I'll Hold You Forever My Slytherin Princess

      Когда она проснулась в темной комнате, его имя было первым, что пришло ей на ум. Рон. Она не могла поверить, что это был он. Она не могла поверить в то, что последние пару месяцев ее преследовал человек, который, как Гермиона думала, никогда не навредит ей. Ее руки задрожали, когда она вспомнила о том злом взгляде, которым наградили ее и Драко, казалось, пронзив ее в самую душу. Его местами подгнивающая фигура плотно засела у нее в сознании, и Гермиона с трудом сдержала слезы от осознания того, кем он стал. Монстр. Человек, которого она любила, превратился в монстра. И каждая его частичка была стерта, оставив после себя лишь пустую оболочку. Он не мог быть здесь! Он не мог сделать это с ней!       Гермиона не могла их больше удерживать. Слезы неравномерно начали литься вниз по ее щекам, когда она осматривала темноту комнаты. Она никогда не была той, кто смеется в лицо опасности, но она просто не могла больше терпеть… это было слишком. Зияющая дыра, что Драко только успел залечить, начала гноиться, а желчь подступила ко рту. Агония от потери Рона осталась позади, но сейчас же старые эмоции нахлынули потоком, вгрызаясь во внутренности. Гермиона легла на холодный камень, прижав колени к груди, и безнадежность окончательно поглотила ее. Тело содрогалось от неконтролируемых рыданий, а ум заполонили мысли о прошлом, каждая из которых наносила удар в ослабленное сердце.       Гермиона больше не видела ничего, кроме пустоты и отчаяния. Она была слишком глупа, чтобы думать, что он ушел. Он бы никогда не оставил ее, не после всех тех страданий. Нет, он просто ждал, ждал подходящего момента, после чего разорвал все внутри, оставив после себя лишь пустоту. Она скручивала ее органы, струилась по венам, разнося отчаяние и безысходность. Гермиона была в его ловушке, погребена в страданиях и никто не мог спасти ее. Не сейчас.       Драко…       Это имя тихим отголоском пронеслось на затворках разума, набросилось на пустоту, впуская лучик света в душу, надежду. Образы затопили все: когда он целовал ее на кухне, как он обвивался вокруг ее тела, когда они лежали в постели, его примечательная ухмылка. Образы его влажных волос, когда он только вышел из душа, или когда они играли с Миа в прятки, но их выдавал щенок. Губы Гермионы дернулись в грустной улыбке, когда она просматривала своеобразную кинопленку своей новой жизни, новой семьи. Как Миа прыгала в объятия Драко, как он пел ей колыбельную на ночь… Каждое воспоминание превращалось в лучик света, атакуя тьму и заставляя ее отступить. Ее дыхание начало медленно восстанавливаться, слезы высохли, и Гермиона, наконец, смогла опереться о стенку, все время думая о человеке, который спас ее из ада.       Драко. Небольшая улыбка появилась на ее лице, когда она подумала о человеке, который ждал у алтаря, о его нахальной усмешке, предназначенной только для нее. Его лицо отпечаталось у нее в уме: его сильная линия челюсти, его прилизанные волосы, которые она так любила, чтобы через какое-то время запустить в них пальцы и разрушить идеальную прическу, его серые глаза, которые были похожи на летнюю бурю, наполняя ее теплым чувством в груди, которое распространялось по всему телу, когда он смотрел на нее.       Даже когда его не было рядом, он спасал ей жизнь. Вот что он делал… он спасал ее от самой себя, точно также, как и когда она потеряла Рона. Гнев начал брать контроль над телом Гермионы, как чума. Она не хотела, чтобы Рон отнял причину ее существования! Если это было последнее, что она сделает перед смертью, Гермиона хотела бы снова увидеть своего жениха и дочь.       