I'll Hold You Forever My Slytherin Princess

      Зимний солнечный свет оповестил Гермиону о том, что наступило утро ее свадьбы. Сев на постели, она усмехнулась. Сегодня. Сегодня я выхожу замуж за человека, которого буду любить до конца своей жизни. Хихикнув, Гермиона схватила свою палочку и указала ею на черный магнитофон, который стоял на шкафу, заставив его ожить. Оптимистичная мелодия тут же наполнила собой воздух, и она, выскочив из кровати, начала танцевать по комнате.       Сегодня утром Гермиона была в коттедже, пока ее свадебный экипаж, который должен был отвести ее на свадьбу, где она выйдет замуж за своего слизеринского принца, не прибыл. Даже Миа была оставлена у Поттеров на ночевку со своим отцом, чтобы выспаться перед большим днем. Когда она оказалась рядом со своими прикроватными часами, то поняла, что у нее осталось четыре мирных часа, прежде чем свадебное безумие вырвется на свободу и она перед алтарем скажет Да.       Еще раз взмахнув палочкой, тем самым увеличивая громкость, Гермиона прошла в ванную комнату, где ее ждала теплая вода.       

***

      — Гермиона, сиди смирно, иначе случится катастрофа!       Рыжеволосая притянула голову своей лучшей подруги обратно, чтобы щипцами для завивки уложить челку Гермионы, которая тут же взвизгнула.       — Не будь таким ребенком! Это ничто по сравнению с тем, как моя мама возилась с моими волосами.       — Но это не значит, что ты имеешь право пытать меня!       Гермиона пыталась потереть больную голову, но тут же получила шлепок по руке от Джинни. Луна, сидевшая напротив Гермионы, хихикнула, но тут же умолкла от взгляда младшей Уизли. Гермиона тяжело вздохнула, глядя на то, как Джинни пытается справиться с ее волосами. Она вся раскраснелась от усилий, пытаясь разделить волосы; казалось, пряди все время сцепляются друг с другом, отчего Гермиона каждый раз закатывала глаза, когда Джинни обжигала себе пальцы.       — Ой! Проклятье!       Грейнджер обычно использовала заклинание, чтобы контролировать свой неуправляемый клубок волос, но Джинни была непреклонна — магия не должна быть использована во время ее творения. Как только гриффиндорская королева открыла утром дверь перед подружками невесты, то внутренне поморщилась. Джинни выглядела слегка помешанной, улыбаясь, как Чеширский кот, в то время как Луна пыталась удержать весь тот избыток сумок, которыми ее наградили, в руках. Большинство из них были наполнены косметикой и простыми девчачьими примочками, которыми Гермиона никогда не пользовалась.       Молли, Джейн и Нарцисса прибыли через два часа, уже одетые по этому случаю, и приступили к подготовке детей к большому дню, оставив Гермиону и Луну на милость рук Джинни. Пожилые женщины не осмеливались прервать рыжеволосую бестию, которая чуть ли не крикнула на мать, которая поинтересовалась у Гермионы, хочет ли та есть.       — У нас не хватает времени! Я позволю ей поесть лишь после того, когда закончу!       Молли закрыла дверь в спальню как можно быстрее. Ее лицо, полное шока и легкого страха, говорило о том, что с ее дочерью шутки плохи, когда та за что-то взялась.       Наконец, подергивания остановились, и Гермиона почувствовала пульсацию в голове, когда пряди оставили в покое.       — Наверное, все. Думаю, этот зверь повержен, теперь время для макияжа.       — О нет.       