Глава 8
23 мая 2017 г., 16:43
Гермиона улыбнулась, глядя на спящие фигуры в гостиной. Гарри и Джинни свернулись калачиком на диване, а обе его руки лежали на аккуратном животе женщины. Миа с Джеймсом сидели рядом около огня. Остальные члены семьи либо разошлись, либо пошли спать и, как обычно, Гермиона оставалась последней. Она всегда была совой, особенно с тех пор, когда делала в Хогвартсе домашнее задание за остальных членов золотого трио.
Я могла бы даже сделать что-нибудь полезное. Она развернулась и направилась к уютной кухне, чтобы закончить с мытьем посуды. Даже используя магию, Гермиона все равно привыкла к тому, чтобы быть «магглом», и чувствовала себя прекрасно при перекапывании клумб и мойке посуды вручную, это давало ей время подумать над своими мыслями.
Вечеринка была очень успешной, что заставляло Гермиону улыбаться, наблюдая за восхищением Миа. Она определенно привязалась к Малфою и целый день провела рядом с ним, словно тот ее кукла. У Гермионы было мало времени, чтобы поговорить с ним, но после того, как девочка озвучила свое «желание», она поняла, что это будет необходимостью… им нужно поговорить сейчас, пока не стало слишком поздно.
Как обычно, всякий раз, когда женщина мыла посуду, ее мысли возвращались к счастливым воспоминаниям о Роне.
— Ты же знаешь, что можешь использовать палочку для этого?
Гермиона ухмыльнулась, когда руки парня обхватили ее талию. Рон мягко опустил подбородок на плечо девушки, наблюдая за ее действиями. Потереть, потереть, ополоснуть. Всякий раз он заставлял ее улыбаться, когда прижимался вот так вплотную, вдыхая запах каштановых волос.
— Я знаю. Но тогда мне нечего будет делать и придется искать другое занятие, чтобы с пользой провести свое время.
— Ну, я могу подать тебе одну идейку, — уткнувшись носом ей в шею, прошептал Рон. Добравшись до мочки, он начал легонько ее покусывать.
— О, действительно… Ну, в таком случае… — она развернулась и крепко обняла его за шею. Всякий раз, когда Рон целовал ее, у нее перехватывало дыхание. Их поцелуй был таким же страстным, как и первый — в день окончания войны.
Они оторвались друг от друга из-за нехватки воздуха, но Рон не заставил себя долго ждать и, взяв девушку на руки, отнес в спальню.
Гермиона не поняла, что плачет, пока не услышала тихое бульканье упавшей тарелки в воду. Вытерев глаза, она вдруг потеряла удовольствие от мытья посуды. Всегда было так. Рон приходил, обнимал ее и задавал один и тот же вопрос, хотя каждый раз знал, как она на него ответит.
Взмахнув палочкой, она заставила блюда мыться, в то время как сама уставилась в пространство. Она не фокусировалась ни на чем, ее разум дрейфовал, но глаза все же поймали движение в саду.
Это был не гном, она была точно уверена. Ее инстинкты подсказывали, что это угроза.
Вытащив палочку из заднего кармана, Гермиона быстро сотворила защитное заклинание вокруг дома, прежде чем выйти на задний двор.
— Lumos.
Яркий волшебный свет осветил сад, но незваного гостя не было видно.
— Кто там?
Гермиона осторожно выглянула, сжимая палочку в руке еще крепче.
— Покажись!
И снова эта тень. Это определенно был человек. Гермиона послала в его ногу связывающее проклятие, но промахнулась. Будучи немного испуганной, она вовремя вспомнила о свечах, которые все еще находились по всему саду. Махнув палочкой, она зажгла их все, из-за чего сад оказался залит оранжево-красным светом. Тень стояла прямо за старым дубом.
Гермиона снова выстрелила в него проклятием. Но черная фигура все еще стояла на месте и, как показалось женщине, наблюдала за ней. Ее сердце заколотилось, когда тень начала приближаться к ней.
