Дни Еноха

- Откуда ты взялся? – попробовал я в тысячный раз. То ли я безнадежно отвык от общения, то ли конкретно этот персонаж не поддавался на разговор. У него было миллион и одна отговорка, тысячи язвительных ответов, но ничего по делу. Таблетки наконец начали действовать, и я уже не хотел его убивать. Боль стихла, и я успокоился. Я потер переносицу. - Родился, - тут же выдал Енох. Он смотрел на меня с таким же раздражением, которое испытывал и я. Это должно быть так сложно? Я вздохнул. Он казался мне просто подростком по сравнению со мной, обозленным на весь свет и колючим, как еж. - Давай так. Меня зовут Джейкоб Портман, я внук Абрахама Портмана, которого ты почему-то смеешь звать Эйбом и раскапывать его могилу! – Я против воли повысил тон. Пришлось взять себя в руки. – Ради всего святого, что тебе там было нужно? Откуда ты вообще знаешь о пустотах? - Все странные о них знают, - наконец соизволил ответить Енох. Он сидел напротив меня, переодевшись в казенный мотельный халат, сменив свою отвратительно пахнущую застоялой водой одежду. Странные. Надо же. - И что, ты тоже странный? – уточнил я, удивляясь тому, что дед не врал и об этом. Енох почему-то отвел взгляд. Я не стал давить, просто ждал, оставив на нем свой скучающий взгляд. Его демонстративное нежелание общаться со мной меня не волновало, и я в любой другой момент не стал бы тратить на него свое время, если бы не цель найти странных детей. Я задумался о всех тех детях, о которых рассказывал мой дед. Об Эмме, об Оливии, о Клэр. Я так прочно утонул в своих воспоминаниях, что едва уловил его тихое: - Да. - И в чем же ты странный? – спросил я слегка грубее, чем следовало. Долгое время я считал, что один такой, и что странных детей больше нет, бог знает куда они исчезли. А ведь я был, без сомнения, странным. Первое время мне не верилось в это, пока я не нашел записи деда. Мне было трудно поверить в то, кто такие syndrigasti. Сейчас же я получил, пожалуй, первое подтверждение их существования. - Не твое собачье дело, - любезно отрезал Енох. Я снова помолчал. Плечо ныло, но больше не кровило. Я проверял каждые пять минут, отодвигая ворот рубашки. Похоже, я легко отделался. Каждый раз, когда я так делал, взгляд Еноха утыкался в кулон. Каким-то образом ему было больно на него смотреть. Я почти поверил в то, что кулон действительно принадлежал ему, хоть и сложно было это сделать. Невероятно сложно. Но он не порывался больше его забрать, просто сам факт его существования на мне его раздражал больше, чем необходимость со мной разговаривать. – Я разговариваю с мертвыми. Могу иногда оживлять их ненадолго. - И о чем ты хотел поговорить с моим дедом? – произнес я, откладывая все мысли о том, что это звучит, словно бред. Но я слышал голос деда, слышал свое прозвище. Если пустоты существуют, то почему бы и не управлять мертвыми? Мне показалось, что он опять огрызнется, но нет, он отвел взгляд и после некоторой паузы ответил: - Хотел спросить его, как он умер. Я потер уставшие глаза. Хорошо, парень хотел поговорить с трупом моего деда. Ладно, оставим это. Зачем спрашивать деда о том, как он умер? Я вспомнил пустоту, которая стала моей первой. Она целенаправленно ломилась в дом моего деда, а обычно они ищут еду на улицах. Я много думал об этом. Вероятно, дар моего деда поставил его в некоторую опасность. Был ли он тоже охотником на пустот? Я не знаю. - Инфаркт. Подтвержденный. Три неудачных стентирования, - зачем-то произнес я. Енох не был удивлен. - Я знаю, - просто ответил он. Его лицо было какой-то странной, очень ломкой маской, сквозь которую я ловил абсолютно непонятные мне чувства. – Мы думали, что есть риск… Что его могли убить твари. - Пустоты? - Твари, - упрямо повторил Енох, и его лицо при этом явно говорило мне о том, что он считает меня тупым. Наглый, самоуверенный пацан. – Они контролируют пустот, - добавил он почти учительским тоном. Я решил, что он говорит о белоглазых людях. Одного такого я убил в гараже деда. С тех пор они мне как-то не попадались