Добро пожаловать в мой дом, мисс Перегрин

Джейкоб стиснул зубы и сильней схватился за край подушки, но новая резкая волна вспыхнувшей боли заставила его моментально сесть на кровати, а затем согнуться пополам. В комнате было темно, сумрак окутывал помещение, но это не мешало серебренным искрам плясать перед глазами. Якоб старался дышать ровно, но каждый новый вдох отдавался острой режущей болью. Джейкоб уже давно не чувствовал ничего подобного, и надеялся никогда не ощущать это вновь. Глаза наконец привыкли к темноте, и на краю кровати вырисовался силуэт. Сначала это было похоже на проделки воспаленной фантазии, но, когда этот кто-то шевельнулся, видимо, чтобы устроиться поудобнее, стало ясно, что все происходит в реальности. На помощь Джейкобу пришла очень кстати вышедшая из-за облаков луна, вычертившая женскую фигуру ночной гостьи вместе с ее высокой сложной прической. — Мисс Перегрин? — тихо спросил Якоб, от удивления боль ослабла, но тут же резко возросла и стала на ступень выше. — Да, Джейк, — послышался голос Алмы. — Что…что вы здесь делаете? — Ты кричал во сне. Джейкоб нахмурился, пытаясь вспомнить, что ему такое снилось. — Но у меня никогда такого не было…разве только после смерти дедушки… Простите, что разбудил вас. Джейк попытался дотянуться до настольной лампы, но мисс Перегрин перехватила его руку и медленно опустила на одеяло. — Незачем включать свет. Я не спала, так что не извиняйся. — Это из-за Эммы? — Джейк попытался подавить очередную вспышку боли. — Нет, а почему она должна быть причиной моей бессонницы? Очень милая девочка. Джейкоб замолчал, озадаченно смотря на сидящую в полной темноте Алму. — Мисс Перегрин, давайте включим свет, — тихо, но настойчиво проговорил Джейк. — Я же сказала, не нужно. Но Якоб уже щелкнул выключателем, заставив сумрак разбежаться по углам. На Джейка смотрела Алма с белыми зрачками. Ее губы растянулись в ужасающей улыбке, и Джейкоб нехотя сделал шаг назад. - Не думал, что ты поймешь все так быстро. Я надеялся, что моя пустота успеет прикончить твоих друзей прежде. Джейк с ужасом осознал, что на самом деле значит эта резкая боль внутри. В доме пустота. Близко. Возможно, в соседней комнате. — Ты прочитал его? — тварь указала на письмо, лежащее на столе, с вчерашнего вечера. — Прочитал. Только я сделал это раньше. — тело Алмы начало меняться, черты ее красивого лица стали грубее… Перед Джейком стоял почтальон мистер Леман. Впервые Якоб видел его без кепки, спадающей на пол лица. — Это письмо было находкой, и я захотел поздравить твоих гостей с заселением. — Твари пали в Акре Дьявола, что нужно тебе? — с нажимом спросил Джейк, с виду он выглядел даже грозно, но с каждым произнесенным словом все сильнее стискивал зубы, чтобы не закричать от боли. — Месть. Я не собираюсь вновь проводить эксперименты, я лишь хочу стереть вас из истории, и в первую очередь твою психованную директрису с ее ненаглядными детьми. В это время в коридоре послышался крик Клэр, вскоре он стал мешаться с плачем, Джейк кинулся к двери, но Леман тут же вскинул руку с непонятно откуда взявшимся лезвием. Якоб яростно стиснул кулаки, готовый кинуться на тварь в любой удобный момент. У Баррона была похожая штука. С ее помощью у детей забрали Алму. В этот раз этого не случиться. Джейк схватился прямо за блестящий конец лезвия, и отшвырнув Лемана кинулся вон из комнаты. Якоб вбежал в зал в тот момент, когда пустота отвратительным малиновым щупальцем обвила тонкую шею Алмы. Для всех остальных мисс Перегрин висела в воздухе с запрокинутой назад головой. Пустота медлила, будто не хотела следовать привычному плану, точно желала растянуть удовольствие, наслаждаясь процессом. «Отпусти. Поставь ее на пол. Аккуратно.» — Джейк дырявил пустоту взглядом, она видимо услышала знакомый язык и склонила набок свою большую белую голову, ее щупальце ослабло, и Алма сделала шумный вдох, но тут же чудовище с новой силой сжало птичью шею. «Отпусти ее!» — Джейкоб готов был кричать вслух, но оно не реагировало, с каким-то садистским удовольствием выжимая из Алмы последний воздух. Якоб схватил ножницы, которыми