Глава 9
14 июля 2017 г., 17:50
Утреннее солнце светило через окно в спальне Гермионы, бросая на два тела свой желтый свет. С трудом проморгавшись после сна, она приподнялась на локтях, осматривая свою комнату. Стена, возле которой стояла ее кровать, была покрыта темно-коричневыми обоями, которые венчали ярко-розовые цветы. Остальные три стены были фиолетового или же бежевого окраса, соответствуя цвету стеблей. Гермиона не была «розовой» девочкой, но обои были такими теплыми и делали комнату уютной, создавая романтическую обстановку, особенно когда была включена прикроватная лампа. Шторы были нежно-розового оттенка, а ковер пушистым и бежевым.
Это был ее дом.
Глаза женщины переместились на спящую фигуру рядом с ней, и на ее лице появилась легкая улыбка. Прошло много времени с тех пор, когда рядом с ней спал кто-то, не считая Миа. У него была хорошо развита мускулатура. Живот был ровным, ноги были атлетическими, будто бы он каждый день бегал, а прекрасный ровный загар покрывал все тело. Он был повернут к ней спиной, и она могла оценить царапины, которые оставила прошлой ночью.
Да, это была замечательная ночь. Драко буквально перевернул ее мир с ног на голову, показав, каково это — любить снова. Он ласкал и целовал ее с такой страстью, что Гермиона думала, что эмоции захлестнут ее безвозвратно. Он был так же осторожен, как и в ту ночь, когда была зачата Миа, но в его действиях сквозила уверенность, которая заставила ее чувствовать себя в безопасности. Пальцы Драко издевались над ее кожей, создавая мурашки, в то время как губы причиняли невообразимое удовольствие. Она будто была в раю.
Его гладкие волосы легко пропускались через пальцы, когда он покусывал ее мочку, и не потребовалось много времени, чтобы найти его слабое место — в нижней части спины. Она нашла его случайно, заставив Драко дернуться, когда она провела пальцами по его коже. Это было волшебно. Гермиона лениво погладила его затылок, слушая тихое сопение слизеринского принца.
— Еще слишком рано, — она немного отодвинулась, и Драко переместил свой вес так, что оказался сверху. Глаза у него были мутные и казались синими. Его волосы растрепались и свисали вниз, но Гермионе он казался великолепным. «Мистер Совершенство» имел недостатки, но не боялся показать их ей. Ну, некоторые из них. Вчера ночью он вздрогнул, когда Гермиона провела пальцами по его Темной метке, а после нежно поцеловала.
— Я ненавижу это, — мужчина уставился на уродливый череп со змеей на своей руке. Казалось, татуировка гноилась на его коже. Он попытался прикрыть ее одеялом, но Гермиона успокаивающе положила руку ему на плечо.
— Ты не должен это скрывать.
— Почему не должен?! Это тьма, зло, постоянное напоминание о том, кем я являюсь на самом деле! — Драко отвернулся от нее, на его лице отчетливо виднелся позор. Он был тем человеком, который постоянно напоминал себе о своем прошлом, на которое толкнул его отец. Драко пытался изменить все к лучшему, но его персональный шрам все время возращал те болезненные воспоминания, с которыми очень тяжело было справиться.
Повернувшись к тумбочке, Гермиона взяла свою палочку и слегка постучала по загорелой коже.
Поток чернил вышел из кончика палочки, направляясь на руку. Он свернулся и закрутился вокруг черепа и змеи. Гермиона улыбнулась, когда кельтский узор придал цвет клейму Волан-де-Морта. Драко ничего не чувствовал, но когда он обернулся, чтобы посмотреть, что она там делает, то не смог удержать тихий ох.
Это была небольшая лента, немного закрывающая ту область, где была татуировка. Черная метка была в центре, а кельтский узор, созданный Гермионой, сделал ее… красивой?
Он был серебристо-зеленого цвета, цвета его прошлого, но желтые и фиолетовые лозы, которые переплетались по всей татуировке, были цветами его будущего — Гермионой и Миа.
— Теперь это твое. Ни Он, ни твой отец больше не властны над тобой, — немного помолчав, сказала Гермиона.
Поцелуй, которым он ее одарил, был самым нежным, который она когда-либо получала. Даже та сладостная страсть Рона не могла превысить того, что давал ей Драко. Похоже, этой связью он пытался обещать Гермионе весь мир… и она этого хотела.