под прицел, хотя я замечал их много раз. Так, дальше. - Кто мы? – спросил я прямо, прекрасно помня все его слова. Енох поморщился. - Мисс Перегрин и я, - нехотя ответил он. У меня было ощущение, что меня ударило молнией. Это имя я знал хорошо, и даже очень. Мисс Перегрин была директрисой дома, в котором рос мой дед. Он показывал мне ее фотографии. Птица, так ее называли дети. - Она умерла, - твердо произнес я. Слишком много лет прошло. Невозможно. - Можешь ей об этом сказать, - усмехнулся Енох. - Подожди, я не… Что значит могу ей сказать? – тупо повторил я. В моей голове была настоящая каша из догадок, предположений, изумления и недоверия. Енох усмехнулся еще шире. Он не стал мне отвечать, и эти его игры привели меня в ярость. Для меня не составляло никакого труда перегнуться через стол и схватить его за горло. Больше всего на свете я хотел его придушить. Все в нем бесило меня сверх всякой меры. Кто он такой, чтобы выпендриваться передо мной? Он даже глазом не моргнул. - Очень страшно, - произнес он хрипло, как будто дышать ему было в самом деле трудно. – Пишешь это слово на себе, а сам ничего о нас не знаешь, - его палец ткнулся в мое плечо над ключицей. Клянусь, только искреннее желание узнать правду удержало меня от того, чтобы причинить ему боль. Он нарывался, каждым словом, каждым взглядом. Я оттолкнул его обратно на стул. Бесполезный подросток. Я ничуть не считал свою татуировку глупой. В мире было не так много вещей, которые помогали мне верить в то, что я не схожу с ума и действительно убиваю монстров. Слово syndrigasti на мне – одно из них. - Так расскажи, умник, - развел я руками. Они снова дрожали. Мне безумно хотелось курить, но при этом не было сил вставать. Я начал курить сразу же, как только убил пустоту в гараже моего деда. Я даже не знал, что именно я убил. Меня тогда трясло, как эпилептика, я никак не мог успокоиться. Почему я подумал о сигаретах? Наверное, потому что дед курил их. Кстати, с его сигарет я и начал. И до сих пор курю только их. - А толку? Через пару часов я умру, не хочу тратить это время на такого идиота, как ты, - говорил он крайне ехидно, но в его взгляде наконец-то промелькнул страх. Страх не передо мной, нет, перед чем-то, о чем я тоже еще не знал. - Если продолжишь меня бесить, умрешь точно, - произнес я, хотя ладно, я просто не контролировал свой гнев. Вообще-то я никогда никого не убивал просто так, даже если на меня пытались нападать простые люди. Енох только усмехнулся в очередной раз. Мои угрозы его забавляли. - Меня убьет время, - сказал он. Я посмотрел на него, нахмурившись – какое, к черту, время? Вероятно, мой вид был совсем плох, раз он наконец произнес: - Я родился третьего декабря девяносто второго года. Тысяча восемьсот девяносто второго. Я улыбнулся. Нет, ну а что я должен был сделать, сразу поверить? Да ему от силы семнадцать. Может, восемнадцать. Не знаю, я особо не приглядывался к нему в плане возраста. Но не сто двадцать два, да это точно глупо, несмотря на пустоты и беседы с мертвыми. Он был серьезен, а меня это веселило. Он меня совсем за идиота держит? Или… Или нет? - Ты же не ждешь, что я в это поверю? – спросил я, скрывая улыбку. - Сто девятнадцать, триста семнадцать, - вдруг произнес он равнодушно. Я похолодел. Первой моей мыслью было то, что он мог видеть эти цифры на трупе, но я вовремя сообразил, что за три года труп вряд ли все еще покрыт татуировками. Может быть, он просто видел фотографию деда, да только он скрывал этот номер рукавами. Всегда. Даже в самую сильную жару. Ни на этой фотографии этого нет. Номера, который привел бы его к смерти в концлагере, если бы не чудо эвакуации. Я вышел покурить. Руки дрожали так сильно, что я всерьез подумал о своем состоянии. Я, пожалуй, маловато спал. Испытывал стресс, если так мягко можно назвать убийство пустот. Я стал чуточку… Ладно, я стал жесток. Я редко ел. Я курил больше пачки в день встречи с пустотой. С чего мне быть здоровым? Я работал на износ. Я ощущал себя лет на десять старше, чем