— Flipendo!
Промах.
— Reducto!
Промах.
— Stupefy!
Промах.
— LOCOMOTOR MORTIS!
Промах.
Гермионе стало страшно, и не потому, что она стреляла в тень. Все из-за того, что фигура не отвечала никакими заклинаниями. Вместо этого, она продолжала двигаться вперед. Гермиона отодвигалась от нее все дальше и дальше, пока полностью не подошла к кухонной двери, но женщина боялась, что если войдет внутрь, то подвергнет опасности дочь и остальную семью.
Вместо этого она закричала: «Protego!» — создавая между собой и опасностью защитный пузырь.
— Я не знаю, кто ты такой, но я не позволю тебе причинить вред моей семье! Я испытала больше пыток, чем ты можешь себе представить! — бессознательно ее взгляд опустился на белый шрам на руке. Грязнокровка.
Тень начала смеяться. Это был жестокий, садистский смех, который звучал так бессердечно, что женщина не могла не задрожать от страха. Тень снова начала наступать, но остановилась на краю тьмы, которую не затрагивал свет палочки. Она наклонилась вперед и, к ужасу Гермионы, это был человек с глазами, как из ее сна: одним зеленым, другим — красным. Во время вечеринки она забыла об этом, но теперь женщина могла вспомнить каждую деталь той невыносимой боли, которая проносилась по всему телу.
Глаза Гермионы расширились от страха, а тень засмеялась еще сильнее. Этот смех был очень знаком ей, но она не могла вспомнить откуда. Все, что она понимала в тот момент, так это то, что это была одна из самых страшных вещей, которые она когда-либо слышала, хуже, чем больной смех Волан-де-Морта. Этот смех предназначался для нее. Он был предназначен для того, чтобы насмехнуться над женщиной и создать холодный кокон страха вокруг нее.
— Кто ты?
Гермиона не понимала, что сгорбившись сползает вниз по стене, что ее защита исчезает. Эти глаза будто бы делали ее слабой, поглощая всю жизненную силу.
— AVADA KEDAVRA!
Зеленая вспышка пролетела мимо Гермионы и ее щита, нацеленная прямо на тень. Заклинание соскользнуло в сторону, но тень поняла угрозу. Повернувшись, она побежала через двор, пока не слилась с ночной тьмой.
С приглушенным всхлипом Гермиона упала на землю, а ее защита окончательно распалась. Вдруг женщина услышала шаги и почувствовала тепло сильных рук. Заблестела надежда, что это Рон, но мысли твердили, что этого не может быть. Обернувшись, она увидела отца своего ребенка. Драко.
Его глаза были полны тревоги, а хватка была сильной. Он явно был обеспокоен.
— Ты в порядке?
— Да… да, я в… все хорошо, — кивнула Гермиона, но была прервана внезапной волной слез.
Он закатил глаза так, что женщина снова вспомнила прежнего Драко, высокомерного. Она собиралась еще что-то сказать, но так расслабилась в его объятиях, что не заметила, как Драко донес ее до кухни, пнув дверь ногой.
Затем он зашел в гостиную, хлопок двери в которую явно разбудил Гарри и очень сонную Джинни.
Гарри был очень удивлен, увидев Гермиону и Драко вместе, но ждал, пока тот аккуратно посадит ее в одно из больших кресел. Взгляд мужчины метался между этой парочкой, но как только он увидел, что Гермиона плачет, решил спросить Драко.
— Что, черт возьми, произошло?!
— Гарри, тише, здесь дети, — Джинни наконец-то умудрилась встать и указала на две фигуры, лежащие на диване. Она знала, что Джеймс не проснется, даже если гиппогриф крикнет ему на ухо, но Миа спала чутко, как и ее мать, и любые громкие звуки могли разбудить ее.
— Хорошо, подожди, — он достал палочку из заднего кармана и направил ее на двух детей. С тихим хлопком они исчезли — Гарри отправил их в свободную спальню.
