Второе дыхание

       Плисецкий, забравшись с ногами на уютный диван, вновь просиживал свободное время в телефоне, листая новости в социальных сетях. Выглядел Юрий в этот момент довольно комично: собранные в хвостик волосы, которые, несмотря ни на что, выбивались из причёски, тёплый вязаный свитер белого цвета с рисунком кошки — некоторые вещи остаются неизменными, и старые чёрные джинсы, которые до сих оставались любимым предметом в гардеробе. Перед зелёными глазами мелькали фотографии, обновляющиеся чуть ли не каждую секунду. Многие записи из ленты состояли из фотографий фигуристов, чаще всего соперников. Конечно же, Юра на дух не переносил ни одного из этих… ну, скажем, «приятелей». Особенно, блондина бесит, когда его внешность сравнивают с женской. Почему, когда Никифоров имел длинные, чуть ли не до пояса, волосы, то никто и никогда не смел даже заикнуться о сходстве?!        Откидывая телефон куда подальше, Юрий слез с нагретого места прихватывая Потю. Милое создание мурчало в руках хозяина и невинно подёргивало ушками. Знаете, иногда кот напоминал Витю: светло-серая шёрстка, которая нарушалась чёрным пятном в районе грудки и ледяные, голубые глаза. Плисецкий подхватил котика под верхние лапы и поднёс к лицу, на что кот удивлённо фыркнул, а потом лизнул хозяина в нос, отчего тот засмеялся и прижал любимого пушистика к себе. Потя же потёрся о свитер, когда его почесали за пушистым ушком, но распахнул удивлённые глаза, когда его вдруг отстранили и вновь подхватили наравне с лицом.        Плисецкий очередной раз пригляделся к домашнему животному — голубые глаза и правда были точь-в-точь, как у Виктора. Такие же голубые. Пронзительно голубые. Цвет окраса подозрительно напоминал цвет волос Никифорова. Кроме чёрного пятна. Юрий пригляделся внимательнее — маленькое чёрное пятнышко, ничего удивительного. Не считая того, что оно находилось почти на том месте, где и сердце прекрасного кота. А может, и не почти. Плисецкий вздохнул — пятикратный чемпион мира и вправду прогнил насквозь. Фальшивые улыбки, сотни затащенных в постель дам и не только, — ужасное лицемерие.        Кот в это время и вправду недовольно мяукнул, после чего его аккуратно опустили на пол и продолжили путь на кухню. Юра хотел достать с верхней полки любимую кружку — с одной из пород семейства кошачьих — но с досадой заметил, что просто напросто не дотягивается. Сначала покраснев от гнева, он пододвинул один из стоящих у стола стульев и, встав на него, полез за чашкой. «Зачем кому-то стоило располагать полку так высоко?» — ругался он про себя.       Он буквально месяц назад переехал в новую квартиру и обустроить толком-то не получилось. Да и веского повода что-то сильно менять обстановка не давала: три комнаты, в одной из них кровать, в которой Юрио от силы поспал раза три — обычно он засыпал либо за ноутбуком, либо на диване. На крайний случай на мягком ковре. Но никак не на кровати. В другой комнате находилась гостиная — классика: кожаные кресла, пара шкафов с прозрачными стёклами, и, в тон шкафам и креслам, журнальный столик. Третья комната являлась комнатой самого Плисецкого. Как ни странно, но именно там он проводил всё основное время, да и Потька предпочитал там спать, поэтому пушистика легче было найти.        Грохот упавшего на пол тела не заставил себя долго ждать. Один неверный шаг — привстал на носочки — и всё. Стул лежит на полу, кажется, ножка сломалась. На спинке упавшего предмета находится чуть ли не вывернутый наизнанку Плисецкий. Стон боли разносится по квартире похлеще, чем грохот от стула, а Потя взволнованно бежит к хозяину. Голова раскалывается, но цель достигнута: кружка в руке у упавшего спортсмена. Интересно, целая ли?...

***

       Мила непрерывно щебечет с подругой о фигуристе нового поколения —Кацуки Юри, выход которого только что объявили. Смотря на расшитый-перешитый костюм, выполненный в разных цветах с огромных количеством блёстков, Юрий небрежно выплёвывает «Павлин», на что девушки синхронно оборачиваются, а после, смотря друг на друга, пожимают плечами. В Плисецком же крайнее негодование — да, эта свинка похудела, но костюм ему совершенно не идёт! Не то чтобы зеленоглазому было дело… Но, если уж даже Виктор обратил внимание на Кацуки, то и одеваться надо подобающе! Юрий одёргивает себя от бо́льших оскорблений Кацудона только после начала музыки, раздающейся из телевизора.        Сначала он сидел и безразлично смотрел на выступление своего подобия: прыжки, движения — сложные для Юри, но лёгкие и банальные для Юрия. Чувствуете это незначительное, но значимое различие в именах? Именно в такие моменты он совершенно не понимал, чем всё-таки привлекла Виктора эта свинка. И увидел. Понял. Понял, из-за прямой трансляции. Понял из-за закрытых рукавом Никифорова губ. Понял из-за счастливых улыбок этих двоих.

***

       Когда Плисецкий вернулся домой, то еле подавил желание напиться. Напиться до беспамятства. Плевать, что ему 15. Они поцеловались. Расшнуровывая кеды, Плисецкий почувствовал в горле першение и хотел было уже игнорировать, как и тот раз в Хасецу, но… почуял что-то не ладное. Не ладное с лёгкими. Они поцеловались. Возможно, Плисецкий на эмоциях не заметил эту боль, но что-то определённо было не так. Першение увеличивалось чуть ли не до рвотного позыва и поэтому блондин на ватных ногах поковылял в ванную. Они поцеловались. Злосчастные мысли не вылезали из головы.        Кашель продолжался чуть ли не всю ночь. Плисецкий уже готов был руки на себя наложить от боли, или же вопить как резанный. Крови было немного. Именно кашель. Раздирающий горло кашель. Последний приступ случился под утро, и тогда Плисецкий понял — это конец. Всё. Финишная прямая, друзья. Среди разбрызганной крови находился ошмёток. Ошмёток чего-то изнутри. И Юрий плакал. Ревел, то ли от боли, то ли от отчаянья. — Юрий! — сквозь сладкую пелену сна прорвался голос «любимого» тренера, который, в свою очередь, во всю горланил возле уха. Плисецкий недовольно приоткрыл один глаз, а после, привыкая к свету, второй. — Юра, ты в порядке?! Ты... несносный мальчишка! — Фельцман хотел уж отчитать блондина, но не смог. В зелёных глазах стояли слёзы, оставшиеся со сна, которые были убраны рукой самого пострадавшего. Обидно. До ужаса обидно.        Как оказалось, это простой вывих ноги, ничего особенного, но, прочитав газеты и журналы, можно было предполагать что угодно: начиная от перееханной машиной ногой, и заканчивая неудачной попыткой суицида.        На следующий день он незамедлительно пошёл к врачу и услышал ту, будто бы незначительную, дату.

Полгода — не больше.