был. Мне хватало проблем в своей жизни, и я не был готов к таким загадкам. Я не могу допустить ни единой мысли о том, что этот Енох мог знать моего деда. Хотя мог, почему нет, мало ли, где дед бывал. Почему я повелся так сразу? Дед много ездил и за последние лет семнадцать. Енох мог встретить его где угодно. Господи, что за имя такое вообще, Енох. Холодный поручень был мокрым под моими локтями. Парковка мотеля все еще была пуста. Я щелкнул зажигалкой. Пара затяжек, и я смогу думать лучше. Я зависим, да, но, думаю, мне простительно. Минуты через три руки перестали дрожать, как при паркинсонизме. Уже лучше. Развесил уши. Я же родился в эпоху информационных технологий, можно взломать любой медицинский осмотр. Да только кому это надо? - Дай, - услышал я за своей спиной. Впрочем, возразить я не успел, Енох отобрал мою же собственную зажженную сигарету и спокойно закурил, разглядывая территорию мотеля. - Ты охренел, - сообщил ему я. - Из-за тебя все мои деньги, документы и сигареты утонули в чертовом дерьме ручья, - прошипел он раздраженно. – Из-за тебя я умру черт знает где. - Если ты объяснишь, в чем, черт возьми, - я замолчал. Честно говоря, я даже страха никакого испытал. Увиденное мной распозналось как «что, опять?», произнесенное с равнодушием. Три. Три чертовых пустоты, плетущихся от шоссе в темноте к мотелю. Двое белоглазых, и оба вооружены. Мое зрение было слабым, а вот ощущение пустот – просто дьявольским. Да и пустоты эти были здоровые, каждая метра по два. - Есть хоть одна причина, по которой тебя могут искать? – спросил я тихо. Лицо Еноха моментально напряглось. - Есть, - подтвердил он мою догадку. Я выдохнул сигаретный дым. Моя машина стояла на середине пути от них до меня. С собой у меня лишь пистолет и нож, а сумка в номере. Я подумал снова, что жутко устал от всего этого дерьма. - Сколько? – безнадежно спросил Енох. - Всего трое, - с сарказмом ответил я. Енох снова нехорошо побледнел. Я бросил сигарету на землю. Нужно было думать. Еще пара минут, и умрем мы в один день, в один час и в одну минуту. Двумя руками я не стреляю. Нужных пуль я еще не получил. Около пяти точно в голову, и одну я убью. За это время две других сожрут меня. Даже если я толкну им Еноха, третья меня все равно сожрет. Если я успею остановить всех трех, меня пристрелят эти чудесные белоглазые люди. Все указывало на то, что мы в жопе. Я в жопе. Енох сжал поручень. - И что делать? – спросил он неуверенно. Я мельком подумал о том, как он добрался живым сюда, с таким-то сопровождением. О сумке в номере нужно было забыть. - Поднимай всех, кого здесь закопали, - произнес я. Енох посмотрел на меря скептически, словно думал, сообщать мне, что я идиот, или нет. - Это не так работает, - возразил он. - Мне срать, как это работает, - прорычал я, хватая его за плечи. – Поднимай. - Я не могу! – раздраженно прошипел он, уставившись на меня пылающим взглядом. - А я не могу умереть, - ответил я. - Ты же вроде как убил пару десятков, в чем проблема? – зло поинтересовался он. - В тебе, - сообщил ему я. Я справлюсь. В одиночку мой инстинкт самосохранения работает так, словно я прошел войну. Но его убьет либо пустота, либо пуля. Я не то, чтобы сильно плевать на него хотел, но и зря тратить человека, который знал хоть что-то, мне не хотелось. – Поднимай всех, кого только найдешь. Я дам тебе, - я подумал, - секунд десять. Потом начнут стрелять. - Какие десять? – психанул он. – Ты что, совсем псих, я не умею… - Поднимай, - я почти заорал на него, сильно тряхнув руками за плечи. Его глаза вспыхнули зеленым. Мимолетное изумление на его лице сменилось предельной концентрацией. Я посмотрел на пустот. Они прекрасно уловили всплеск странной энергии Еноха. Значит, не врет, значит, умеет управлять мертвыми. Лучше бы огнем стрелял. Пистолет в моей руке. Магазин полный, но этого мало. В машине еще пара, включая винтовку и ружье. У нас есть шанс, только если мы успеем добежать до машины и завести ее. Пальто мое осталось в номере. Жаль, там почти