Неопределенный звук из-за двери прервал ход ее мыслей, заставляя обратить взгляд в темноту. Ее глаза приспособились с того момента, как она перестала плакать, и Гермиона смогла только разглядеть очертания небольшой двери в углу комнаты.       Возня казалась все ближе и ближе, звуча так, словно тот, кто направлялся к двери, тащил за собой свою левую ногу. Мысленно Гермиона продумывала план, ее руки сжались в кулаки, готовые защищаться, если на нее нападут. Но много лет назад Драко от ее удара даже не получил перелома носа, что уже говорить о Роне, в глазах которого она могла утонуть, даже несмотря на загнивающую плоть.       Но он был тем, кто привел ее сюда, тем, кто окунул ее в такую агонию.       Щелк!       Дверь распахнулась, впуская яркий луч света в пустую комнату. Гермиона сощурилась, внезапно ослепнув и став еще более уязвимой. Это заняло всего пару секунд, по истечении которых дверь закрылась. Но не весь свет исчез. Это было нечто голубое, и когда она открыла глаза, то увидела причину. Четыре свечи были размещены в каждом углу темницы, и от каждой исходило голубое пламя, которое она использовала в их походе годы назад. Ее сердце сжалось, когда она поняла, что Рон стоял у двери, склонив голову и отведя глаза в сторону. Это даже не его… он уже не тот. Он молчал, и опасение тут же промелькнуло у нее в голове. Гермиона хотела злиться на него. Она хотела его ненавидеть, особенно после того, что он сделал с ней, но все, что она чувствовала — огромная печаль за человека, с которым она планировала провести всю свою жизнь.       Голова начала болеть.       — Невежливо так пялиться.       Заявление, казалось, сочилось сарказмом, из-за чего Гермиона округлила глаза.       — Прости, я не привыкла видеться с мертвым женихом и находиться с ним в одной комнате. Возможно, я должна предложить тебе чашку чая, ой, подожди, я ведь не могу, меня похитили!       Глаза Рона вспыхнули красным, засверкали от злобы, из-за чего Гермиона мысленно пнула себя. Если она хотела отсюда выбраться, то ей следовало быть умнее и, к счастью, она была мозгом Золотого трио.       Он продолжал смотреть на нее, слегка покачиваясь на месте. Похоже, он не был стабилен. И не в первый раз Гермиона почувствовала любопытство, как он устоял на ногах. Рон был мертв, это уж точно. Это не могло быть влияние воскрешающего камня, ведь Гарри спрятал его давным-давно. И даже если Рон стал злым, Гермиона не думала, что у него хватит мозгов провернуть такой план в одиночку.       Может кто-то еще стоял за этим?       Эта мысль мгновенно пронзила ее. Как она могла быть такой глупой?! Рон никогда не был злым, для этого потребовалось бы много сил и времени, это даже не получилось бы у Смерти! Он любил ее, это была любовь, которую никто не мог сломить. Что, если он находился под чьим-то контролем?       Осознание и облегчение и напугало ее. Если Рон не в состоянии контролировать свое собственное тело, то нет никаких сомнений, что он бы не причинил ей вреда. По крайней мере, по собственному желанию. Он все еще любил ее.       Она подняла взгляд и обнаружила, что он по-прежнему смотрел на нее с неуступчивостью во взгляде. Гермиона хотела улыбнуться ему, сказать, что она все поняла, почему он делал то, что делал, но вместо этого она просто отвела взгляд. Как она могла сказать что-нибудь значимое, когда ей было не важно, что случилось с Роном? В глубине души она знала, что ему скажут. И его нельзя будет остановить. Это больше не ее Рон. Нет, это был кто-то другой, и это нельзя изменить. Рон мертв, а Драко… ей нужно было остаться в живых ради него. И Миа.       

