Она была в ужасе, ведь не знала, что случилось, и вскоре ее гормоны сыграли на ее настроении, заставив женщину буквально пылать от ярости. Только спустя несколько дней на их пороге появился министр, поздравляя Гарри со взятием преступника. — Министр? Какой… сюрприз, — миссис Уизли смотрела на жилистую фигуру Руфуса Скримджера с шоком и легким раздражением. Она думала, что тот пришел, чтобы вызволить Перси из дома на работу, у которого был выходной. — Молли. Могу ли я войти? — Молли отошла в сторону, позволяя министру магии войти в дом, и проследовала за ним в гостиную, где сидели остальные члены семьи, в трауре. Артур кивнул в знак благодарности, но вышел, чтобы освободить Молли место в кресле и не разговаривать с Руфусом. Гарри стоял в другой стороне, он первый раз за долгое время вернулся домой. Гермиона видела, что тот даже не поменял позы, и, по неизвестной причине, испугалась его. Изумрудные глаза Гарри маниакально сверкали, будто бы он был не в своем уме. Девушка попыталась встать и поприветствовать министра, но ее тело не слушалось. Вместо этого она еще сильнее вросла в диван; страх обволакивал ее. Скримджер оглядел всю несчастную семью, прежде чем вернуться к Гарри. Прокашлявшись, он начал: — Я знаю, что это время ужасно для всех вас, но я хотел бы поблагодарить мистера Поттера за его помощь при поимке человека, который убил Рональда Уизли. Гермиону будто бы заткнули кляпом, когда она услышала имя ее мертвого жениха. Бросив взгляд на лучшую подругу, она увидела, что ее взгляд был твердо направлен на министра. С большим усилием девушка заставила себя заговорить: — Чт… что вы имеете ввиду? Скримджер взглянул на Гермиону; его желтые, как у кошки, глаза уставились на нее, будто он ждал объяснений. Он смотрел, как девушка всхлипнула под его взглядом, но ничего не ответил. Вместо этого он повернулся к Гарри и понял, что чудо-мальчик не собирался открывать всем свои секреты. — Ну, прошлой ночью мы были очень удивлены, обнаружив мистера Нотта, всего избитого, в крови, на руках мистера Поттера. Естественно, мы заключили его под стражу, и мистер Поттер убедился, что он был направлен в камеру с большой концентрацией дементоров. Поцелуй был назначен на сегодня в 6:00 вечера, — все сидели, открыв рты от удивления, будто они не могли поверить в то, что слышали. Фред и Джордж слегка отодвинулись подальше от стула, на котором сидел Гарри, но никто ничего не говорил. Руфус продолжил: — Я пересмотрел отчет этим утром и не обнаружил пояснения о том, как Нотт попал в плен. Я просто пришел узнать подробности. Он прищурил глаза, глядя на Гарри, как будто пытаясь извлечь информацию одним только взглядом. Гарри почти не двигался, но его выражение лица говорило о том, что он не собирался ни о чем говорить с министром. Слегка пыхтя, Скримджер произнес: — Я, наверное, пойду… Уизли, я хочу, чтобы ты вернулся в понедельник утром в министерство. Перси слегка кивнул, но по мимике на его лице можно было понять, что он был в ярости, увидев своего босса. После того, как министр уехал, все повернулись к Гарри, одними лишь глазами задавая немой вопрос. Джинни была первой, кто заговорил. — Так вот почему я волновалась всю эту неделю! Ну конечно, месть — лучший способ для тебя, чтобы разобраться со своей тревогой, а не быть с семьей! Ты мог быть убит или захвачен в плен! — вскрикнула девушка эмоционально, но все, что Гарри сделал, так это то, что просто пожал плечами. Крича от отчаяния, она обошла Перси и близнецов и побежала в свою комнату. Все слегка вздрогнули, когда услышали, как хлопнула дверь в ее спальню, но Гарри даже не шелохнулся. Миссис Уизли, казалось, не подозревала о присутствии кого-либо в гостиной. Она