тысяча наличными и мои права. Ключ, карточка и паспорт в заднем кармане моих джинс. А ведь мать вечно меня за это ругала. Нож я всегда держу там же, где и пистолет. Да только что мне нож, если я подпущу пустоту так близко, мне конец. Я видел, как взрывается земля в пяти разных точках. - Они все слабые, слабые, - раздраженно шептал Енох. Мне понравился цвет его глаз. Настолько зеленый, насколько это вообще возможно. Так горят болота по ночам. - Я остановлю их. Отвлеку. Возможно, положу одного из тварей, - я говорил быстро, ощущая, как пустоты бросаются в нашу сторону. – Отправь все, что ходит, ко второй, и бегом к машине. Если мы уедем, мы выживем. - Я понял, - отозвался Енох. Меня он не видел. А я впал в странное веселье. Возможно, я слегка поехал головой за три года жизни одиноким охотником, но адреналин в моей крови мне нравился. Я подпускал пустоты ближе, еще ближе. Твари бежали как люди, медленнее. У нас окно секунд в двадцать, не больше. Я прицелился. Твари считали, что я выстрелю в пустоту. Я положил одного из них. Белые глаза – это отличная цель. Но второй открыл ответный огонь, спасибо пустотам, их тела пока нас скрывали. А вот теперь то, чего никак не мог сделать я. Приказать трем пустотам замереть. Или нет. Зачем трем? Я могу приказать только одной помешать другим схватить нас. Это звучало попроще, но у меня совсем не было времени. Впрочем, выбора тоже. Я сделал шаг вперед, выгоняя из своих мыслей все лишнее. Я освобождал место для языка пустот. Он приходил в мою голову все быстрее и быстрее с каждым новым разом. Нужные слова пришли ко мне одновременно с первым послушным трупом, который рвался на зову Еноха. Стой. Их. Я не настраивался на конкретную пустоту. Сначала я подумал, что ни одна не послушалась. Я вдруг ощутил, как Енох потянул меня назад. Но я был уверен, что хоть одна послушается, просто обязана! И средняя послушалась. Она бросилась под ноги левой, языками хватая правую. Как только мой мозг осознал это, я бросился к машине со всех ног. У меня не было времени и желания выяснять, бежит ли Енох следом. Я пролетел мимо дерущихся пустот, вытаскивая ключ. Лишь бы эта машина не подвела. Моя дверь хлопнула на пару секунд раньше пассажирской. Я видел, как две пустоты рвали на куски ту, что послушалась меня. Оставшаяся в живых тварь отталкивала от себя мертвецов Еноха. У нас было время, чтобы уехать. И я завел мотор, стартуя с места без прогрева. Я выкрутил руль, разворачиваясь так быстро, как возможно. Все во мне билось в едином стремлении оказаться на шоссе. -Они догоняют, - сказал Енох, оглядываясь назад. - Машину водить умеешь? – спросил я, действительно обнаруживая в зеркале заднего вида две несущиеся на огромной скорости пустоты. Енох покачал головой. – Тогда придется пострелять, - я отдал ему пистолет, не уточняя, сколько там осталось. Я открыл его окно, сосредоточившись только на дороге. В темноте и продолжающемся дожде я мог умереть в простом дорожно-транспортном происшествии, убегая от пустот. Было бы обидно. Грянул выстрел. Я посмотрел в зеркало. Ничего не было видно. -Черт, - услышал я от Еноха. – Я не вижу ни одной. Я посмотрел в боковое зеркало. Несколько секунд я смотрел в черноту, пока пустота не оказалась в пределах света задних фар. Еще секунда, и она вытащит меня из машины. Я дернул Еноха за руку, желая отнять у него пистолет. Но вместо этого он в мгновение оказался на моих коленях, наполовину высовываясь из окна. От неожиданности я едва не крутанул рулем, не понимая, что мне делать. Еще секунду назад я твердо знал, что пристрелю ее, но вместо этого должен был вести машину в аварийных погодных условиях, выглядывая из-за тела Еноха. Грянул выстрел. Мучительные секунды решалась наша судьба. Пустот я больше не видел. Да и дороги тоже, только тело Еноха, едва ли скрытое все тем же халатом. Я склонился влево, лишь бы не влететь в кого-нибудь или не сбить животное. Честно говоря, если бы в данный момент меня остановили за превышение скорости, я не знаю, как я бы объяснял свое