***

      — Джинни я не говорю тебе, что делать, я лишь прошу тебя забрать детей обратно в Нору. Я не могу просто уйти после произошедшего, ведь буду беспокоиться о вас!       — Гарри, ты действительно думаешь, что я позволю тебе сбежать в опасность? Думая, что ты никогда не вернешься? С тремя плачущими детьми, не знающими, когда папочка вернется? Не думаю, я иду с тобой.       Джинни твердо уперла руки в бедра, сузив глаза. Они бранились уже пятнадцать минут, и не было ничего, чем можно было бы убедить его жену.       — Уизлетта, ты не можешь пойти. Неужели ты думаешь, что твой муж сказал бы тебе вернуться домой без причины? Чем больше людей будет в команде, тем больше времени мы потратим на сборы, пытаясь придумать более-менее безопасный план. Просто позаботься о детях, пока мы не вернемся, и я обещаю, что привезу его домой в целости и сохранности.       Драко, который был необычно молчалив после исчезновения своей невесты, стоял между супружеской парой с усталостью на лице. Казалось, за этот час он постарел на лет двадцать и все, чего он действительно хотел — свернуться калачиком и заснуть. Гарри заметил его взгляд. Во времена борьбы с Волдемортом у него был такой же.       — Малфой, она моя подруга, как и твоя невеста. Я не хочу потерять ее так же, как ты, но я не хочу потерять и Гарри.       Драко кивнул, проведя рукой по лицу. Он не мог больше ничего сказать.       Не прошло и получаса после исчезновения, как они нашли настоящего Колина Грейнджер. Оказалось, что кто-то ударил его по голове, оставив в бессознательном состоянии в ванной, где он пролежал всю церемонию. Он был разъярен, обнаружив, что его единственная дочь пропала, но Джейн вовремя успокоила мужа. Члены их маггловской семьи смущенно и непонимающе смотрели на них, не прерывая бурные обсуждения магов, поэтому пришлось сказать, что Гермионе стало плохо и что свадьбу необходимо немного отложить.       Драко чуть не рассмеялся от досады, что любовь всей его жизни была отнята единственным человеком, с которым он не мог конкурировать. Теперь, когда он смотрел на своих друзей и семьи, то почувствовал усталость. Он просто хотел, чтобы Гермиона вернулась. Он просто хотел вернуться домой, сжать Миа в своих объятиях и забыть весь этот ужасный день.       Но прекрасно понимал, что сделать это сейчас нереально. Ему пришлось объединиться с Гарри в поисках Гермионы, прежде чем с ней что-то случилось. Он должен вернуть ее.       — Пожалуйста, Джин, я бы не просил, если бы действительно думал, что это не необходимо. Кроме того, посмотри на маму. Она совершенно опустошена.       Гарри указал на Молли Уизли, которая трясла Лили-Мэй на руках. Она, казалось, не осознавала, что творится вокруг, даже после утешения близнецов, миссис Уизли не хотела отвечать. Опять же, вся семья Уизли, казалось была в смятении, ведь никто не ожидал увидеть Рона, стоящего в проходе, изуродованного и гниющего.       Джинни вздохнула и смирилась. Честно говоря, она не хотела идти с ними. Она не думала, что после стольких лет сможет столкнуться с братом.       — Уверен, что Гермиона оставила бы на попечение свою маленькую принцессу тете.       Драко похлопал Джинни по плечу. Она вздохнула с облегчением, ведь теперь она могла что-нибудь сделать для женщины, которую считала своей сестрой, и направилась к разбитой матери.       — Гарри, мне только что прислали патронус… из Азкабана, — к ним подошел Артур Уизли, сжавший руку своей дочери, когда та проходила мимо, в его пронзительных голубых глазах поселилась грусть. Гарри кивнул тестю и повернулся к Драко.       — Да, Драко, ты и я отправимся в Азкабан. Артур, вы не могли бы связаться с Орденом и отправить отряд на поиски Гермионы… вряд ли Рон оставил ее, но если ей удалось вырваться, то ей может понадобиться помощь.       — Они уже уведомлены Гарри, — губы Артура дрогнули, он уставился на своего приемного сына, погладив того по плечу. — Верни ее домой… и если возможно, то и его тоже.       