медленно раскачивалась взад-вперед в своем кресле, ее руки теребили коричневый вязаный джемпер с большой буквой «Р» на нем. Гермиона не верила своим ушам. В некотором плане она была рада, что справедливость восторжествовала, но все еще не могла контролировать ту пустоту, которая пожирала ее сердце. Ее дыхание было рваным, а по щекам потекли слезы. Девушка уставилась на Гарри, которого называла лучшим другом. Он не тот человек, который будет мстить. Холод, который шел от его глаз, заставил девушку вздрогнуть, и она в отчаянии бросилась на потертый ковер. Все, что она любила… ушло. Осталась только пустота. Вспоминая тот день, Гермиона снова начала чувствовать боль. Через пару дней спустя, утром, в день похорон Рона, Гарри объяснил свои действия, сказав, что никогда не был бы жесток по отношению к Нотту, если бы тот не угрожал Гермионе. Рон умер, пытаясь защитить ее от Пожирателей Смерти, и Гарри подумал, что это был единственный способ ограничить ее от вреда, который они несли. Гермиона приняла это вместе с короткими объятиями, но не смогла обработать информацию должным образом. Она будто онемела в этот день, а спустя двое суток она переспала с Малфоем. Оглядываясь назад, Гермиона поняла, что действия Гарри подтолкнули ее к уходу. В день похорон Рона она чувствовала себя так опустошенно, чувствовала, что будто бы тонет, и единственный, кто мог ее спасти, был лучший друг, мальчик, которого она считала своим братом. Однако, когда она обняла его, чтобы принять извинения, то почувствовала его другим… Как будто потеряв Рона, Гарри тоже потерял часть себя. Теперь, глядя на него, когда он обнимал Джинни, Гермиона поняла, что была ослеплена болью. Это был все тот же мальчик Гарри. Он сказал ей недавно, что когда она ушла, он закрылся, потерял себя так, что все думали, что он болен. Только когда Джинни, рожая Джеймса, чуть не умерла, он вернулся к реальности. В конце концов, именно любовь к ней спасла Гарри от внутреннего ада, помогла смириться со смертью лучшего друга. Улыбаясь, женщина наблюдала, как эти двое начали стебать друг друга. — Меня не волнует, что тебе приказали искать кого-то. Ты не должен опаздывать на день рождения своей племянницы! Это не правильно! — уколола его Джинни, но ее карие глаза с мягкостью смотрели на мужчину. Гарри решил немного поглумиться над ней и повесил голову от стыда, прежде чем поцеловать жену в лоб. — Хорошо, я обещаю тебе, что это больше не повторится. Джинни ухмыльнулась, давая ему легкий пинок в сторону задней двери. — Хорошо, а теперь иди вешать ленточки на дуб, а то гости скоро прибудут. Гарри глянул на Гермиону и закатил глаза, из-за чего женщина захихикала. Но напряжение между парочкой поднялось, Джинни уже подошла, чтобы ударить его, но у мужчины сработали инстинкты ловца и он легко увернулся. Подмигнув ей, он быстро рванул в сад, чуть не сбив с ног Билла и Флер. Пробурчав себе что-то под нос, рыжеволосая повернулась к своей лучшей подруге, когда та уже открыто смеялась. — Я не знаю, над чем ты смеешься, но ты должна быть дома, встречать гостей. Так что брысь! Гермиона показала ей язык, но все же пошла. Как только она подошла к двери, в нее постучали. — Гермиона! — Мама, папа! Я так рада, что вы здесь! — Эй, крошка, где же этот маленький ангел? — Колин Грейнджер обвел взглядом Гермиону в поисках внучки. Женщина улыбнулась, услышав свое любимое обращение, и ответила: — Она играет с Джеймсом и Опал в саду. — Ой, благослови нашу любимую малышку. Она должно быть так взволнована в свой день рождения. Ее подарок немного тяжеловат, не могла бы ты попросить одного из мальчиков помочь нам? — Джейн Грейнджер быстро обняла дочь. — Там немного, ведь мы не были уверены, что