пулевое ранение, полуобнаженного парня на своих коленях, вооруженного пистолетом. Пустоты не нужно было даже убивать, просто заставить их отстать. Но что-то подсказывало мне, что Енох убил каждую. И что-то похожее на профессиональную зависть родилось в этот момент, хотя я признавал, что в таком случае, Енох – отличный стрелок. Он наконец вернулся на свое место. Я слишком задумался о том, почему же испытываю такую ревность. Я три года учился. Три чертовых года. Я собирался по-детски заявить, что так нечестно, но, взглянув на его лицо, неожиданно увидел что-то похожее на радость. Енох спохватился и отвернулся. Я усмехнулся. И тут до меня дошло, что видеть их он не мог. -Какого черта? – немедленно спросил я. – Как ты выстрелил, если не видел их? - Зато я вижу тех, кем они недавно пообедали, - снова после паузы пояснил Енох. – Зеленым. Все внутри них зеленого цвета. - Значит ты видишь фосфор, - пробормотал я, немного уязвленный тем, что я больше не так уж и уникален. - До сих пор я не видел его, - почти шепотом произнес Енох. Я решил, что не стану комментировать это. Получалось, будто бы стрессовая ситуация и мой крик заставили его увидеть что-то, о чем он даже не подозревал. Я был не против молчать и дальше, но только вся проблема в том, что у нас были разные пути. -Почему тебя преследует столько пустот? – спросил я. Я никак не мог отделаться от какого-то странного подъема настроения. Дело было не только в победе, сколько в необычности происходящего. Я был не один, более того, отчасти я был обязан помощи Еноха. Мало того, что он тоже был странным, причем странным странным, так он еще и неплохо стрелял. Я стал думать о нем иначе. Сейчас он не напоминал ершистого подростка. Да и я никак не мог перестать думать о том, как он выстрелил. Да это было просто круто. -Потому что им никак не найти нашу петлю, - я заметил, что Енох отвечает мне с большей охотой, чем прежде. Похоже, что он тоже оценил наш непреднамеренный союз. Я начинал воспринимать его как будто бы… Как равного? -Какую петлю? – с опозданием спросил я. - Ту, в которой живут странные дети мисс Перегрин, конечно, - к Еноху возвращался его поучительный тон. В общем-то, теперь он меня не бесил. Я как-то подозрительно быстро к нему привык. - Сколько тебе лет? – Я верил в его способности, я их видел. Почему я не мог поверить в его возраст? Потому что не воспринимал его стариком? Но он не был стариком, просто молодым парнем! Да и тело его абсолютно не старое. - Сто двадцать два, - ответил он вполне серьезно. - Выглядишь на семнадцать, - фыркнул я. - Физически мне семнадцать, - недовольно признал Енох. - А морально лет десять? – предположил я не менее серьезно. Он пихнул меня локтем в бок. Меня! В бок! Да хоть убей не поверю, что ему сто двадцать два. -И почему же ты должен умереть? - Если я не вернусь в петлю до завтрашнего утра, я стану таким, каким и должен быть в сто двадцать два. Мертвым, - произнес он достаточно серьезно, чтобы я не воспринял это, как шутку. Если честно, мне не хотелось это проверять. - Где петля? – спросил я кратко. Да почему я никак не могу думать об этом его последнем выстреле? -А вдруг ты тварь? – спросил он резко. – Я тебя не знаю. Можно говорить что угодно и носить… - Он запнулся. – Что угодно. - Справедливо, - решил я. – Но выбора у тебя нет. Или ты умираешь здесь, или я помогаю тебе вернуться в эту петлю. Он молчал. Выбор действительно был так себе. Я бы не предал дорогих мне людей незнакомому человеку, даже если он типа спас мою жизнь. -И нет прямо ничего, что доказало бы мое родство с дедом? – поинтересовался я чисто ради смеха, ибо все равно не верил, что Енох видел моего деда семнадцатилетним. Да надо головой удариться, чтобы до конца в это поверить. - Откуда мне знать, каким он стал после, - отрывисто произнес Енох, смотря в окно. Я мельком взглянул его. Вот что-то в этот момент подростком он совсем не выглядел. - После чего? – рискнул спросить я, но Енох снова закрылся в себе и молчал, прислонившись лбом к стеклу. Я не стал