Женщина не понимала, что уже долго смотрит на него, пока его глаза со смешинками внутри не встретились с ее глазами.
— Чем-то любуешься? — ухмыльнулся Драко. Гермиона смутилась и слегка ударила его по груди.
Мужчина легонько погладил ее по волосам своими проворными пальцами, а после удивился, увидев, что по ее коже побежали мурашки.
Некоторое время они молчали, слушая звуки внешнего мира, просыпающегося после ночи, но вскоре рука Драко остановилась.
— Нам надо идти. Миа, вероятно, задаётся вопросом, где ты, — он почувствовал, как Гермиона вздыхает, но женщина не изменила положения тела. Вместо этого она начала гладить его грудь, следуя все ниже и ниже, заставляя Малфоя дрожать от удовольствия.
— Мы должны собираться, Миона, — остановил ее руку Драко, целуя тонкие пальцы.
Он думал, что Гермиона беспокоилась о том, чтобы рассказать обо всем Миа. Но она хотела… но всё-таки волновалась из-за того, как отреагирует дочь.
Не глядя ему в глаза, женщина кивнула и, встав с кровати, двинулась к двери.
Драко сидел на кровати и смотрел на ее фигуру. Вдруг женщина обернулась через плечо и улыбнулась. Ее волосы были немного пышнее, чем обычно, но Драко считал, что ей так больше идёт.
Гермиона была только в футболке и нижнем белье, которое чудом уцелело после их ночи. Утреннее солнце слегка заглядывало через приоткрытые шторы, бросая на густой водопад волос золотые блики, заставляя ее кожу светиться.
Она действительно была самой красивой женщиной, с которой он когда-либо делил постель.
Оставшись один в комнате, Драко почувствовал внезапную пустоту и решил спуститься на кухню, где слышался грохот.
Гермиона стояла перед кухонной тумбой, изредка с грациозностью танцовщицы передвигаясь к холодильнику. Казалось, это был ее танец, который она исполняла каждый день. Быстрые движения, с которыми она передвигалась с одного конца кухни на другой, были явным признаком того, что она была матерью, но определенные движения рук говорили о том, что она была сильна.
Это была женщина, в которую он был влюблен.
***
— Ты должна сказать мне! — Джинни вперевалочку шла за своей подругой, размахивая руками в воздухе. — Я имею ввиду, что это обязательно! Это и является частью дружбы! Гермиона вздохнула и продолжила просмотр сотен платьев, которые продавались у мадам Малкин. Они до сих пор не могли закрыть этот разговор с тех пор, когда в то утро женщина аппарировала в Нору. — Джинни, я уже говорила тебе, что не буду даже открывать эту тему, пока Миа не узнает, что он ее отец. И точка! Джинни вздохнула, но замолчала, продолжив просматривать одежду для беременных. Это был уже третий раз за месяц, когда они покупали одежду, которая соответствовала бы ее большому животу. Гермиона закатила глаза, увидев угрюмое выражение лица у подруги и проигнорировала это. Она никогда не понимала потребности Джинни в «грязных сплетнях». Она не была такой, когда Гермиона встречалась с Роном… но кто хотел знать о сексуальной жизни своего брата? Женщина позволила своим пальцам пробежать по вешалкам, не глядя на одежду, которая на них висела, и вскоре остановилась на шестом наряде. У неё было необыкновенное чутье, которое проявилось еще в то время, когда они с мамой ходили за покупками. Пальцы Гермионы будто бы знали, на чем нужно остановиться, и каждый раз предмет одежды, который выбирала ее интуиция, подходил ей и выглядел великолепно. Джинни всегда завидовала этому природному мастерству, тем более, Гермиона никогда особо не увлекалась шоппингом. Джинни даже пыталась сама когда-то повторить действия подруги, но в итоге ей выпало платье, которое с радостью бы надел только слепой тролль. Теперь же, когда нужна была новая одежда, она брала с собой Гермиону. Женщина с удивлением и лёгким отвращением уставилась на блузку в ее руке. Она была похожа на ту, которую Гермиона купила до того, когда Трио ушло искать крестражи. Это была та же блузка, которую она носила под свитером, когда Рон ушел. Это была та же блузка, в которой ее пытала Беллатриса