Избранный проглотил комок в горле и кивнул человеку, которого всегда считал частью своей семьи. Двое мужчин отошли, оставив Драко в одиночестве. За последние пять часов он пытался блокировать свои мысли, хлопоча над тем, как ускорить поиск Гермионы. Теперь, когда он смотрел на то, как люди, которых он полюбил и уже считал своей семьей, постепенно собирались домой после случившегося, он почувствовал боль в сердце.       Внутри все горело от желания быть рядом с Гермионой, держать ее в своих объятиях, снова чувствовать тепло ее тела. Он не мог поверить, что не предвидел этого. Ему снилось произошедшее, у него екало сердце, когда он направлялся к алтарю, но все же, не обращая внимания на свое внутреннее чувство, он продолжал церемонию, как будто ничего не случилось. Он молча поклялся себе, что когда найдет Гермиону, а он найдет ее, то никогда больше не будет игнорировать свои «чувства».       Он сидел с трясущимися руками, не подозревая, что Гарри наблюдал за ним из дальнего конца зала, втайне восхищаясь тем, как хорошо Драко скрывает свои эмоции. Это была маска, которую Гарри использовал так много раз в течение многих лет, сражаясь против Волдеморта, и только человек, который чувствовал такую боль, как Малфой прямо сейчас, прекрасно понимал, что происходит под ней.       Вздохнув, он подошел к слизеринскому принцу с рюкзаком в руках.       — Эй.       Услышав голос, Драко поднял голову, не замечая, как небольшая слеза тихо скатилась по его щеке. Он быстро вытер ее, как только понял, что был не один, и прочистил горло.       — Значит, Азкабан?       Гарри не удержался от улыбки. Даже в самые ужасные времена Малфой вел себя как настоящий мачо. Это вдохновляло. Он знал, что если бы это была Джинни, он бы давно сломался. Она была для него целым миром. Гарри протянул ему рюкзак и глубоко вздохнул.       — Да. И у меня такое чувство, что сейчас час посещений, и я так давно не видел Нотта.       

***

      — Значит, ты не утратила свой пыл. Ты полна решимости смотреть на меня сверху вниз, даже когда твое будущее довольно туманно.       Это был не вопрос, но Гермиона почувствовала, что он заслуживает ответа.       — Я не изменю свою личность только из-за произошедшего. И ты прекрасно должен это знать.       В глазах мертвого Рона промелькнуло узнавание, когда он вспомнил тот день, когда Беллатриса пытала ее в гостиной особняка Малфоев. Гермиона поклялась, что никогда не позволит тому ужасному поступку сделать ее трусихой, и она была верна своему слову, когда трио доблестно сражалось против Волдеморта и его армии.       После того, как все закончилось, Рон шепнул ей, что очень гордится ею. Воспоминание промелькнуло в голове женщины, и она поняла, что Рон тоже подумал об этом. Ей показалось, что она увидела вину и боль на его лице, но слишком скоро они исчезли, и он снова стал тем ужасным существом, которое схватило ее.       «Может быть, именно так я выберусь отсюда, если я напомню ему, кем он был раньше, кем мы были, то он, возможно, отпустит меня».       — Что с тобой случилось, Рон? Что привело тебя сюда и почему ты пытаешься причинить мне боль? Что такого ужасного я тебе сделала, что ты решил сначала напугать меня, а потом держать в плену?       — Я умер! Я чудовище, мне предназначено творить ужасные вещи!       Гнев, вырвавшийся из губ Рона, был настолько неожиданным, что Гермиона невольно отступила назад. Его красный и зеленый глаза горели чистой ненавистью, тем, что Гермиона никогда бы не поверила, что она когда-либо увидит от человека, которого она когда-то любила. Он словно стал зверем. Как будто все человеческое, что было в нем, ушло, и все, что осталось — это то, что стояло перед ней. Она поморщилась.       — Я знаю, я была там, помнишь? Ты умер у меня на руках, и я смотрела, как ты ускользаешь, не в силах спасти тебя.       Ее слова прозвучали твердо, но даже она почувствовала легкую дрожь в голосе. Он уставился на нее из своего угла, сжав руки вместе, будто бы его одолел зуд, с которым он не мог справиться. Его движения всегда были полны беспокойной энергии… Его тело и душа должны были находиться в покое, а вместо этого он оказался здесь, мучая ее в надежде довести до смерти.       — Да, ты была причиной моей смерти… причиной, по которой я застрял здесь, — он поморщился, когда его тело непроизвольно дернулось, после чего усмехнулся.       — Это проклятие предназначалось тебе, и я принял его, потому что любил тебя, ведь я знал, что ты чувствуешь тоже самое в мою сторону. А теперь ты спишь с хорьком!       Его голос прорезал темноту, словно холодный нож, вонзившись в ее сердце, заставив вздрогнуть. Он ненавидел ее и винил в своей смерти. Он считал, что она этого заслуживала. Эта мысль была настолько ошеломляющей, что Гермиона задрожала. Ее взгляд метнулся к разлагающейся фигуре, которая теперь энергично раскачивалась взад-вперед; действие было настолько незнакомым, что Гермионе захотелось обнять себя руками, прикрывшись от остального мира. Это больше не был ее Рон, это было что-то другое, и все, чего оно хотело — причинить боль. Как она могла хотя бы на секунду поверить, что он все еще здесь, в этой оболочке, как она могла верить, что он будет бороться со своей агрессией и желанием причинить ей боль… Теперь Рон чудовище.       Гнев мгновенно вспыхнул внутри нее, так что рациональный мозг Гермионы едва успел подумать о том, откуда он исходит. Казалось, он овладел всем ее телом, когда она смотрела на этот ходячий труп.       Она медленно встала, сжав кулаки до побелевших костяшек. Рон даже не понял, что она оказалась перед ним, пока удар не прилетел ему в лицо. Он закричал от боли, причем так громко, что крик казался ненормальным.       — Ты обвиняешь меня в том, что я двигаюсь дальше? Так вот почему ты привел меня сюда? Ты хочешь наказать меня за то, что я пытаюсь жить своей жизнью?!       Гермиона снова ударила его и почувствовала удовлетворение, когда он съежился перед ней. Это была не она, тело вышло из-под контроля, а ярость взяла верх.       — Я тебе кое-что скажу, Рональд Уизли… Ты не имеешь права! Никакого права! Я стала ничем без тебя, я чувствовала себя совершенно разбитой и одинокой без тебя!       Она била его снова и снова, вкладывая всю боль и гнев в удары на его уже изломанное тело. Он приводил ее в бешенство своей несправедливостью! Он не был Роном! Почему она не может так просто его отпустить? Она горевала из-за его смерти больше, чем кто-либо другой, она покинула людей, которых любила, потому что не могла вынести всяческого напоминания о нем. Она сделала больше, вынесла больше, чем любой другой нормальный человек, и теперь ее наказывали за это!       — Как ты смеешь! Как! Ты! Смеешь! Ты!       Гнев Гермионы затуманил ее сознание, поэтому она не заметила, как нога Рона дернулась в ее сторону, заставив споткнуться и тяжело приземлиться на спину.       Через несколько секунд он уже лежал на ней, оскалив зубы, а из уголка рта капала слюна. Он не был человеком, и впервые за очень долгое время Гермиона почувствовала страх, который был настолько сильным, что она даже прекратила сопротивляться.       Когда Рон заговорил, это был едва слышный шепот, но угроза была настолько явной, что женщина задрожала под его рукой.       — Я смею, потому что это должен был быть я. Я должен был остаться в живых, а ты — умереть. Ты забыла обо мне…       — Да. Нет… Нет, я не… — Гермиона скорчилась, не в силах сдержать слезы, которые начали литься из ее глаз.       — Да, это ты сделала, Миона. Ты забыла меня, тебе не следовало этого делать. Ты обещала, что будешь моей навсегда.       Он придвинул свое лицо ближе к ее, так что их кожа почти соприкоснулась, и злобно усмехнулся, увидев, как она пытается отпрянуть от их близости.       — И он сказал, что ты можешь стать моей собственностью. Он сказал, что это будет лучшая месть, какую только можно пожелать.       Рон отошел от нее и через несколько секунд уже оказался за дверью, закрыв ее за собой, оставляя Гермиону в растрепанных чувствах на полу. Она потерла лицо ладонями, но не смогла сдержать слез.       Его прикосновение вызывало у нее отвращение, но сердце втайне ныло от желания оказаться ближе к нему. Почему это происходило с ней? И кто тот загадочный «он», о котором говорил Рон? Слезы еще сильнее потекли по ее лицу.       Драко… Драко, пожалуйста, найди меня… ты мне нужен.       