мама иногда пользовалась, когда шила, и со всей силы вонзил пустоте в ногу. Прыснула темная жидкость, забрызгав мебель. Джейк занес руку, чтобы нанести еще удар, как вдруг его чуть не сбила с ног резкая волна воздуха, Эмма парила под потолком. Щупальца пустоты резко откинулись назад, продолжая дрожать и покачиваться, от невозможности преодолеть воздушный барьер, но чудовище по-прежнему не выпускало мисс Перегрин из цепких языков. Ее обычно бледное лицо приобрело голубоватый оттенок, казалось она не дышит, понять, что Птица все еще жива можно было по взгляду ее серых глаз, неотрывно смотрящих на детей, но и их начинала застилать странная дымка. Пустота начала медленно опускать мисс Перегрин и прежде чем отпустить, чудовище напряглось, чтобы со всей силы сжать горло своей жертвы, что окончательно гарантирует победу. На глазах Эммы выступили слезы, легкие горели так, будто она только что выбралась из пожара, а на Земле кончились вода и кислород. Эмма упала на колени, больше не в состоянии летать, такое с ней было впервые, еще никогда она не тратила весь свой воздух, всегда оставалась хоть какая-то малость, но сейчас… Она чувствовала себя обычной, подвластной земному притяжению. Эмма со страхом подняла глаза… Их взгляды встретились. Мисс Перегрин попыталась улыбнуться, но губы лишь беспомощно дрогнули. Эмма зажмурилась, прикусывая свои до крови. Она не должна вдеть, как пустота сожмет свое чертово щупальце на шее мисс Перегрин в последний раз. Девушка легла на пол, казалось все дьявольски кричит внутри, на деле были лишь ужасающие хриплые всхлипы, вызывающие нестерпимую боль в груди. Пустота закричала. «Крик победы» — отчаянно заключила Эмма. Она не видела, как маленький Джифс повис на щупальце в разы больше него и вонзил клыки в розовое тело, не видела, как пустота выпустила мисс Перегрин, и та тут же выскользнула из смертельных объятий и была очень вовремя поймана Джейком, не видела, как разъяренная пустота со всей силы ударила пса о стену, и тот, как небрежно брошенная мягкая игрушка, упал на пол. Хью выпустил своих пчел, не оставив ни одной в желудке, и те с бешеным жужжанием кинулись к чудовищу, спикировав на него со всех сторон. Пустота завыла, отмахиваясь длинными языками, а проворные насекомые все не останавливались, залетая ей в пасть, усеянную желтыми зубами, и жаля изнутри. Огонь вспыхнул у Оливии на кончиках пальцев, но Енох отдернул ее, давая понять, что в доме это может быть опасно. Пустота коротко вскрикнула, подобно умирающему киту, и рухнула, вместе с ней посыпались «ценные» отцовские трофеи, которые тот раз за разом протирал, как новые туфли. Джейкоб почувствовал, как что-то вдруг затухло и исчезло, и это что-то было жизнью пустоты. Якоб выдохнул, удобнее устраивая Алму у себя на руках. Ее грудь медленно вздымалась, глаза были открыты и как всегда внимательно смотрели. Вот что по-настоящему ценно и важно. Дверь едва не слетела с петель, оттого, что Леман попытался выбить ее ногой. Он прошел через все преграды, выстроенные Бронвин, и теперь стоял на пороге зальной комнаты. — Вы ее убили? — тварь не видела пустоту, но, видимо, догадывалась о произошедшем, ее голос переходил на пугающее змеиное шипение. В полной тишине Леман прошел на середину комнаты. — Что ж… Давайте будем честны. Вы убили мою зверушку… — он состроил расстроенную физиономию и сделал еще пару шагов остановившись рядом с Оливией. — А я убью вашу малышку! — он с силой притянул к себе, стоящую позади Клэр. Серебренное лезвие коснулось ее шеи. — Не бойся… — тварь погладила Клэр по ее светлым волосам. — Будет больно! В следующую секунду крик Лемана пронзил помещение, он отдернул руку, размахивая ей, как флагом, и злостно ругаясь. — Я убью… Убью вас всех! Только он успел договорить эти слова, как Близнецы появились перед ним, сняв свои маски. На каменном лице Лемана застыл ужас, и весь он превратился в не блещущую особой красотой статую. Близнецы разогнавшись толкнули ее куда-то в живот, и та пошатнувшись упала на пол, разбившись на части и разлетевшись по углам комнаты. «Гораздо более хрупкая, чем кажется.» — подумал