Второе дыхание

       Казалось, что Юрий может всё: начиная от фигурного катания и заканчивая неподдельным хамством и безразличием. Казалось, что Плисецкий сильный, непоколебимый, способный справиться с любой трудностью. Казалось, что душа подростка настолько зачерствела к 15 годам, что он уже вряд ли сможет кого-нибудь полюбить, или хотя бы стать кому-то другом.

Казалось.

       Плисецкий сидел в раздевалке судорожно вдыхая тёплый воздух. Плечи с накинутой на них толстовкой подрагивали. Юрия била настоящая дрожь. Она начиналась от кончиков холодных, тонких пальцев рук, зарывшихся в светлые волосы, и заканчивалась у наточенных лезвий коньков.        Блондин устало прикрыл глаза: чёрный, сегодня, почему-то, очень ярко выделяющийся костюм, не доставлял никакого удовольствия. Во рту ощутимо присутствовал привкус непонятной горечи, делая день ещё более неудачливым. Он знал, что выиграет сегодня, исходя хотя бы из результатов вчерашнего дня. Зеленоглазый презрительно усмехнулся: видели бы вы округлившиеся глаза Никифорова.        В этот раз он превзошёл всех: побил мировой рекорд и удивил Виктора. Кажется, что цель была достигнута, но щемящее чувство в груди до сих пор не давало покоя. Значит, Плисецкий должен занять первое место. Хотя, нет. Не должен. Обязан. Он докажет всему миру, что может быть лучшим. Он докажет это Виктору. Докажет, что он зря выбрал Кацуки. Но сначала бы надо доказать себе... — Юра. — осторожно скрипнув дверью, в раздевалку зашла Барановская. Плисецкий сразу же понял, и убрал руки от блондинистых волос.        Лилия, улыбаясь, подошла к ученику и, по-матерински потрепав того по волосам, принялась расчёсывать светлые пряди. Юрий прикрыл глаза от удовольствия: от махинаций в виде заплетания, его голову будто бы обдувало приятной прохладой. Барановская медленно заплетала первую косичку, тщательно перекидывая пряди между собой, чтобы причёска выглядела аккуратной. Руки мелко дрожали, а сама Лилия боялась, что касается волос последний раз, когда подопечный прежний... Он несомненно победит.        Может быть он в будущем сострижёт длинные пряди, а может быть… Лилия не знала, только лишь мягко проводила по волосам воспитанника. Плисецкий, дабы тренеру было удобнее делать причёску, опёрся руками о край лавочки. Лилия уже заканчивала с хвостиком, зачёсывая светлые пряди выше, когда Юрий вскочил и чуть ли не попятился спиной к железным шкафчикам. — Всё в порядке? — Барановская спрашивала строго, но довольно-таки взволновано и, лишь получив в ответ утвердительный кивок, дождалась пока Юрий сядет на место и закончила перебирать пряди.        Зеленоглазый сжал руки в кулаки: буквально на секунду ему показалось будто это Виктор заплетает волосы, мягко проводит и легко треплет по голове.

***

       В наушниках звучала музыка произвольной программы. Плисецкий старался каждой клеточкой тела почувствовать утончённые ноты, идя твёрдым шагом вперёд. В этот раз цель ясна и настолько близка, что не достигнуть её будет самым обыкновенным позором. В этот раз он всем докажет, что может быть лучшим. Пусть в первый и последний раз, но докажет..        Юрий вряд ли будет отвергать тот факт, что услышал знакомый голос и определённое нежелание тренера разговаривать с Виктором. Сейчас, именно сейчас, ему было не до Виктора. Он таким же быстрым шагом направлялся на лёд, но до ужаса громкий ор Якова не мог не заставить обернуться. — Что?! Ты возвращаешься на лёд?! — было видно, что Фельцман в бешенстве, но это ни на каплю непоколебило извечную улыбку Никифорова. Юрий видел, как скривилось лицо Барановской при упоминании того, что Виктор возвращается, как удивился Яков и почувствовал, как в груди разливается чувство досады. Думая о своём, Плисецкий не заметил, как над ним нависла тень Никифорова и опомнился только тогда, когда уже был заключён в объятия тёплых рук.        Дыхание замерло. В ушах гулко отражался стук собственного сердца, и отголоски запоздалого разума. Юрия вновь прилично потряхивало от волнения, теперь уже непонятно от чего: то ли от близости с Виктором, то ли от скорого выхода на лёд. Плисецкий не знал, сколько они так простояли, но спиной чувствовал многочисленные взгляды, и поэтому, побоясь новых статей «Жёлтой прессы», постарался оттолкнуть Никифорова, но тот прижал блондина к себе лишь сильнее. Запах тренера был повсюду и блондин почувствовал как желудок скручивает от подобной близости с ним.  — Это только лишь твоё желание. — тихий шёпот на ухо заставил ощутимо вздрогнуть, после чего Виктор отпустил Юрия, оставив того ошарашенно прожигать взглядом удаляющуюся спину. Кажется, он и вправду немного заигрался.

***

       Услышав тихое тренерское «Удачи», Плисецкий вышел на лёд. Он слышал восхищённые возгласы толпы, слышал голос Отабека, шаги взбегающего на площадку Кацуки. Он чувствовал. Чувствовал, что не должен никого подвести. «Яков, Лилия, дедушка, Юко, все остальные и… Кацуки Юрий. Смотрите внимательно».        Заиграла музыка, будто бы дающая «Старт» этому соревнованию. Плисецкий повторял заученную до горечи во рту программу. Прыжки, вращения, изящные движения — всё это он выполняет идеально. Он хочет показать чего стоит. Доказать это всему миру.        «Первый прыжок — четвертной Сальхов». Юрий знает, что, если хорошо выполнит его, то и дальше справится. Он чувствует напряжение толпы, так легко ощутимое по заглушённым вздохам; прохладу льда, едва уловимую кончиками пальцев и предательское першение в горле, не дающее покоя с самого начала выступления. Плисецкий проклинает себя всевозможными проклятиями. Себя и Виктора, заглушившего его чувства всего на мгновенье. Он мог успеть почувствовать и перестраховаться! А сейчас... Что сейчас? Гори оно синим пламенем и... будь что будет!        Юрий слепо убеждает себя, что выполнит прыжок и чувствует, как тонкие лезвия коньков отрываются от блестящего льда. Чувствует, как вместо привычной и лёгкой прохлады в лицо бьёт звенящий холод. Чувствует, как по подбородку осторожно стекают дорожки крови, явно виднеющейся на прозрачном льду. Слышит, возгласы толпы и запоздалое «О боже!» комментатора. Слышит, быстрые шаги Барановской, Якова и кого-то ещё.

Юрий всё ещё в сознании, когда его погружают на носилки и удаляют со льда. И он всё ещё в сознании, когда он слышит настолько знакомый голос.