***

      — Он сказал что-нибудь полезное?       — Ничего особенного, мистер, кроме того, что я передал вам с патронусом.       Гарри поспешил за тюремщиком, не отрывая от него взгляда. Драко последовал за ними, но не присоединился к разговору. Вместо этого он попытался заглушить гулкие крики заключенных, когда они проходили мимо их камер. Он давно не был в Азкабане. Воздух вокруг них был ледяным от ветра, идущего со стороны моря, заставляя блондина задрожать.       На Гарри это место, казалось, не произвело никакого впечатления; его походка была ровной и быстрой, легко сравнимой с походкой тюремщика. Он явно бывал здесь достаточно часто за свою карьеру, чтобы не чувствовать темноты, которая ускользала от света. Драко снова содрогнулся при мысли о всех темных волшебниках, которые находились всего в нескольких дюймах от него, и мысленно помолился скорейшему окончанию их похода. Его отцу не так повезло, хотя тот заслужил все это за то, что сделал с окружающими его людьми.       С усилием Драко попытался сосредоточиться на разговоре, который Гарри вел с их гидом.       — Значит, он не бормотал никаких имен, ничего подозрительного?       Тюремщик рассмеялся.       — Он сумасшедший, как летучая мышь без крыльев. Все, что он говорил — всегда звучит подозрительно.       Гарри подавил желание закатить глаза и вздохнул про себя. Ему казалось, что он вел разговор с тупоголовым троллем. Чего еще можно ожидать, когда этот человек работает в таком месте на протяжении десяти лет.       Он снова вздохнул. Путь до Азкабана был мучительно долгим, и с каждой минутой настроение Гарри росло. Он был потрясен, когда охрана потребовала у него удостоверение личности, а также заполнение формы для посещения. Ради Мерлина, он был аврором! Однако, к несчастью для Гарри, он оставил свой пропуск у себя дома и стиснул зубы, когда охранник сказал:       — Извините, сэр, но если у вас нет пропуска, то вам придется заполнить форму и провериться на безопасность. Это политика. Вы же сами понимаете, сэр, вы ведь, в конце концов, аврор.       — Черт. Давайте просто займемся этим!       Потребовалось сорок минут, чтобы привести в порядок все бумаги, после чего им обоим разрешили посетить Нотта. Драко прошел через все это не проронив ни слова, но Гарри мог сказать, что слизеринский принц был раздражен, особенно после его слов:       — Конечно, он ведь попытается помочь здесь кому-нибудь сбежать, ради этого же он все-таки спас мир.       К несчастью, Гарри молча согласился с ним. Он спас мир от Волдерморта и отправил в Азкабан больше Пожирателей Смерти, чем Грюм.       Прошло совсем немного времени, прежде чем тюремщик привел обоих мужчин в камеру Нотта.       — Вот он, заключенный номер 1451, осужденный за убийство Рональда Уизли и в качестве последователя Сами-знаете-кого. Я оставлю вас наедине.       С этими словами он поспешил в ту сторону, откуда они только что пришли, оставив Гарри и Драко. Сам коридор был тускло освещен, лишь несколько свечей освещали стены, но даже по слабому освещению Гарри понял, что Драко нервничал.       — С тобой все в порядке?       Драко отвел глаза сторону, почувствовав на себе пристальный взгляд Гарри, и ответил:        — Прошло много лет с тех пор, как я в последний раз видел Тео. Мы с ним неплохо общались в школе… даже когда его мозг был размером со спичечную головку.       Гарри фыркнул:       — Да и у тебя мозг был не больше, если я правильно помню.       Драко ухмыльнулся своей фирменной ухмылкой, но вышло криво.       — Тогда я был совсем другим человеком… Наверное, я никогда не думал, что увижу кого-нибудь из них после войны, — похоже, ему было не по себе при мысли о встрече с одним из его старых приятелей.       Гарри посмотрел на своего бывшего врага с успокаивающей, но решительной улыбкой и сказал:       — Послушай, мы здесь не для того, чтобы перевоспитать твою старую банду. Мы здесь для того, чтобы узнать о Гермионе, — он улыбнулся. — И я не позволю тебе вновь перейти на темную сторону.       Это заставило Драко рассмеяться.       — Ну спасибо, мне от этого стало намного лучше. В любом случае, если бы мы оказались здесь, чтобы восстановить мою старую банду, тебя, конечно, здесь бы не было. Ты слишком «герой» для этого.       