Джейкоб, смотря за лежащий рядом каменный кусок туфли. — Что ж, нам, наверное, нужно будет сделать уборку, — улыбнулась Бронвин, на что остальные нерешительно кивнули. Джейкоб сидел на диване, обеими руками обнимая пьющую чай Алму. Якоб аккуратно поправил Птице прическу или то, что от нее осталось после атаки пустоты. — Джейк, у тебя пальцы в крови. — А у вас дрожат. Что хуже? — Джейкоб поцеловал белесые костяшки на птичьей руке. — Кхм-кхм, — Эмма стояла, сжимая в руках чайник. — Джейк, мне нужно, чтобы ты не отвлекал мисс Перегрин хотя бы минуту. Якоб послушно отсел подальше и очень вовремя, так как Эмма налетела на Алму, слава Птицам не буквально, заключив в объятьях. — Простите меня за те слова. Вы не можете представить, как я испугалась, когда… Алма сильнее прижала Эмму к себе, погладив по голове. — Все хорошо, милая. И все будет хорошо. Эмма подняла глаза к потолку, старательно пытаясь не выпускать подступившую к ним влагу. Золотистые волосы струились сквозь пальцы и Алма вспоминала, как когда-то давно безумно любила их расчесывать. — А где герой, спасший мне жизнь? Где Джифс? — мисс Перегрин вырвала свое сознание из воспоминаний и посмотрела на воспитанницу. Эмма прикусила губу, тревожно глядя на Джейка. — Вы должны пойти со мной. Все трое зашли на кухню, где уже столпились остальные. Пес лежал в корзине, он обычно спал там по ночам. И сейчас тоже он был похож на спящего. Алма склонилась, погладив его за ухом, ему так всегда нравилось. — Я подносил зеркало, не дышит, — сказал Енох, обращаясь к Джейкобу. — Мы ведь похороним его, Джейк? — Фиона аккуратно взяла Якоба за руку, и он рассеянно кивнул. Он не любил Джифса. Не любил вставать по утрам, чтобы идти гулять, не любил озорной лай. Он думал, что пес любил только телевизор, а он любил его, Джейкоба, любил Алму, любил всех. Как он представил Джифса друзьям? «Его не стоит пугаться, это Джифс, он не опасен и совершенно бесполезен.» И этот совершенно не опасный и бесполезный спас жизнь, когда другие не смогли. — Да, конечно, мы его похороним. Снег падал еще сильнее обычного. Маленький холмик почти полностью стал белым, на нем лежал маленький венок из настоящих цветов, несмотря на то, что деревья уже давно стояли голые. Рядом с ним парочка не разросшихся семян и еще много таких у Фионы в кармане. Миллард снимает свою старую кепку. — Здесь слишком опасно оставаться. Мы должны уйти сегодня же. Я не могу подвергать вас всех риску, — руки Алмы были сложены в замок, и она исподлобья тревожно рассматривала каждого сидящего в гостиной. — Но сюда больше никто не явится, — сказал Джейк. — Мы не можем знать наверняка! — Алма поджала губы, грустно смотря на него. — Я не позволю. — Это моя задача, — горько усмехнулась мисс Перегрин. — Я на время забыла, что значит быть имбриной и допустила это… — Но тебе понравилось не быть ей! Алма опустила глаза, понимая, что Джейк встал еще на одну ступень выше по приручению Сапсана внутри нее. Птица выдохнула и снова посмотрела на Якоба. — Я понимаю, что ты чувствуешь, более того, я даже чувствую то же самое, но долг каждой имбрины защищать своих детей, они не справятся без меня и моей петли, — Алма отвела взгляд. — Мы будем писать письма. Каждый день, если ты этого захочешь, Джейк. — Письма? — Якоб вскочил со своего места и заходил по комнате. — Эйб тоже писал письма, а потом он женился, и, да, несомненно продолжил их писать, но… — Он прав, — подала голос до этого молчащая Эмма. — Мисс Перегрин, вы как никто знаете, что тогда было со мной, что в нашем доме не осталось практически ни одной вещи не тронутой огнем… Я не хочу, чтобы вы чувствовали то же самое. — Но все-таки не обольщайтесь, я женится не собираюсь, — откликнулся Джейк, с легкой улыбкой на губах, смотря на Алму. Невидимая ладонь коснулась ее плеча. — Мисс Перегрин, мы справимся. Вы посветили детям даже больше одной человеческой жизни, и вы достойны счастья. Вам пора строить свое, а не жить ради нашего. Алма обратила свой взгляд туда, где должно было быть лицо Милларда и улыбнулась, — Мне кажется, я не умею жить без вас. — А вы попробуйте, — отозвался