Джинни нахмурилась на неодобрение Гермионы, после чего надавила на ее голову, тем самым откидывая назад, так что теперь все, что видела девушка — рыжие волосы подруги и белый потолок. Желудок громко заурчал, но Гермиона лишь скривилась от мысли о том, что ничего не ела. С самого утра в ее рту побывал лишь кусочек тоста при выходе из ванной. Но как только прожаренный хлеб оказался у ее рта, девушка тут же была вынуждена побежать в туалет. С тех пор прошло достаточно времени, но отвращение к еде осталось.       — Ну, я думаю… ты готова.       Джинни отошла от Гермионы, слегка подтолкнув ту вперед. Луна аккуратно поставила перед шкафом большое зеркало из прихожей, а Джинни мягко повела ее за руку, чтобы она могла увидеть свое отражение.       Она ахнула.       — Ух ты… я не могу поверить… неужели это действительно я?       Джинни улыбнулась и в восторге захлопала в ладоши.       — Я знаю! Я имею в виду, что было сложно разобраться с твоими непослушными волосами, но мне это удалось! Я превратила тебя в прекрасную королеву, какой ты и являешься!       Луна согласно кивнула, пробормотала:       — Ты выглядишь потрясающе Миона, истинная красотка.       Гермиона покраснела и повернулась к зеркалу, чтобы получше себя рассмотреть. Джинни сделала по-настоящему потрясающую работу, она честно не могла поверить своим глазам. Миссис Поттер удалось даже скрутить волосы Гермионы в послушные локоны, некоторые из которых собирались на макушке серебряной шпилькой с сапфиром, а остальные волосы каскадом падали на плечи, немного мерцая на свету из-за блесток, которыми их щедро присыпала Джинни. Прическа была похожа на сияющий водопад, который никогда не был синонимом к волосам Гермионы.       Макияж же, в основном, носит в себе пастельные оттенки, которые акцентировали ее красоту: тени для век цвета мерцающего золота с шоколадно-коричневой подводкой для глаз, блестящий бледно-розовый оттенок губ, который сделал их более пухлыми и сочными, румяна такого же цвета, выделяющие ее слегка загорелый цвет лица. А также платье, которое подчеркивало все это. Джинни умоляла Гермиону позволить ей выбрать платье и после недели уговоров, шатенка, наконец, сдалась.Это был первый раз, когда она выходила замуж, и именно из-за этого в выборе у нее не было опыта, поэтому она доверила дело Джинни. И та проделала фантастическую работу.       Оно было винтажное, кружевное, с золотой атласной отрочкой посередине и разлетающимися рукавами. Вырез-сердце эффектно подчеркивал ее небольшую грудь, в то время как остальная ткань «обнимала» ее бедра, заканчиваясь невероятно красивым подолом. У нее перехватило дыхание. Я… я красивая.       Это был первый раз, когда она считала себя по-настоящему красивой.       — О, Миона, ты великолепна!       Гермиона обернулась и увидела свою мать, Нарциссу и Молли, стоявших в дверях спальни; глаза каждой были полны слез. Покраснев, она ответила:       — Благодарю.       — Ух ты!       Миа протиснулась сквозь толпу женщин, чтобы посмотреть, на что они все смотрят. Ее ангелочек был одет в прелестное лимонное платье и с туфлями в тон. Ее и без того кудрявая желтая челка была усеяна белыми маргаритками, которые напомнили Гермионе королеву фей, живущую в саду за домом. Она смотрела на мать с удивлением, приоткрыв свой маленький ротик.       — Мамочка, ты действительно хорошенькая!       Гермиона рассмеялась и наклонилась к дочери, широко раскинув руки. Миа хихикнула от восторга и бросилась в объятия матери, оставив Джинни недовольной из-за появления несуществующих складок на платье, на поиски которых ушли бы годы.       — Ну, моя маленькая принцесса, ты и сама очень хорошенькая, как насчет того, чтобы пойти и встретиться с твоим папочкой у алтаря?       Миа кивнула и быстро поцеловала Гермиону в щеку.       — Хорошо, мамочка.       Все засмеялись.       