ломать голову. Все это вилами по воде писано, и я не должен доверять его словам. Еще недавно мне хотелось его убить. Теперь я испытывал что-то странное, похожее на желание вернуть последний момент. Опасность бушевала во мне вместе с искренним удивлением. Я снова и снова думал о том, почему не могу отпустить этот момент. Я не ожидал этого? Да, но причина не в этом. Это было чертовски красиво. Как будто он всю жизнь убивает пустот вместе со мной. Я снова посмотрел на него. В редких фонарях вдоль шоссе я видел рисунок его скул. Тетрадь. Я забыл ее вместе с сумкой. Фотографию. Я забыл фотографию, которая была моим источником уверенности в себе три года. Фотографию, на которой написано это дурацкое имя. И это действительно его фотография. Только сейчас я готов был это признать, когда увидел его лицо с другого ракурса. Да, не такого, как на фотографии, но ошибиться было никак нельзя. Как-то странно смотреть на человека и не быть в состоянии объяснить, почему три года пялился на его фотографию. -Кэрнхолм. Я моргнул, прослушав, что он говорит. -Что? – переспросил я. - Петля в Кэрнхолме, - недовольно повторил он. - Где, блин, этот Кэрнхолм? - В Англии. Я нервно потер руль. В общем-то, билет до Англии не проблема, но что делать Еноху, у которого документов нет? Да и если он вдруг каким-то чудом действительно родился сто лет назад, где он взял их, чтобы приехать во Флориду? Я спросил его об этом. Он сказал мне, что какую-то подделку ему сделал Миллард, а добирался сюда он через другие петли полтора суток. Самолет летел пять часов. Выбор очевиден. Но где взять паспорт для Еноха, причем еще и для перелета в Великобританию? Я смотрел на дорогу. Забавно, но в том, что я обязан отвезти его, я уже почему-то не сомневался. Конечно, была проблема с паспортом. Мне казалось, что разгадка близко, но я никак не могу перехватить ее в своей голове. Я сосредоточился. Когда ставишь маленькие цели на пути к большим, то все проще. Наконец я придумал. Этот поступок был некрасивым, подлым, но выбора у меня не было. В глобальном смысле я ценил прошлое деда и свою жизнь несколько выше, чем одного человека, которому не посчастливилось мною заинтересоваться. Я отогнал от себя позывы совести. К черту. Я так близок к разгадке странных детей, что не могу остановиться перед вопросом морали. Я компенсирую ему деньгами, подумал я, набирая номер на своем телефоне. Я думал, что стыд во мне проснется, когда я услышу его голос, но нет, мне было все равно. Он был нормальный, не такой, как я. И мне было его просто жаль. -Нужно поговорить, Рики, - произнес я. Рики сказал, что всю ночь дежурит в одиночестве и никуда уходить не имеет права. Я нажал отбой, даже не сообщив, что я в трех часах езды от него. Я не спал больше суток, но для меня это было привычным делом. Всего через три часа я должен буду обмануть человека, который был предан мне и который обладал нужными мне паспортами с пропуском в Великобританию, туда, где Рики и родился. Теоретически, они с Енохом примерно похожи друг на друга, фотография в поспорте ведь всегда словно сделана с другого человека. Мне не давала покоя лишь мысль о том, что Рики помог бы мне просто так. Но я не собирался и дальше пользоваться им. Это – в последний раз. Только прежде я должен был решить проблему проще, но заметнее – отсутствие всяческой одежды у Еноха. А я ведь даже не мог провести его в торговый центр в этом халате. Я спросил его размер одежды, и он посмотрел на меня с ухмылкой. Да в самом деле, откуда же ему знать. Он был одного со мной роста, чуть поменьше, возможно, как я в семнадцать. Или немного поплотнее. Не знаю, у меня не было времени его разглядывать. Я просто оставил его в машине возле какого-то торгового центра. Сколько раз я благодарил родителей за эту карту? Наверное, в лицо ни разу. Но про себя – достаточно. Кое-что досталось мне от деда, но это были деньги разных времен и стран, и теперь я догадывался, почему. Хотя я слабо верил в петли времени, все факты указывали на это. Я шел к определенному