на полу Малфой-мэнора. — Гермиона, ты в порядке? — Да. Просто очень похоже на ту вещь, которую я носила давным-давно. — Значит ты собираешься ее купить? Чудесно, — Джинни ласково погладила ее по голове. — Нет, — покачала головой женщина, — она мне все равно никогда не нравилась. Гермиона аккуратно положила блузку на место и заметила в соседнем отделе, где продавались школьные мантии, парочку детей. Женщина почувствовала внезапную боль, вспомнив о своих школьных годах. Почти шестнадцать лет назад она так же стояла в том отделе, мадам Малкин крутилась вокруг нее, подгоняя мантию по фигуре. Гермиона помнила то волнение, когда она стояла на подиуме, словно статуя, ее сердце страшно колотило так от мысли, что она станет ведьмой и будет изучать магию. Ее родители стояли рядом, их глаза блестели гордостью за дочь. В тот день, когда они всем семейством вернулись домой, мать Гермионы тут же схватилась за камеру и сделала по меньшей мере сотню снимков девочки, которая смеялась в объятиях отца, радуясь началу своей новой жизни. Улыбнувшись, Гермиона повернулась к Джинни и увидела, что та тоже наблюдает за детьми. — Я помню тот момент, когда мама взяла меня за покупками. Я ведь не могла донашивать одежду за мальчиками, она была слишком большой. В глазах мамы была гордость за меня, когда она смотрела на меня в школьной форме, она заставила меня почувствовать себя по-настоящему счастливой. Женщины смотрели друг на друга с улыбкой, постепенно их ссора забывалась. Вскоре Джинни схватила подругу за руку и направилась к двери. — Пойдем выпьем чаю с медом. Я хочу кушать. Гермиона рассмеялась и последовала за ней.***
Они решили пообедать в маленьком кафе, находящемся прямо за углом Дырявого Котла. На улице стоял довольно тёплый день, чтобы посидеть на свежем воздухе, да и Гермиона с удовольствием обедала, подставляя лицо тёплым лучам. — Миона, ты думала о том странном человеке, который вчера появился в Норе? — Джинни не смотрела на нее, когда говорила, лишь водила пальцем по краю чашки, глаза ее почернели, как будто бы ее разум был в другом месте. Такое же выражение было у Молли, когда та о чем-то думала. Гермиона была удивлена этим вопросом, она не думала о той части ночи, когда проснулась утром. Ее мысли крутились вокруг пальцев Драко, чертящих круги на ее коже. Если бы это случилось в те дни, когда страх был на каждом углу, то Гермиона не думала бы ни о чем другом, кроме небольшого проблеска любви и надежды, которые она испытала после ухода Тени. — Честно говоря, нет, не думала. Джинни все еще не подняла глаз, крепко схватив кружку, отчего ее пальцы побелели. — Джин, ты в порядке? — Меня просто это очень беспокоит. — Ты о чем? На этот раз Джинни подняла голову, в ее глазах плескался страх и странная решительность. — Я боюсь, что ты опять исчезнешь, что ты будешь в опасности… Я… мне ведь тоже снятся сны, — ее лицо вспыхнуло от стыда и грусти, как будто в тех снах с ней что-то творилось, что она видела свои самые тайные желания. — Ужасные, страшные сны… сны, которые заставляют меня дрожать, дрожать от страха, и порой с этим очень сложно справиться… Руки Джинни начали дрожать, она пыталась контролировать слезы, которые грозились вот-вот пролиться. — Когда этот человек пришел, я была в ужасе, особенно когда ты сказала, что он тебе снился, — ее губы дрожали, и Гермиона почувствовала неожиданное желание взять подругу за руку, успокоить. Однако ее тело, казалось, было неспособно двигаться, будто слова Джинни заморозили ее тело. — Я так испугалась за тебя, Миона. Я… Я… — ее глаза расширились от такого ужаса, что это выражение лица заставило Гермиону отмереть, чтобы успокаивающе погладить Джинни по плечу. — Мне кажется, что я рожаю. Женщины смотрели друг на друга несколько мгновений, прежде чем Гермиона среагировала, вспомнив навыки, которые она приобрела, будучи беременной Миа. — Хорошо, нам нужно доставить тебя в Мунго. Положи свою руку на мое плечо и переложи свой вес на меня. Джинни последовала командам Гермионы без возражений, с силой сжав плечо женщины. Гермиона решительно кивнула, и они осторожно пошли к Дырявому котлу, благо, он был за углом. Том в удивлении приподнял брови, когда увидел двух женщин в своем баре, но тут же подошел, чтобы помочь, когда Гермиона попросила отконвоировать Джинни в камин. С яркой зеленой вспышкой женщины исчезли.***