***

      Драко расхаживал по коридору рядом с залом, где они с Гермионой должны были произнести свои клятвы, заламывая руки. Было без четверти два до заветного «Я согласна», оставалось десять минут, и блондин только мог и думать о «темной фигуре», которая ускользнула от него и напугала его возлюбленную.       Прошлой ночью, когда он спал в свободной спальне дома Поттеров, а Миа прижималась к нему, ему приснилась фигура, которая преследовала Гермиону. Он ждал жену в зале, который они сняли на свадьбу, когда наступило утро. Он выполз из тени колонны; его красно-зеленые глаза светились в темноте, посылая дрожь по спине слизеринского принца. Драко вытащил палочку, готовясь ударить существо, когда оно исчезло и Гермиона оказалась на его месте.       — Миона!       Она не ответила, все ее тело застыло от страха. Глаза казались пустыми, бесстрастными, как будто она больше не обладала собственным телом.       — Миона? Миона ответь мне, что случилось? Что он с тобой сделал?       Она не ответила, смотря куда-то вдаль, не замечая ничего вокруг… не подозревая о себе. Драко в страхе смотрел, как бессвязный вздох вырвался из ее розовых губ, а глаза начали расширяться от ужаса. Что бы ни случилось с его женой, человеком, которого он любил больше всего на свете, это пугало ее.       Драко опустился на колени и взял Гермиону за руки. Слезы потекли по его щекам, когда он понял, что не может ей помочь.       — Миона, пожалуйста, пожалуйста! Вернись ко мне!       — Не может. Она больше не твоя. Она моя.       Хриплый голос наполнил воздух, доносившийся из-за спины Гермионы вместе с гнилостным запахом смерти. Он вернулся. Фигура вышла из-за красивой брюнетки, все еще скрытой в тени колонны. Его костлявый палец указал на грудь Драко, заставив его почувствовать внезапную жгучую боль во всем теле. Он рассмеялся; звук был настолько злым, что у слизеринца по коже побежали мурашки, когда он посмотрел в эти смертельно красно-зеленые глаза.       Драко потянулся к Гермионе, чтобы оттащить ее от тени, но безрезультатно. Темная фигура схватила Гермиону за руку и потащила прочь.       — Нет!       Именно встряхивание тела Драко разбудило его от кошмара. Миа смотрела в глаза отца с выражением чистого ужаса на лице.       — Папа, почему ты кричишь? Ты меня пугаешь.       Драко тяжело дышал, прижимая к груди маленькую фигурку Миа.       — Прости, детка, папе просто приснился кошмар.       Миа, все еще немного смущенная, еще крепче прижалась к отцу, а крошечная ручка сжала футболку Драко. Этот маленький жест заставил блондина забыть о своем ужасном сне, поглаживая кудри дочери, пока та не заснула. Вскоре послышался легкое сопение, сообщившее Драко, что дочь снова крепко спит рядом с ним.       Теперь, когда он протирал ботинками ковер, не мог не чувствовать легкое опасение, что фигура может появиться на свадьбе. Он отчаянно пытался связаться с Гермионой, выразить свою тревогу, но когда позвонил в коттедж, его перебило то, что оказалось полубезумной Джинни, кричащей:       — Он не имеет права говорить с ней! Зачем ты вообще ответила?!       Он не потрудился позвонить во второй раз, опасаясь, что бедная миссис Уизли снова попадет в беду. Вместо этого он попытался поговорить с матерью об этом, но прежде чем он успел объяснить ей свой сон, его перебили фразой, сказанной кому-то другому:       — Он, вероятно, замерз…       Он посмотрел на часы и увидел, что уже без пяти два. Через пять минут мы с Гермионой поженимся. Гарри, которого Драко нервно просил быть его шафером, выглянул из-за двойных дверей, ведущих в холл, с лицом полным беспокойства.       — Что ты здесь делаешь? Девочки будут здесь с минуты на минуту!       Ему потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что Драко беспокоится. Шестое чувство о приближающейся опасности заставили его захлопнуть за собой двойные двери, оставив мужчин наедине.       — В чем дело?       Драко прикусил губу.       — Не уверен. У меня плохое предчувствие.       Гарри приподнял бровь, заинтересованный тем, что вызвало у его старого врага беспокойство.       — Что значит, у тебя плохое предчувствие?       Блондин закатил глаза; он знал, что когда расскажет Гарри, что «ему приснился сон», он, вероятно, рассмеется и отмахнется от «ощущения» Драко, но он знал, что если не скажет кому-то, то это съест его, чего не хотелось в день своей свадьбы.       — Мне приснилась фигура. Последние пару месяцев в коттедже происходят необъяснимые вещи. Я скрывал их от Мионы как только можно, но знаю, что она боится. В ночь помолвки, когда она исчезла, она была в патио моей матери с фигурой. Очевидно, оно заставило ее поверить, что это я, что я танцевал с ней, когда был там! Она действительно была потрясена! Я просто волнуюсь, что что-то случится!       Гарри молчал на протяжении всей речи Драко; его брови становились все более и более хмурыми. Драко посмотрел на него, ожидая, что Гарри расхохочется, но с удивлением увидел сосредоточенность на лице старого гриффиндорца.       — Почему вы с Гермионой не упомянули мне об этом?       Драко пожал плечами, втайне благодарный за то, что Гарри поверил ему, и сказал:       — Гермиона хотела, чтобы это осталось в тайне; она не хотела, чтобы кто-то беспокоился о ней, и у меня не было доказательств того, что то, что я видел, действительно произошло; это могло просто привидиться.       — Что ты видел?       — В основном сообщения на окнах и слова «Она моя» — это и говорила темная фигура в моем сне.       Гарри кивнул, внимательно слушая. Драко хотел спросить, что тот думает об этой ситуации, но заметил, что его шафер смотрит на часы. Было ровно два часа; невеста со свитой должна была прибыть с минуты на минуту, и герой знал, что если он и Драко не окажутся в нужном месте к тому времени, когда невеста прибудет, Джинни отрубит ему голову.       Указывая на часы, он сказал:       — Давай проведем свадьбу, а потом поговорим об этой сущности. На протяжении всей свадьбы я буду держать ухо востро и скажу Джинни, Луне и Невиллу сделать то же самое, когда они прибудут.       Драко вздохнул и кивнул. Гарри был прав. Это был день его свадьбы, и он беспокоился о чем-то, что могло быть просто сном. Через несколько мгновений Гермиона спустится по проходу к нему самой красивой женщиной, которую он когда-либо знал в своей жизни, и тогда она станет его женой. При этой мысли на его лице появилась легкая улыбка, и, похлопав Гарри по плечу, они направились к передней части зала, где он должен был ждать свою будущую жену.       

***

      — Гермиона, будь осторожна со своим шлейфом! Луна, быстро подними его, пока она не испачкалась!       Гермиона закатила глаза из-за приказа Джинни, после чего посмотрела на большой зал, где она должна была выйти замуж. Они немного опоздали из-за того, что рыжеволосая заставила всех проверить наличие необходимых предметов и стонала от профессионального фотографа, который делал снимки не под правильным углом.       Путешествие в машине было чудесным: она потягивала шампанское, хихикала со своими лучшими подругами и женщинами, которых считала своими матерями, Миа пела небольшие песенки, чтобы атмосфера была более счастливой. Это было чудесно. Гермиона была в шоке, когда увидела, что ее свадебная машина оказалась волшебным винтажным Бентли (еще одна благодарность Джинни), куда могли поместиться все приглашенные, включая фотографа, когда они отправились к месту проведения свадьбы. Глаза Джейн Грейнджер расширились от удивления, когда она увидела внутренности машины, бормоча «магия» себе под нос.       Теперь пришло время главного события. Снаружи место было украшено нарциссами и лентами, которые, как с гордостью заявила Миа, вырастила сама, потому что знала, что это было «любимое мамочкой».       