ей нравится. Гермиона вытаращила глаза, глядя на массивный ящик, который стоял позади ее родителей. — Мама, тебе не надо было ничего ей дарить, особенно так много! — Но мы должны! — миссис Грейнджер будто бы была в шоке. — Она наша единственная внучка, наша работа — избаловать ее! — ее муж кивнул в знак согласия. Закатив глаза на логику матери, Гермиона быстро поцеловала родителей в щеки, а затем повела их в сад. Артуру Уизли не пришлось долго думать, прежде чем привлечь их к своим вопросам о неподвижных картинках и других вещах, которые не контролировались магией. — Джордж, ты можешь помочь мне с этой коробкой, пожалуйста? — Давай, парень, Гермиона нуждается в наших восхитительных мускулах, — кивнул ей Джордж, хватая своего брата. Фред подмигнул близнецу и ответил: — Ей нужнее моя, чем твоя. Парочка начала шутливо переругиваться, а затем направилась к передней части дома. С улыбкой покачав головой, Гермиона обрадовалась, что ее родители в хороших руках. Где-то в два часа дня прибыли последние гости. Она уже потеряла надежду, что Малфой придет, прежде чем увидела приближающегося Слизеринского Принца, в платиновых волосах которого сверкали лучи солнца. Женщина не могла не обратить внимание на мускулы, которые были видны из-под рукавов его майки и темных джинс, которые великолепно обтягивали его ноги. Как только он дошел до входной двери, Гермиона не смогла удержать румянец, предательски выскочивший у нее на щеках при виде мужчины. Все хорошо, Гермиона, успокойся! — Привет. — Привет, — не так уж и круто. Они смущенно стояли в дверях, пока Гермиона вспоминала, что нужно говорить. — Как ты? — Ни на что не жалуюсь. Сейчас был очень занят работой, мы недавно открыли маггловский магазин в центре Лондона, — улыбнулся Малфой, слегка пожав плечами. — Неужели? Это очень круто! Ты будешь там работать? — Ну, я в основном помогаю с инвентарем, но я все равно задействовал магглов, так что они в значительной степени отвечают за магазин. Я просто подумал, что было бы хорошо иметь два набора целевой аудитории, особенно когда большую часть игрушек я делаю немагическими, — Драко слегка пожал плечами, как будто не был уверен в ответе. Гермиона легонько кивнула, соглашаясь, и просто стояла и смотрела на красивого владельца магазина перед ней. Я чувствую, что что-то забыла. — Ну, я могу войти? — запустив ладонь в свои растрепанные волосы, спросил он, указав на дом. Ах, вот что это было. Отойдя в сторону, она махнула рукой на манер швейцара и ответила: — Да, конечно. Все уже в саду на заднем дворе, там Миа собирается открыть все свои подарки. Малфой ухмыльнулся и последовал за женщиной. — Ты специально ждала шесть лет, чтобы она открыла все свои подарки? Немного жестоко, тебе так не кажется? — Да, но Джинни с Молли настояли, — поморщилась Гермиона. — Так или иначе, они все-таки взяли вверх надо мной, и я сдалась. Миа долго не возражала, просто наслаждалась всем этим вниманием. Глазами Драко искал свою дочь и был не в состоянии контролировать свою улыбку, которая моментально возникла, когда он увидел, как Миа сидела в своем кресле, как принцесса. — Она великолепна. Готов поспорить, что ей нравится ее импровизированный трон. Он указал на кресло, на котором сидела девочка. Гермиона завороженно смотрела на желтую корону, которая украшала маленькую головку, делая ее выше других детей, которые сидели вокруг белого стола, похожего на помост перед троном. — Ага. Драко обернулся и увидел, как Гермиона кивнула, а ее взгляд остановился на дочери в центре стола. Вокруг нее были собраны подарки, как будто на манер замка. Когда Гермиона впервые встретила его у двери, Драко изо всех сил старался не выдать, насколько ее красота