Они оба рассмеялись, что прозвучало странно, учитывая, где они находились. Еще несколько мгновений они молча стояли у входа в камеру, лишь истерические крики и вопли были единственным звуком, наполнявшим воздух.       Вздохнув, Гарри вытащил старый ржавый ключ, который ему дал тюремщик, и сказал больше самому себе, чем Драко:       — Ну, вот и все.       Когда дверь открылась, первым, что заметили мужчины, был запах. Он был затхлым и не совсем человеческим. Драко узнал его. Тот же самый запах исходил от трупа Рона, когда тот появился на церемонии. И с внезапным осознанием он понял, что этот аромат всегда появлялся в коттедже, когда происходило что-то странное. Драко поморщился при мысли о том, что тело Рона пряталось где-то там, где жила его семья. Нотт определенно имел к этому какое-то отношение, и что бы это ни было, он это выяснит.       — Что же это? Разве это не мой старый приятель и знаменитый Гарри Поттер?        Драко напрягся от этого скользкого голоса, мгновенно узнав, кому тот принадлежал. Он бессознательно крепче сжал палочку.       Голос, казалось, не произвел на Гарри никакого впечатления. Вместо этого он повернулся и направил палочку на противоположную стену, где тут же зажглась свеча. Она наполнила камеру жутким оранжевым светом, позволив двум мужчинам увидеть, что стало с бывшим членом банды Драко.       Он выглядел не очень хорошо. Лицо его иссохло, под глазами залегли почти черные тени, словно он не спал много лет, глаза налились кровью. Его кости угрожающе торчали из пожелтевшей кожи, и, похоже, он не мылся уже довольно давно. Драко подавил желание поморщиться и изобразил на лице холодную, невыразительную маску, которой он овладел с первых дней учебы в школе.       — Тео.       Нотт злобно усмехнулся и насмешливо кивнул головой в сторону Драко.       — Ах, Драко, ты всегда был человеком слова.       Драко ухмыльнулся, но ничего не ответил. Гарри свирепо посмотрел на пленника:       — Расскажи нам, что ты сделал с Гермионой.       Голова Нотта резко повернулась к Гарри, его глаза казались слегка безумными, однако слова прозвучали резко.       — Поттер. Пришел, чтобы снова избить меня до крови? Прошлого раза тебе было мало? — он злобно ухмыльнулся, и Драко увидел, что в челюсти Пожирателя Смерти не хватает больше шести зубов. Очевидно, у Гарри великолепный правый хук.       Он также знал, что слова Нотта задели его за живое. Гарри напрягся, и он краем глаза заметил, что тот сжал пальцы в кулаки. Он мог сказать, что Избранный пытался не реагировать, надеясь сохранить ту же внешнюю невозмутимость, что и Драко, но он терял контроль. Похоже, Драко был не единственным, кто это заметил.       Улыбка Нотта стала шире, когда он увидел, что Гарри боролся со своими эмоциями. Он подвинулся так, чтобы оказаться чуть ближе к ним, и костлявым пальцем указал на сердце Гарри.       — Поттер, тебя всегда было так легко читать. Малыш Поттер совсем расстроился, потому что его грязнокровая подружка вот-вот встретит свою погибель.       — Нет!       Сила этого слова, казалось, отбросила Нотта назад, и сначала Драко подумал, что это кричал Гарри. Только когда удивленное выражение лица Нотта сменилось чистым восторгом, Драко понял, что это был он. Он попытался снова собраться с мыслями, но было уже слишком поздно. Нотт понял. Он радостно засмеялся, его глаза метнулись между двумя мужчинами перед ним, после чего пристально вперились Драко в лицо.       — Ого, никогда бы не подумал, что доживу до этого дня: знаменитый Драко Малфой влюбился в грязнокровку. Это превосходно! Моя месть теперь кажется еще слаще.       Он резко остановился, когда понял, что сказал слишком много, прежде чем впился взглядом в двух мужчин перед ним.       Драко с самодовольным видом придвинулся к смердящему человеку. Ему было все равно, что Нотт теперь знал о его чувствах к Гермионе; они его раскусили. Это он натравил Рона на его невесту, и теперь Нотт ничего не мог сделать, чтобы помешать Драко вытянуть из него правду.       Он подошел к своему бывшему товарищу, злобно сверкнув глазами. Он знал, что сейчас, возможно, похож на своего отца, но ему было все равно.       — Ладно, Нотт, ты расскажешь мне, что ты сделал с моей Гермионой.       Драко был счастлив, увидев в глазах потрепанного человека испуг.       