Ступени, ведущие к парадным дубовым дверям, были покрыты красной ковровой дорожкой, и Гермиона почувствовала себя знаменитостью, когда вошла в коридор, ведущий туда, где ее ждал жених. Гарри, который уже знал от Джинни об их прибытии, стоял и ждал, чтобы поприветствовать их у двойных дверей, широко улыбаясь.       Он и Гермиона обнялись, и Гарри поцеловал своего лучшего друга в щеку.       — Ты выглядишь потрясающе, Миона, я так рад за тебя.       — Спасибо, Гарри.       Щелк!       Фотограф запечатлел момент, когда ее глаза начали наполняться слезами, и перед ее носом тут же появилась салфетка.       — Я не хочу, чтобы ты размазывала макияж перед свадьбой. Гарри, я думала, что ты прекрасно понял мои слова о том, что нельзя к ней подходить, чтобы не испортить мой шедевр!       Джинни стояла, уперев руки в бока и подняв брови. На ней было голубое платье без бретелек с черной лентой на талии. Оно было простое, но хорошо дополняло и Луну, и Джинни. Волосы у них были выпрямлены, украшенные тонкой серебряной лентой с бриллиантами по центру. Гарри усмехнулся Джинни, после чего небрежно поцеловал жену в губы.       — Извини, что не смог сдержаться, когда увидел, как вы все великолепно выглядите.       Джинни ухмыльнулась, глядя на щеку мужа, прежде чем проводить его обратно в холл.       — Иди и скажи всем, что мы здесь, и убедись, что Драко останется на месте, иначе я выслежу его и убью; я не хочу портить этот день для Гермионы.       Гарри мысленно вздохнул, глядя на безумную натуру Джинни, и, проходя мимо Луны и Гермионы, заметил, что те, казалось, тоже взволнованы этим. Фотограф последовал за Гарри в холл, делая последние снимки невесты и ее подружек.       — Гермиона.       Брюнетка обернулась и увидела отца, стоящего позади нее, одетого в шикарный костюм и галстук.       — Папа.       Парочка обнялась, пока не услышала сзади легкое постукивание. Казалось необычным, что он не был внутри, как остальные гости, но Гермионе было все равно; он выглядел удивительно красивым, и она была так счастлива, что отец проводит ее к алтарю.       — Ты прекрасно выглядишь, куколка, просто великолепно.       — Спасибо, папа, ты и сам неплохо выглядишь.       Колин Грейнджер покраснел, после чего прочистил горло; он никогда не умел делать комплименты.       — Гермиона, дорогая, мы идем на свои места, увидимся там.       Джейн, Молли и Нарцисса ждали за двойными дверями, сияя. Гермиона кивнула им, бормоча:       — Увидимся там, — и вдруг очень занервничала.       Через несколько секунд после того, как три женщины ушли, заиграла музыка, и Джинни начала провожать Миа через двери с плетеной корзинкой, наполненной цветочными лепестками, вместе с Джеймсом, на которого была возложена ответственность за кольца.       Повернувшись к своей лучшей подруге, Джинни улыбнулась и сказала:       — Я тоже люблю тебя.       С этими словами Джинни последовала за Луной в холл, оставив Гермиону и ее отца наедине. Она крепко сжала руку мистера Грейнджера, боясь споткнуться, и глубоко вздохнула.       — Ты в порядке, малышка?       Шатенка просто кивнула, слишком нервничая, чтобы ответить. Она не понимала, почему у нее порхают бабочки в животе, ей не терпелось стать миссис Малфой; этого она хотела с тех пор, как согласилась на предложение Драко. Однако, когда она направилась к двойным дверям, что-то внутри нее потянуло в противоположном направлении, создавая страх и панику.       Положив одну руку на холодные ноги, другой она крепче сжала руку отца, не отрывая взгляда от лица Драко. Это немного успокоило ее нервы, и через несколько мгновений они уже были в дверях и направлялись вниз по дорожке, которая вела к ее возлюбленному.       При виде Драко у Гермионы екнуло сердце. Он был одет в черный костюм с галстуком сапфирового цвета, в тон запонкам и ее украшениям, его мягкие платиновые светлые волосы были зачесаны назад, что придавало ему утонченный вид. Она покраснела, заметив, как он смотрит на нее; его глаза расширились от удивления, а рот слегка приоткрылся; ему явно понравилось платье.       