магазину, даже не собираясь ничего выбирать. Назвал нужные вещи продавшице и пошел выбирать себе пальто. Я не мог без него, я жутко сожалел о нем и о своей тетради. О фотографии. Я оборвал себя. Не время и не место. Есть мне не хотелось, но я понимал, что нужно. Не только мне, но и Еноху. Я шел к машине через ресторан сети быстрого питания, потому что время поджимало. Самолет покидал аэропорт Флориды в издевательские шесть утра. В три ночи я буду у Рики. Маловато времени. Я вернулся к машине с кучей пакетов. Сквозь лобовое стекло я заметил напряженный взгляд Еноха, как будто он все время ожидал нападения. Я сел в машину и пихнул ему все пакеты. Новое пальто было как чужое. Красивое, но чужое. Пахло странно, карманы были неудобными, но это лучше, чем ничего. Я без аппетита поел свою коробочку с китайской лапшой, не чувствуя вкуса вовсе. Где-то на заднем сидении Енох пытался переодеться. С его ростом – и моим соответственно – места там было мало. -Как в этом можно ходить? – наконец проворчал он. Я посмотрел на его темные джинсы и поэал плечами. Самая удобная одежда, даром, что рабочими придумана. Он перелез обратно на переднее сидение, с отвращением глядя на еду, что я взял, особо не думая. Впрочем, несмотря на выражение своего лица, ел он быстро и явно был голоден, в отличие от меня. Я вырулил с парковки. Три часа за рулем – то еще испытание. -Главное – не дать мне заснуть, - предупредил я Еноха. Я снял пальто, когда печка нагрела салон до нормальной приятной температуры. До нужного шоссе я доехал минут за пятнадцать. Дальше меня ждала лишь пустая едва освещенная трасса, поля и мокрые леса, редкие деревни и человек в конце пути, которого я должен был предать. Я размышлял о том, как мне забрать его паспорт. Как я не думал, ничего не приходило в голову. Кроме одного. Не хотелось, конечно, чтобы Енох видел что-то такое, но с каких пор меня вообще волнует, что обо мне подумают? Я мог бы просто бросить этого парня. Я же знаю конечную цель. Но нет, я тащу его за собой, одел и накормил, а он еще и морды мне строит. Засранец. Я подумал об этом без гнева. Что-то я рано сдал позиции. Я не замечал времени. Только разметку, освещенную фарами, редкие встречные машины и ровный гул мотора. Иногда меня клонило в сон, но как-то слабо. Я посмотрел на Еноха где-то через час. Он сложил халат и прислонил его к стеклу, чтобы устроить голову. Он безмятежно и беззвучно спал, сложив руки на груди. Было в нем что-то одновременно вызывающее и как будто бы сильно пострадавшее. Да и на кулон мой он смотрит так, как будто я ему нож в сердце вогнал. Может ли быть, что дед знал его таким же, каким я вижу сейчас? Миллион вопросов, и ни одного ответа. Хорошо, что есть просто шоссе и необходимость вести машину. Избавляет от мыслей. И все равно мой взгляд съезжал на Еноха. Что тогда случилось между ним и дедом? Что за кулон я ношу? Голова кругом. Я доехал до нужного мне города быстрее, чем рассчитывал. Места перед больницей было просто миллион, и я легко припарковался. Нужно было лишь проинструктировать Еноха, лишь. Проще гору сдвинуть, чем объяснить, что я буду делать. Я ограничился тем, что просто отвлеку Рики. Задача Еноха была найти шкафчик с его именем, забрать у меня ключ, найти паспорт хотя бы британский, после чего вернуть мне ключ. Звучало сомнительно для него, и грустно для меня. Я то знал, что отвлеку Рики на все сто процентов. Я позвонил ему, заходя в приемное отделение. Он позвал меня в ординаторскую, и вскоре я прошел по коридорам, находя ее безошибочно, по старой памяти. Я хотел сказать тенью следующему за мной Еноху, чтобы он не сильно удивлялся. Но передумал. Если бы я родился в девятнадцатом веке, я бы матом орал. Впрочем, так и проверим, насколько он правдив. Я толкнул дверь. Взгляд Рики был профессиональным, словно он ждал меня истекающим кровью. Вообще-то дыра во мне была, но она уже не кровила. Он хотел заклеить ее, но тратить время я не мог. -О чем ты хотел поговорить? – спросил Рики устало. Он был