Джинни приподняла бровь от безнравственности мужа, но промолчала. Вместо этого она пошла на кухню, чтобы вскипятить чайник.
Гарри тут же приступил к делу, ткнув пальцем в Драко.
— Что ты сделал с Гермионой?
— Я ничего не делал! Я наоборот, спас ее, так что ты должен благодарить меня! — пораженно вскинул брови Драко. — Если бы я не вмешался, то она давно бы уже была мертва.
— Меня не нужно спасать, у меня все под контролем! — взглянув на Драко, всхлипнула Гермиона.
— Под таким контролем, что ты чуть не упала в обморок там, у стены, — закатил глаза мужчина. Гермиона собиралась возразить, но просто вздохнула. Она слишком устала, чтобы спорить, не спала и использовала слишком много магии за такой длительный период бездействия, что сказалось на ее теле.
Гарри опустился на колени, чтобы быть с ней на одном уровне и заглянул женщине в глаза:
— Миона, что случилось? — Джинни вошла в гостиную с подносом, на котором стояли кружки с чаем, и поставила его на журнальный столик.
— На нее напали. Или же собирались, в любом случае.
Гарри посмотрел на него, прежде чем переключить свое внимание на лучшую подругу.
— Гермиона?
Гермиона вздрогнула и посмотрела ему прямо в глаза:
— Это был человек… я так думаю. Он был очень похож на человека. Я не видела его лица… только глаза, — женщина вновь вздрогнула.
— Что ты имеешь в виду? — приподнял брови Гарри, успокаивающе похлопав ее по руке.
— Прошлой ночью мне приснился сон. Я была в ловушке… где-то в темноте. Там было тело Рона, но потом оно исчезло, — в комнате повисла тишина. — В любом случае, меня там пытали… чем-то, а потом появился свет и эти глаза, которые смотрели на меня сквозь темноту. Зеленый и красный. Следующее, что я поняла, так это то, что ко мне тянутся руки, пытаясь схватить, а потом я проснулась от собственного крика.
Джинни встала рядом с Гермионой с кружкой в руках, широко раскрыв глаза от ужаса.
— Почему ты не сказала нам об этом?
— Потому что ты бы отреагировала точно так же, как сейчас, и испортила бы праздник. Это всего лишь сон!
Гарри начал шагать по комнате туда-сюда, его глаза изумленно смотрели на женщину:
— Гермиона, это был явно не просто сон, потому что тот парень был прямо возле дома и пытался тебя убить!
Гермиона вся сжалась, вспомнив о жестокости, которую увидела в тех глазах.
— Я не думаю, что он хотел убить меня.
Все замолчали.
Тишина заполнила комнату, пока Драко не оборвал ее:
— Этот парень полз за тобой по всему саду. Ты создала вокруг дома и себя щит и даже отбивалась заклятиями, и ты пытаешься сказать, что он не пытался причинить тебе боль? — Гермиона взяла чашку с чаем и уставилась в нее, лишь бы не встречаться взглядом с Драко.
— Я и не говорила, что он не пытался причинить мне боль, это было очевидно из того, как он смеялся мне в лицо. Я просто говорю, что он не хотел меня убивать. По крайней мере, не сразу.
— Что ты имеешь ввиду? — Гарри остановился и повернулся к ней лицом.
— Он не отразил ни одного заклинания. Он просто продолжал идти, а затем просто остановился рядом. Я думаю, он просто хотел подразнить меня. Он хочет, чтобы я почувствовала страх, прежде чем он что-либо сделает, — выпив глоток чая, она посмотрела на своих друзей. — И он уже сделал это.
— Правильно, теперь этот парень насмехается над нами, — покачал головой Гарри.
— Нет, он не казался заинтересованным в том, чтобы попасть в дом. Он просто хотел подобраться ко мне, — перебила его Гермиона.
— Если он насмехается над тобой, значит, он насмехается над всеми нами. Мы взаимосвязаны, — Гермиона почувствовала, как ее сердце застучало сильнее. Даже после того, как она бросила всех своих родных, они все равно заботились о ней.