Енох. — Мы с Оливией тоже не вернемся в петлю. Птица и все остальные озадаченно посмотрели в их сторону, и у Оливии от смущения посыпались искры из пальцев. — Да, — продолжил кукловод. — Мы останемся в настоящем, вырастем… Или вы уже слишком стары для безрассудных поступков, мисс Перегрин? — Енох! — отдернула его Алма. — Мне нужно время…на раздумья. Все послушно вышли из комнаты. Джейкоб остался стоять. Он медленно подошел к Птице со спины и уткнулся носом в ее шею, его губы коснулись нескольких синяков — следы от щупальца. — Ты уже все решила? — Нет, — тихо отозвалась Алма. — Я боюсь за них, но не хочу никуда уходить. Я чертовски плохая имбрина, — она повернулась к Джейку лицом аккуратно коснулась его губ своими, будто боялась, что он исчезнет. Якоб углубил поцелуй, его руки гуляли по ее спине, медленно расстегивая платье. — Нет, Енох не прав. Я самая безрассудная из всех возможных Птиц, — одежда упала к ногам Алмы, и она резко стянула рубашку с Джейка. — Знаешь, я буду сражаться с пустотами, а ты будешь ждать меня дома… — Якоб положил Птицу на диван, устраиваясь сверху. Алма схватилась рукой за его край в попытке сдержаться и не наделать шума. — Или… — она выдохнула. — Сидеть у тебя на плече… — Как попугай? — Как арбалет. Волосы еще сильнее выбились из некогда сложной высокой прически, но это ничуть ее не портило. Алма сидела в накинутом на плечи халате, и следила за тем, как Джейк застегивает рубашку. — Что скажем детям? — Что их птица выпорхнула из клетки, — Джейкоб подошел ближе и поцеловал ее в лоб. Чемоданы были составлены в угол, а все остальные носились по дому, одеваясь на ходу. — Мисс Перегрин, зачем нам все эти вещи? — спросил модник Гораций, косясь на чемоданы. На что получил ответ: «На первое время». Алма завязывала Бронвин шарф, заботливо заправляя ее волосы за уши, как вдруг остановилась, глядя перед собой. — Пустота! Куда вы ее дели?! — О, не волнуйтесь, мисс Перегрин, — Эмма опустилась на пол, сжимая в руках два чемодана. — Оливия ее как бы… кремировала. И кусочки почтальона мы тоже собрали. Алма кивнула, не вдаваясь в подробности. — Хорошо, дети. Сейчас мы с вами направляемся в петлю мисс Ворон, что у Тауэра. — В этой крепости обитают черные вороны. — вдруг вспомнил Джейкоб. — Именно, — улыбнулась Алма. — Мисс Ворон — молодая имбрина, но несмотря на это, я готова доверить ей даже самых маленьких из вас. И, конечно, я буду прилетать к вам. И, Эмма, я надеюсь на тебя, не забывай приглядывать за остальными, — взволнованно заключила Птица. — Ну будет вам, мисс Перегрин, чего вы смотрите на них как в последний раз? — Енох помог надеть Оливии пальто. Алма крепко обняла их обоих за шеи и отстранилась. — Берегите себя. — Мисс Перегрин, мы будем приезжать каждые выходные. Тем более, Джейкоб говорит, что мы теперь живем недалеко. — Да, дом моего дедушки рядом, буквально через несколько улиц, а бабушка будет только рада, но я бы воздержался от подогревания чая способом Оливии, и оживлением игрушек, хотя бы при хозяйке, — улыбнулся подошедший Джейк. — Когда освободишься сразу лети ко мне, — обратился он к Алме, на что она так же быстро кивнула, сдерживая улыбку. Дети и мисс Перегрин скрылись за дверью. Якоб подошел к телефону и набрал номер мамы. Через несколько секунд в трубке послышался ее голос, точно она все время сидела на телефоне. — Вы можете вернуться, — негромко сказал Джейк и сбросил вызов, быстро сопроводив Оливию и Еноха на выход. Ему не хватило привычного лая, всегда сопровождающего чей-нибудь уход. Когда он вернулся, родители были уже дома. План сработал, и они разминулись. Все было по-прежнему, только мама жаловалась на подпаленную скатерть, а отец на разбитые и поцарапанные трофеи. Громкий и какой-то веселый звонок в дверь пронзил весь дом. Все тут же кинулись на звук, но Джейкоб их опередил. Настежь распахнул дверь, впуская морозный ветер и сотни снежинок в дом. На пороге стояла мисс Перегрин. И ветер, и снег, все это по обыкновению путалось в ее темных волосах. На лице ее отражалась светлая грусть, а в глазах читалось счастье. — Добрый день, зовите меня Алмой.