Прошло несколько секунд, и целитель уже знал ситуацию Джинни. Взмахнув палочкой, он уложил женщину на каталку. Рядом с целителем появилось двое мужчин, которые тут же покатили Джинни к двери в конце коридора, надпись над которой гласила «Родильное отделение». Когда они зашли, целитель повернулся к Гермионе и спросил: — На каком она месяце? — На седьмом, — произведя небольшие расчеты, ответила женщина. — Она должна была родить в октябре! Встревоженно посмотрев на лицо подруги, которое исказилось от боли, она услышала вопрос. — Как ее зовут? — Джинни Поттер, жена Гарри Поттера, — скользнув глазами по бейджу, на котором было написано «Целитель Шайд», ответила Гермиона. Мужчина, казалось, особо не удивился данному факту, будто бы он уже давно привык к «знаменитостям», которые приходили к нему за помощью. — Понятно. Похоже, миссис Поттер испытывает некоторые трудности. Нам нужно осмотреть ее как можно быстрее, поскольку ребенок может застрять в родовых путях. — Где мы? Где Гарри? — закричала Джинни, заставив Гермиону подбежать к ней, успокаивающе держа ее за руку, пока женщину катили в смотровой кабинет. — Я не знаю, милая, я отправила ему Патронуса, но он, возможно, еще не дошел. Не беспокойся, я буду рядом. Джинни застонала, ее глаза были полны слез. — Ты обещаешь, что не оставишь меня? Пожалуйста, Гермиона, обещай мне, что ты будешь со мной рядом! Ах! — она слегка всхлипнула, когда очередная схватка пронзила ее тело болью. Один из целителей взмахнул своей палочкой, но обнаружил, что на Джинни не действует успокаивающее заклинание. Его лицо озарилось озабоченностью, и он переглянулся с Шайдом: — Я думаю, мы будем рожать без зелий. Миссис Поттер слишком взволнована, могут возникнуть осложнения, если мы дадим их ей. Спустя несколько секунд Гермиона поняла, что разговаривают с ней. — Но ей же больно! — выпалила она. Целитель, на первый взгляд, понимающе посмотрел на женщину, но Гермионе показалось, что это самое меньшее из того, что беспокоит его. Он повернулся к единственной женщине-целителю, которая стояла рядом с каталкой Джинни. — Нам надо будет разместить миссис Поттер в реанимации, пока не придет время выхода ребенка. Следите за ее жизненными показателями, я вернусь с целителем Торном через десять минут, — женщина кивнула и взмахнула палочкой, направляя Джинни в отделение интенсивной терапии. Гермиона хотела последовать за ней, но целитель ее остановил. — Боюсь, туда можно только семье, — опустив руку на плечо Гермионы, ответил он. Она скинула его руку с такой злостью, что целитель невольно сделал шаг назад. — Мне все равно, кто может входить туда. Джинни хочет, чтобы я осталась с ней, ведь сейчас я единственный близкий человек, который находится рядом! Поэтому, если вы не разрешите мне туда пройти, то почувствуете на себе весь арсенал моих заклинаний! Поверьте, он у меня очень большой! — внешне мужчина оставался непоколебим, но в его шоколадных глазах Гермиона заметила вспышку тревоги. — Прекрасно, вы можете оставаться с миссис Поттер до тех пор, пока не придет ее муж, — с этими словами он вышел из комнаты. Гермиона горячо кивнула, прежде чем броситься через большие белые двери в помещение, где лежала Джинни. Как только та увидела свою подругу, она протянула свою руку, которую Гермиона охотно сжала. — Миона, мне так больно! Я не могу больше терпеть! С Джеймсом все было не так, я чувствую, что с ребенком что-то случилось! — Молчи. Скоро все закончится, просто надо подождать, — Гермиона успокаивающе улыбнулась, погладив Джинни по лбу. Она была горяча. Очень горяча. — Что такое, Миона? Что случилось? — заметив