— Но зачем он это делает?
— Я никому не переходила дорогу в последнее время. А ты, Гарри? Не задел кого-нибудь, как в старые добрые времена?
Мужчина пытался не улыбнуться, но уголок его рта немного дернулся.
— Нет, но, как говорил Хагрид, где мы, там всегда проблемы.
— Как и всегда.
Атмосфера стала менее мрачной и злой, и Гермиона еще сильнее почувствовала усталость. Она даже не понимала, что Гарри все еще говорит.
— А что ты там делал? — женщина приподняла глаза и увидела, как Гарри указывает на Драко. Ей показалось, что его немного рассердил этот вопрос, особенно после того, как он спас Гермиону от смерти.
— Я пришел поговорить с ней о Миа, — женщина бросила взгляд на сильную фигуру, которая стояла рядом с ней. Его глаза горели от возмущения, а поза говорила о том, что он будет защищаться. Как и всегда. Только когда он переместил свой вес вперед к дивану, на котором она сидела, Гермиона поняла, что он защищает ее собой. Ну, ты даешь, Гермиона.
Казалось, Гарри не был убежден ответом.
— В час ночи? Немного поздновато для разговоров, тебе не кажется? Что ты делал здесь на самом деле, Малфой?
— Я попросила его прийти. Нам действительно нужно было поговорить о Миа. Я не думала, что он придет так поздно, но это даже лучше, — Гермиона встала рядом с Гарри и успокаивающе положила руку ему на плечо.
Мужчина все равно не поверил, но Джинни знала, что этой парочке надо поговорить по душам, поэтому она сказала своему мужу:
— Гарри, уже слишком поздно, давай вы завтра обсудите это. Пошли спать.
Она потянула его за руку, и Поттер неохотно последовал за ней в спальню, соседнюю с той, в которой спали Миа и Джеймс.
Как только они скрылись из виду, Гермиона повернулась к Драко.
— Пошли отсюда. Я знаю, что тут валяется несколько удлинителей ушей, а я хочу поговорить с тобой наедине.
Она схватила его за руку и аппарировала не в свою квартиру, а в домик в Девоне. Ей просто захотелось домой.
Вокруг было темно, но Гермиона точно помнила, где находится выключатель, даже спустя шесть месяцев. Загорелись огни, и дом наполнился светом.
Она думала, что здесь будет грязно, пыльно, но дом следил за собой с тех пор, как она ушла. Все было именно так, как она оставила, отчего Гермиона не сдержала улыбки.
— Ух ты! — женщина даже успела забыть, что привела сюда Драко.
— Извини, я просто подумала о доме, поэтому мы оказались здесь. Присаживайся, — она указала на кресла, очень похожие на те, которые были в гостиной Гриффиндора.
Драко подошел к красному потрепанному креслу, которое выглядело очень причудливо в аккуратном домике, и сел. Гермиона же опустилась напротив него, скрестив ноги.
— У тебя прекрасный дом.
— Спасибо. Мне нравится это место, я родила Миа здесь, — покраснела Гермиона, давая Драко немного информации о себе.
Мужчина вопросительно приподнял брови, и она поняла, что он воспринял все буквально.
— Не прямо здесь, я имею в виду этот район. Больница находится вниз по дороге в деревню. До недавнего времени Миа не видела других мест, кроме Девона.
— Правда? Почему?
Гермиона пожала плечами, оглядывая свой прекрасный дом.
— Я не хотела ее ни с кем делить. Я знаю, это звучит эгоистично, но после того, что случилось, мне не хотелось потерять еще одного близкого человека. Это мое убежище от всего мира.
Мужчина кивнул и обратил внимание на фото, стоящее на столе. Взяв его в руки, он внимательно осмотрел их выпускную фотографию. Там, рядом с Гермионой, стоял рыжий парень, которого Драко пристально изучал. Он выглядел растерянным, а в глазах бушевала буря.