повлияла на него. Длинное платье без бретелек подчеркивало ее фигуру, делая кожу еще более привлекательной. Волнистые пряди блестели в солнечном свете, создавая эффект ореола вокруг ее головы, в то время как ее веки были покрыты синими тенями, соответствующими цвету платья и подчеркивающими красоту глаз. Она действительно была ангелом. Драко почувствовал, что его дыхание участилось, а сердце заколотилось в груди. Боже, какая она красивая! Эти волосы… эти глаза! И как же мне повезло иметь от нее дочь… Пытаясь сконцентрироваться на чем-то другом, он повернулся и кивнул на пару пожилых людей, которые сидели рядом с Миа. — Это твои родители? — Да, — Гермиона проследила за его взглядом и кивнула. — Они тоже не знали о Миа, но уже полюбили ее так же, как и все остальные… Она оказывает такое влияние на людей. Драко хмыкнул, соглашаясь с ней, прежде чем отдать женщине сверток, завернутый в желтую бумагу. — Это ее подарок на день рождения. Я знаю, что она еще не знает обо мне, но подумал, что будет неправильно, если я не подарю своей дочери хоть что-то на день рождения. — Я уверена, он ей понравится, — подарив мужчине небольшую улыбку в благодарность, Гермиона отправилась к другим гостям. Однако Драко пошел к имениннице. Миа тут же повернулась, как только он приблизился, и Гермиона почувствовала волну эмоций в его сторону, которую отправила девушка. — Привет, Драко! Ты пришел ко мне на день рождения! Драко опустился на одно колено с огромной улыбкой на лице. — Конечно, не мог же я пропустить день рождения моего нового лучшего друга! — Можешь сесть рядом со мной, если хочешь. Но ты не должен сидеть на стуле мамочки! — засмеялась Миа и потянулась к Малфою, чтобы тот ее обнял. Драко обернулся и увидел, как Гермиона опустилась на стул справа от девочки. Ее поза была такой же царственной, как и у дочери. — Тогда ладно, — ответил он, развернувшись к своей девочке. Улыбка Миа расширилась, прежде чем она повернулась к своему «королевству». — Теперь вы все можете садиться, — она опустила свои маленькие ручки, указав кивком на стулья, из-за чего Драко постарался не засмеяться. Конечно же, она была маленькой принцессой. — А теперь я собираюсь открыть свои подарки. Сначала будет мамин, потому что она самая особенная. — Миа, будь вежливой, — даже при выговоре Гермионы гости «благоговели» перед ее симпатичной дочерью. Схватив стоящий перед ней подарок, Миа начала рвать бумагу. Женщине было приятно видеть, что это была коробка, в которой лежала кукла, сделанная Малфоем пару недель назад. Будто бы читая ее мысли, Драко бросил быстрый взгляд в ее сторону, и она кивнула ему, сдерживая свое волнение. Пара смотрела, как Миа разорвала бумагу и вытащила на свет коробку, которая сама по себе была красивой. Осторожно, будто бы чувствуя, что в ней находится что-то удивительное, девочка открыла крышку и ахнула. — Ох, мамочка, она прекрасна! — вытащив куклу, она обняла ее с такой любовью, что Гермионе захотелось плакать. Драко же сидел и сиял от гордости за свою работу. Он был очень внимателен при работе с куклой только потому, что она была для Гермионы. Но теперь, зная, что она была для его дочери, Драко был очень даже доволен своими усилиями. — Я назову ее Элли. Она будет лучшей подружкой на всем свете! — Гермиона откинула белокурую челку со лба дочери и поцеловала ее. — Я рада, что тебе нравится эта принцесса. Ее Драко сделал специально для тебя. — Спасибо! Она мне очень нравится! — повернувшись к мужчине лицом, Миа быстро чмокнула его в щеку. — Не за что, милая, — он не мог не пробежать пальцами по ее великолепным волосам, прежде чем прочистив горло, продолжил наблюдать за тем, как она открывает подарки. Если бы он повернулся, то