встревоженный взгляд подруги, спросила Джинни. — Я не уверена. Я сейчас пойду и попрошу целителя взглянуть на тебя, — закусив губу ответила Гермиона. Тут женщина-целительница услышала их разговор и кинулась к ней, взмахивая палочкой, отчего из Джинни полился магический свет. — Я немедленно зову Хилера Шайда, — внимательно изучив это свечение, ответила женщина. Выбежав из комнаты, она оставила подруг вдвоем. Вернувшись к Джинни, Гермиона начала успокаивающе на нее шикать, но женщина хныкала и кричала, когда очередные схватки болью сжимали ее тело. — Гермиона, что-то не так! Я чувствую это! — вид чистого ужаса на лице Джинни заставил Гермиону поспешить к двери, крича, чтобы целители вернулись. Через пару секунд целитель Шайд, Торн и женщина, имени которой Гермиона не знала, бросились к ней, вскинув палочки и отталкивая ее с пути, крича, чтобы она покинула комнату. Когда Гермиона начала протестовать, целитель Шайд выставил ее вон, слишком сильно сжав ее руку: — Послушай, я знаю, что ты хочешь быть с ней рядом, но если ты хочешь ей помочь, то оставайся здесь! Ты отвлекаешь, рискуя ее жизнью, понимаешь? Гермиона кивнула. Голос оставил ее, а тело онемело. Она стояла, уставившись в дверь взглядом, полным ужаса. Крики Джинни буквально разрывали ее сердце, заставляя колени Гермионы дрожать. Подперев стену, она ждала. Прошло уже четыре часа с тех пор, как Джинни доставили в Мунго. Гарри прибыл практически сразу же, его лицо было полно беспокойства. Он раскачивался и бредил, когда целитель сказал ему остаться снаружи, но, в конце концов, стал расхаживать туда-сюда. Гермиона так и сидела возле стены, ее руки обхватили колени, а глаза были широко раскрыты. Все, о чем она могла думать, так только о разговоре с Джинни. Возможно, то, что ей снилось было не о Гермионе, а о самой Джинни, о том, что с ней произойдет что-то ужасное. Вскоре прибыло семейство Уизли, и выражения их лиц соответствовали Гарриному. Гермиона хотела их успокоить, приободрить, но ее тело снова замерло, не подчиняясь разуму. Она даже не сдвинулась с места, когда к ней подбежала Миа, раскрыв руки для объятий. Только когда она добралась до матери, прижалась к ее телу, Гермиона оттаяла. Знакомое дыхание дочери вывело ее из забытия, позволив двигаться, прижав к себе дочь крепче. — Мама, все грустят… Я чувствую это. Я тоже чувствую боль. Думаю, это тетя Джинни. Гермиона, услышав это, разрыдалась и уткнулась ей в плечо, попытавшись заглушить рыдания. — Эй. Женщине потребовалось несколько минут, чтобы понять, кто с ней разговаривает. Осторожно подняв голову от маленьких плеч дочери, она увидела серые глаза, к которым уже успела привыкнуть. Драко смотрел на нее с такой озабоченностью, что сердце Гермионы немного успокоилось. Женщина попыталась улыбнуться, но это выглядело слишком устрашающе. Миа обернулась, чтобы посмотреть, на что смотрит ее мать, и ласково улыбнулась, увидев Драко. Он наклонился к ним, чтобы находиться с ними на одном уровне. Миа перебралась к нему и прижалась к его телу. — Папочка, помоги маме, пожалуйста, она грустит, — и посмотрела на него своими голубыми хрустальными глазами, настолько серьезными, что они напомнили ему о его матери. Все молчали. Напряжение, висевшее в воздухе, исчезло, когда все услышали, что сказала маленькая Грейнджер. Гермиона замерла, ее рот в шоке приоткрылся, ожидая ответа Драко. — Миа, откуда ты знаешь, что я твой отец? — погладив волосы дочери, спросил он. — Я всегда знала, я ведь чувствую это, — пожала плечами девочка, как будто это было само разумеющееся. Драко улыбнулся, поцеловал ее в нос и сжал в своих объятиях. — Хорошо, дорогая, а теперь давай я утешу твою маму. Он позволил своей дочери пойти и сесть рядом с Гермионой. Драко протянул женщине руку, которую она приняла с осторожностью, неуверенностью. Нежно, он потянул ее за руку, принуждая подняться с пола. Они синхронно встали и Драко обнял Гермиону, позволив расплавиться от его тепла, позволив почувствовать себя в