— Если тебе больно вспоминать, то почему ты хранишь это? — мужчина повернулся к ней, и она поняла, что он не сможет этого понять.
— Потому что если я этого не сделаю, то потеряю его окончательно, я не должна допустить этого. Рон всегда будет частью меня.
Драко кивнул и поставил фото на место. Гермиона с неожиданной нежностью смотрела на то, как он с любопытством осматривал ее дом.
Это место было наполнено множеством приятных воспоминаний, и она поняла, что дом пытается рассказать ему свою историю.
Там в углу Миа сделала свои первые шаги, на кухне — сама взяла ложку. На другом кресле Гермиона прочла ей первую сказку, а на ковре остался след от краски — девочка пыталась стать художницей. На улице была небольшая тропинка, по которой Миа бегала вверх и вниз, играла с феями около клумб.
Это была история его дочери, и дом рассказывал об этом.
Гермиона увидела, как на его лице появилась легкая улыбка, и он заговорил, почти шепотом:
— Должно быть, она была счастлива здесь.
— Да. Но теперь она просто хочет, чтобы отец стал частью ее жизни.
Встав, она села рядом с человеком, которого раньше считала своим врагом. Он повернулся к Гермионе лицом, и она увидела, что в его глазах появились слезы. Грейнджер сделала ему больно, отняла то, что он наверняка бы полюбил, и даже не дала шанса попробовать. Драко бы баловал Миа, души в ней не чаял, а та в ответ сильно бы любила его. Гермиона отняла этот шанс у него, и теперь он может окончательно потерять дочь, если они не скажут Миа правду.
— Нам нужно рассказать ей. Завтра. Я знаю, что ты очень хочешь узнать ее поближе, но для того, чтобы быть со своей дочерью, мы должны ей рассказать. И чем раньше, тем лучше.
Драко кивнул и очень удивился, когда Гермиона вытерла ему слезы, как заботливая мать.
— Я знаю, — улыбнулся он. — Но дело в том, что она… не единственный человек, с которым я хочу наладить отношения.
Гермиона посмотрела в его глаза, полные разнообразных эмоций, она видела, что Драко боролся с желанием поцеловать ее. Он очень хотел этого, но ждал согласия Гермионы. Она знала, что если оттолкнет его, то он, будучи джентльменом, покинет ее.
Гермиона ничего не могла сделать с собой, поэтому следующее, что она поняла, так это то, что она его целует. Он ответил, немного удивленно, но, несомненно, довольно.
Поцелуй усилился, стал зажигательным и страстным, прямо как в ту ночь, которую они разделили несколько лет назад. Руки Драко гладили ее с такой нежностью, отчего у Гермионы пошли мурашки по коже. От его губ она перешла к скулам, затем к шее.
Он простонал и заставил ее вернуться к губам. В конце концов, Драко усадил ее к себе на колени, обнял и поцеловал так, как делает влюбленный мужчина. Он остановился и немного отстранился от Гермионы, заглянув ей в глаза и на полном серьезе сказав:
— Я не хочу, чтобы это было на одну ночь, как в прошлый раз. Я знаю, что много прошу… но хочу быть с тобой нормально. Я так боялся за тебя! Каждая клеточка моего тела хотела убить того уродца! Я не верил, что он хочет причинить тебе боль.
— Спасибо, — Гермиона погладила его по щеке и легонько поцеловала в нос.
Он отвернулся и уставился в окно. Женщина вздохнула и заставила его взглянуть на себя.
— Драко, я знаю, чего ты хочешь, думаю, мы с тобой в этом схожи… но, скорее всего, я еще сломлена. Я не знаю, смогу ли я любить кого-то еще так, как я любила Рона. Мне не хочется причинять тебе боль, — его глаза встретились с Гермионой и она продолжила: — Если ты готов принять меня, развалюху, то я буду очень счастлива, если мы попробуем.
Драко усмехнулся и, быстро встав, понес женщину в спальню.