увидел бы, как Джинни ухмыльнулась. Гермиона также подарила новое пальто для ее медвежонка, коробку-клумбу, где она могла выращивать цветы, которые бы привлекали ее маленьких волшебных друзей, фальшивую палочку, которая могла делать пузыри и радугу. А так же пару книг, которые были при ней, когда женщина была ребенком. — Я так же хочу подарить тебе это, — Гермиона достала из кармана билет и аккуратно положила его в руку дочери. Миа поднесла его к лицу, ее нос сморщился в сосредоточенности. Девочка вопросительно посмотрела на маму. — Что это? — Это назначение… в спасательный центр, — усмехнулась Гермиона. Глаза Миа расширились, ее рот в удивлении принял форму «о». — Ты хочешь сказать, что у нас будет щенок?! — Да, — женщина протянула руки, и девочка кинулась ей в объятия. — Спасибо! Спасибо! Спасибо! — Всегда пожалуйста. А теперь иди открывай свои остальные подарки. В следующие пару часов Миа была в центре внимания. Гости наблюдали за ее реакцией, когда она открывала подарки. От родителей Гермионы она получила кукольный дом, который сделал сам Колин, Молли и Артур куклы, которые могли войти в этот домик, а так же вязаный свитер и шарф. Джинни и Гарри купили ей музыкальную шкатулку с бегающим единорогом, в которой она могла хранить все свои сокровища, а также блокнот для рисования. Джеймс поцеловал ее в щечку, а также подарил ей букет нарциссов, которые были зачарованы Джинни. Невилл и Луна подарили краски и карандаши, Опал — браслет ручной работы, на котором висела маленькая буква «М». Близнецы вручили первую метлу, которая летала в нескольких метрах от земли, из своей коллекции. Однако Джинни забрала ее прежде, чем Гермиона увидела ее и набросилась бы на близнецов. Билл и Флер подарили щетку из слоновой кости, небольшое зеркальце и рабочий стол. Перси с Пенелопой — магические шахматы вместе с небольшим рюкзачком в маргаритках. Гермиона передала Миа последний подарок с таким же волнением, как и у нее — этот был Малфоя. В отличие от предыдущих, Миа проявила особую осторожность к этому подарку, будто бы ощущая там нечто особенное. Под упаковкой оказался небольшой черный ящик. Осторожно открыв крышку, все заглянули внутрь и ахнули. — Ох, Драко… это прекрасно! — удивленно взмахнула рукой Гермиона. Миа не могла не смотреть на подарок. Это было ожерелье из белого золота с маленькой капелькой сапфира. Ее камня. — Спасибо. — Тебе не нравится? Миа тут же повернулась, увидев беспокойство на лице Малфоя. — Да… Нет… Я просто не могу поверить, что у меня есть что-то блестящее. Все начали смеяться, Гермиона даже пустила слезу. Драко решил взять все в свои руки и, взяв кулон у девочки, аккуратно повесил его ей на шею. — У тебя должно быть много чего блестящего, потому что ты Принцесса. — Я люблю тебя, — фыркнула Миа, крепко обняв Драко. — Я тоже тебя люблю, — ответил мужчина, пытаясь сдержать слезы. Гермиона тихо стояла в стороне и плакала. Джинни осторожно подошла к ней и легонько похлопала ее по плечу. — Ты должна сказать ей. — Я знаю. Повернувшись к женщине, Гермиона хотела ей что-то сказать, но та ее оборвала: — Да, я знаю, что ты тоже этого хочешь. Вдруг из ниоткуда появилась Молли, держа в руках торт, который поставила перед девушкой. — Happy Birthday to you! Happy Birthday to you! Happy Birthday dear Miaaa! Happy Birthday to You! Миа зачарованно смотрела на единорогов, гарцующих вокруг торта. — Загадай желание, принцесса, — прошептала ей на ухо подошедшая Гермиона. Собрав все силы, Миа задула шесть свечей, ее глаза сверкали от счастья, глядя на эти волшебные мгновения. — Что ты загадала? — спросила Гермиона, целуя девочку в макушку. — Чтобы мой папа был здесь, — посмотрела Миа на потухшие свечи.