Их глаза встретились, и Гермиона с трудом удержалась, чтобы не броситься в его объятия и не поцеловать на глазах у всей семьи. Гарри усмехнулся, увидев, как эти двое смотрят друг на друга; он чувствовал то же самое на собственной свадьбе, когда Джинни смотрела на него из-под вуали, похожая на падшего ангела.       Гермиона и ее отец прошли уже половину прохода, когда погас свет.       Все ахнули от внезапной темноты, не в силах видеть дальше своего носа. Единственный свет, который можно было разглядеть, исходил из маленьких окошек, разбросанных по внешним стенам, но этого было недостаточно, чтобы кто-то чувствовал себя комфортно. Желудок Драко сжался. Темнота вернула к нему сон, который он видел прошлой ночью, и когда его глаза медленно привыкли к черной комнате, то смог только разглядеть немного обеспокоенную Гермиону и ее отца. Он хотел крикнуть ей, что все будет хорошо, но маленький рывок за брюки напомнил о том, что его дочь боится темноты.       — Папа, мне страшно.       — Все в порядке, малышка, все в порядке, свет погас, не о чем беспокоиться.       Если бы только это была правда.       Шатенка крепче прижалась к отцу и выругала себя за то, что не взяла палочку, которую Джинни убедила не брать, когда Гермиона предложила запихнуть ее под платье. Слышно было, как волшебные гости перешептывались о том, куда положили свои палочки, но лишь Молли и Артур молчали. Большая семья Гермионы не знала о том, что она ведьма, поэтому она попросила всех волшебных друзей и свою семью свести магию к минимуму, чтобы не пугать своих родственников.       — Папа, как ты думаешь, что происходит?       Отец не ответил, и Гермиона почувствовала себя неловко. Драко и Гарри сновали вокруг, пытаясь найти выключатель, раздраженные тем, что они не могли использовать Люмос, чтобы разобраться в ситуации.       — Гарри, у меня плохое предчувствие.       — Да, у меня тоже, просто иди к Гермионе и убедись, что с ней все в порядке!       — Верно.       С этими словами слизеринский принц направился обратно к своей будущей жене, вытянув перед собой руки, чтобы ни во что не врезаться.       К несчастью, ему удалось споткнуться о викария, который уронил очки и искал их на ступеньках помоста. Миа пискнула, когда он коснулся ее ноги, и подбежала к Джинни, и Джеймсу, который крепко обнимал ногу матери.       Глаза Гермионы наконец привыкли к темноте, и она смогла увидеть головы всех, кто сидел в зале. Она потянула отца за руку, чтобы усадить с собой рядом, но он не сдвинулся с места.       — Папа, пойдем со мной и сядем, пока не включат свет! Папа?       Колин Грейнджер по-прежнему не отвечал дочери, продолжая смотреть на то место, где упал Драко.       Беспокойство Гермионы начало расти, и в отчаянии она повернула отца лицом к себе.       Она закричала. Это был вовсе не ее отец. Это была темная фигура с красно-зелеными глазами.       — Гермиона!       Внезапно появилось небольшое количество света, который исходил из палочки Гарри, которого больше не волновало сохранение тайны среди членов ее маггловской семьи, и он направил ее к проходу, где стояли Гермиона и фигура. Этого света было достаточно, чтобы осветить отца и дочь.       Все ахнули.       На месте ее отца стоял разлагающийся человек, закутанный в грязные лохмотья и немного прикрытый плащом. Из-под него торчали ноги, в основном кости, как будто их грызли крысы. Кожа на руках была черновато-синего цвета, что говорило о том, что он уже давно мертв. Запах, исходивший от него, был гнилостным и отвратительным, заставивший всех в помещении закашляться и прикрывать носы.       Но именно лицо потрясло больше всего. Лицо было совершенно нетронутым, белым, как бумага, с синими мешками под смертоносными глазами, полными жестокости. Веснушки, которые, казалось, потеряли свой цвет, сосредоточились на переносице, в то время как рыжие волосы все еще ярко блестели, немного более взлохмаченные, чем обычно.       — Р-рон?!       Гермиона в ужасе отступила от разлагающегося тела бывшего жениха.       — Нет!       Он обратил на нее свой злобный взгляд, после чего улыбнулся так, что у нее по коже побежали мурашки. Она поперхнулась, не в силах контролировать себя, но застыла на месте, когда леденящий страх распространился по ее телу.       — Верно. Я же сказал, что скоро приду. Ты сказала, что моя навсегда, и теперь я заберу тебя.       — Ты не сделаешь этого!       Драко шагнул к ним с исказившимся от ярости лицом. Сначала он не совсем поверил, что это Уизли; ему показалось, что его глаза подшучивают над ним, но когда он повернулся для того, чтобы посмотреть, что Гарри думал об этой ситуации, то увидел печальное, пораженное лицо мужчины.       Джинни в ужасе смотрела на мертвого брата, не в силах сдвинуться с места, но Драко заметил, что ее руки дрожат. Миссис Уизли плакала на своем месте в первом ряду, а мистер Уизли пытался ее успокоить.       — Гермиона больше не твоя, Рон! Ты ее не получишь!       Гермиона хотела согласиться с этими словами, сказать, что он мертв, и они не могут быть вместе, но разум запомнили воспоминания об удивительных временах, которые они делили все те годы. Ее тело и разум метались между страхом и любовью.       Разлагающийся Рон злобно рассмеялся, настолько жестоко и гнилостно, что Драко невольно содрогнулся. Рон указал пальцем на его грудь, что напомнило о его сне.       — Ты думаешь, что она твоя, но ты ошибаешься! Ее сердце никогда не будет принадлежать тебе, и мне будет приятно смотреть, как твое разрывается от страданий, которые ты будешь чувствовать!       Злобный булькающий смех сорвался с губ мертвого Рона, после чего он бросился на Гермиону, таща ее за собой к двойным дверям. Она не могла бороться с ним, не могла двигаться, не могла остановить своего мертвого жениха… В глубине души она знала, что это был он с тех пор, как увидела его лицо на помолвке, просто не хотела в это верить. Черная дыра зияла внутри ее сердца, поглощая все сознание, пока ее тащили по проходу.       Глаза Драко расширились, когда сцена из его сна начала сбываться перед ним. Он побежал за ними, но как только они приблизились к двойным дверям, облако черного дыма поднялось над землей и окружило парочку, затуманив зрение Драко.       Он закашлялся и попытался смахнул дым с глаз, но это было безуспешно. Гарри все еще не мог прийти в себя от потрясения, увидев своего лучшего друга, а Джинни, казалось, не могла даже осознать, что только что произошло.       Гермиона исчезла. Он забрал ее. Миа подбежала к отцу с широко распахнутыми от страха глазами; ее мама исчезла, а чувства, которые испытывал его маленький ангел, душили. Неудержимые слезы потекли по ее лицу, когда она посмотрела на Драко, который, не знал, что делать, когда его невеста снова пропала.       — Папа, куда мама ушла? Почему этот человек забрал ее?       Драко покачал головой, не в силах ответить дочери. Его сердце болело, а все тело содрогалось от жгучей боли, которую он чувствовал во сне; он страдал так, как хотел того Рон.       Джеймс подбежал к Миа и крепко прижал девочку к груди, что выглядело бы восхитительно, если бы не обстоятельства. Он ласково погладил Миа по кудрям, после чего нежно покачал в своих объятиях. Джинни, внезапно вспомнив о своих материнских обязанностях, подбежала к детям и обняла их. Молли, которая держала Лили-Мэй, отправилась помогать дочери, а Джейн Грейнджер в ужасе остолбенела, осознав, что ее дочь похитили, а мужа нигде нет.       Маггловская семья Гермионы либо упала в обморок при виде разлагающегося Рона Уизли, либо пряталась под стульями. Теперь, когда они поняли, что невеста исчезла вместе с чудовищем, они начали что-то бессвязно бормотать себе под нос о сложившейся ситуации. Гарри, по щекам которого беззвучно текли слезы, рыкнул, взмахнул палочкой и прошептал:       — Обливиэйт.       Никто, казалось, не заметил, что электричество снова включили.