***

      Он еще не вернулся за ней, но Гермиона знала, что это произойдет скоро. В животе у нее заурчало, но при мысли о еде она поморщилась. Он был так жесток с ней, так не похож на прежнего Рона, что страх, казалось, охватил ее изнутри, казалось, что он даже разъедал внутреннюю пустоту.       Интересно, что он собирался с ней делать? Она выбросила эту мысль из головы, шагая туда-сюда по каменному полу. Было слишком страшно думать об этом, кроме того, ей нужно было попытаться найти выход из своей тюрьмы. К несчастью, комната была совершенно пуста; не было видно ни одного камня или осколка стекла. Он явно не недооценивал ее, и это, как полагала женщина, следовало принимать за комплимент.       Поморщившись, она пнула воздух. Ее мозг работал в ускоренном режиме. Единственный возможный способ ее побега — попытаться задержать Рона, когда он войдет в дверь. К несчастью для Гермионы, Рон, казалось, приобрел сверхбыструю скорость с тех пор, как умер, и даже несмотря на то, что он был мертв, у него все еще была сильная хватка. Она бессознательно потерла руки.       Единственным способом оставалось застать его врасплох. Она перевела взгляд на дверь, в голове у нее все гудело. Было легко услышать его шаги, и если она встанет за косяком двери, то сможет схватить его, когда он войдет. Довольно простой, но единственный план, который у нее был.       Гермиона устало потерла глаза и подавила зевок. Она не спала как следует уже больше суток и чувствовала, как усталость пробирала ее до костей. «Когда я выйду отсюда, то просплю целую неделю».       Знакомый шаркающий звук приближался, и Гермиона почувствовала, как ее сердце забилось быстрее. Подойдя на цыпочках к углу, она подождала, пока Рон откроет дверь. Ключ заскрежетал в замке. Желтый свет засиял в комнате, сливаясь с синим пламенем как раз перед тем, как Гермиона ударила дверью по появившемуся телу.       Рон упал, тарелка с хлебом и сыром выпала у него из рук. У нее не было времени даже подумать о том, что произойдет, вместо этого она бросилась через его распростертое тело, отчаянно карабкаясь, пока не оказалась на ногах, убегая дальше по коридору. Звериный рев позади нее сообщил, что Рон пришел в себя и направляется за ней.       Она свернула за угол, не зная, куда идти; инстинкт самосохранения брал верх. Гермиона услышала его приближающиеся шаги и в отчаянии заставила себя бежать быстрее.       Она поворачивалась то туда, то сюда; ее изящное тело позволяло ей делать резкие повороты, не натыкаясь на стены. Однако Рону повезло меньше. Она слышала, как он с грохотом бросился за ней по углам, тяжело дыша после погони. «Продолжай бежать! Если ты просто продолжишь бежать, все будет хорошо».       Она пыталась слушать голос разума, но непреодолимый страх, который разливался по всему ее телу, заставлял мышцы сжиматься. Как может помочь бесцельный бег! «Я понятия не имею, где нахожусь и как выбраться из этого проклятого подвала! Насколько я знаю, он может быть еще и заколдован!»       — Гермиона! Ты не можешь убежать от меня! Ты принадлежишь мне!       Она тяжело дышала, ее ноги начали дрожать от всепоглощающей усталости. .       — Я достану тебя, Гермиона, и ты навсегда будешь моей!