безопасности. Окружающие смотрели на эту сцену с изумлением, а Миа просто улыбалась. Джеймс постучал по плечу девочки, вынуждая повернуться лицом к нему, и когда Миа увидела его смущенное выражение на лице, то улыбнулась, взяла его руку в свою и легонько сжала. Каждый из клана Уизли «встревожился», но не Гарри. Он пытался улыбнуться, завидев улыбающихся детей, сладость романтики между Драко и Гермионой, но его сердце сжималось в страхе. В страхе за жену и еще нерожденного ребенка. Именно в этот момент двери открылись. Все разом обернулись, казалось, никто не дышал. Гарри побледнел при виде целителя, который задержал взгляд на нем. Напряжение длилось недолго, и вскоре лицо целителя озарилось усталой улыбкой. — Поздравляю. Твоя жена родила девочку. По коридору эхом прокатился вздох облегчения. Гарри заключил целителя в медвежьи объятия, прежде чем пойти к своей жене. Молли вытирала счастливые слезы с глаз, в то время как близнецы подкидывали Джеймса в воздух, даже Малфой улыбался хорошим новостям. Целитель похлопал Артура по спине и покинул семью, чтобы осмотреть других пациентов. Гермиона вздохнула с облегчением, когда поняла, что с Джинни все будет в порядке. Драко рассеянно погладил ее по спине, он действительно был ее ангелом-хранителем. — Эй, кто хочет познакомиться с Лили-Мэй? Все резко повернулись, чтобы увидеть Гарри, стоящего в дверном проеме с небольшим свертком. Из-под хлопкового одеяла выглядывал рыжий пушок волос. Очевидно, она будет копией матери. — О, Гарри, она великолепна, — засияв, сказала зятю Молли. — Но почему Лили-Мэй? Разве она не похожа на твою мать? Гарри усмехнулся, но все же ответил: — Поскольку, Молли, мы оба знаем, что твоя мать называла тебя Молли-Мэй, когда ты была маленькой девочкой. Но Лили-Молли не очень звучит, потому мы решили, что это имя подойдет идеально. Радостные слезы, которые сияли в глазах Молли, послужили ему достаточной похвалой. Артур склонился над маленьким свертком и ворковал с ним. Гермиона и ее семья, теперь она могла называть Драко частью семьи, отошли подальше, наблюдая, как Гарри, Джеймс и Уизли радуются новому члену семьи. Она хотела присоединиться к людям, которые так много значили для нее, но почему-то сдержалась. Только сейчас она поняла, что не была частью этой семьи. У нее не было никакой кровной связи с ними… больше нет, и это заставило женщину чувствовать некую пустоту внутри. Словно услышав ее мысли, Гарри отвернулся ото всех и осторожно подошел к тому месту, где стояли Гермиона, Драко и Миа. Джеймс цеплялся за его ногу так, как будто боялся, что если он отпустит отца, то тот опять станет грустным. — Что ты думаешь о своей крестнице? — остановившись возле женщины с большой улыбкой на лице, спросил Гарри. Гермиона не могла поверить своим ушам. Слезы потекли по ее щекам, а лицо озарилось улыбкой. — Она идеальна, — посмотрев на маленькое тельце в руках Гарри, ответила женщина. Ухмылка Гарри стала еще шире. — Она не просто идеальна. — Эй, может кто-нибудь придет проведать меня? Я ведь все-таки недавно родила, — все засмеялись, услышав недовольный голос Джинни, и поторопились зайти к ней. Гарри закатил глаза, услышав голос жены, но вновь улыбнулся. — Не возражаешь? — немного отодвинув дочь от своего тела, он протянул ее Гермионе. Женщина кивнула, и Гарри переместил Лили-Мэй ей на руки, прежде чем забрать своего сына и отвести его к матери. Драко взял Миа на руки и приподнял так, чтобы она увидела лицо ребенка, который мирно сопел на руках Гермионы. — У нее хорошая аура. Похожа на ауру тети Джинни, — наклонившись немного ближе, Миа улыбнулась. Гермиона кивнула в знак согласия, но ничего не сказала. Ее мысли вернулись к тому времени, когда Миа была такой же маленькой, чтобы поместиться на сгибе руки. После всех волнений и страха за Джинни, которые пережила вся ее семья, этот маленький комочек принес счастье и уверенность в том, что мать и дитя живы и здоровы. Но если с Джинни ничего не случилось, то… что ее сны хотели ей сказать?