невысоким, отлично сложенным, черноволосым, черноглазым, с красивыми искусными татуировками на теле. Что со мной не так? Я вообще никого не хочу, ни девушек, ни парней. Рики выглядел усталым, но костюм на нем был довольно чистым. Либо он ждал меня и переоделся. Чувство вины лишь слешка пощекотало мне нервы. Нужно было действовать. Я сделал к нему шаг. Его симпатия ко мне была написана на его лице. Когда я положил руку на его шею, притягивая к себе, он вздрогнул так, словно не знал, как своим телом управлять. Маленький для меня, но безупречно гибкий, он моментально изогнулся в моих руках, отвечая на мой поцелуй. Не знаю, насколько я хорош был в этом бесполезном занятии, но даже минуту спустя Рики от меня не сбежал. Повернуть его спиной к двери не составило вообще никаких проблем. Я отвлекся, когда руки Рики забрались под мою рубашку. Так и хотелось отстраниться. Как же я ненавижу, когда меня трогают. Когда я поднял взгляд, я обнаружил Еноха в такой степени отвращения, что сомнений в его возрасте быть не могло. Я усмехнулся против воли, тут же скрывая усмешку. Интересно, он в свои сто двадцать хоть раз с кем-то был? Ай, не насрать ли мне? Мое дело было отвлекать Рики, да он и сам неплохо справлялся. Он толкал меня в сторону дивана. Не то, чтобы я был совсем против, но у меня тут в свидетелях ребенок ста двадцати лет. Впрочем, как только Рики отвлек его мобильник, и он едва не повернулся, чтобы подойти к нему и обнаружить Еноха в его шкафчике, я тут же грохнулся на этот злосчастный диван. Рики устроился на моих бедрах, переходя от моих губ к моей шее. Я был рад подышать. Мне было и вроде как приятно от того, с каким явно давним вожделением он меня касался, и вроде бы никак. Я не возбуждался в той мере, в которой он нагло терся о мое бедро. Но я хотя бы мог изобразить интерес, с девушкой в прошлой раз я боролся с отвращением как только мог. Там же, блин, мокро. Ужас. Надо думать о чем-то другом. Похоже, что Енох не мог найти паспорт. А что, если Рики не взял его с собой? Я слегка занервничал. Рики что-то почувствовал и отстранился от меня. Слава богу, он просто смотрел на мои шрамы. -Я тебя всего зашил, - произнес он смущенно. – И даже не знаю, кто ты, до сих пор. - Так безопаснее, - о нет, ну не надо начинать такие разговоры, меня окончательно затошнит. Ну что я, не могу изобразить интерес? Я запустил руки под его синюю хирургическую кофту. Ведь его тело приятно для прикосновений, он достаточно силен – почему мне не досыпали простых физиологических желаний? К девушке, парню, какая разница? Все на этом сексе помешаны, а по мне так лишняя трата энергии. Нет, надо собраться. Ну неужели меня даже мои мысли не порадуют? А о чем мне думать? Против моего желания в моей памяти всплыло какое-то странное ощущение. Мои руки проводили по рельефному животу, но видел я перед собой бледную кожу абсолютно плоского. Мой взгляд упорно видел достаточно сильные, но все же худые бедра. Вместо татуировок я видел обрамление белого халата. Сильное, но худое тело, игру мышц, заставляющих его изгибаться, чтобы выстрелить. Я думал об этом, и во мне нарастало что-то похожее на теплую волну интереса. Я почти похвалил себя. Горячая кожа Рики, прижавшегося ко мне уже полуобнаженным, мне не доставляла вообще никаких эмоций. Я вспомнил явную линию скул, которые изучал три года. Я почти был готов к обману. Пока мой мозг не обработал мои неоформленные мысли. Енох. Я думаю о Енохе. Это было подобно холодной воде, которую вылили мне на голову. Я открыл глаза. Я увидел Еноха, держащего в руке паспорт. Ключ не понадобился, и шкафчик был открыт. Теперь он выходил из ординаторской, а я даже не думал о его отвращении. Я думал только о том, почему в моей голове вдруг возник его образ. Почему я заинтересовался этим. Руки Рики спустились к поясу моих штанов. Нет, пора сваливать, я настолько ошарашен происходящим в моей голове, что попросту не способен даже на изображение того, что я возбужден. Я просто в шоке от того, что делает Енох в моей голове. Что за сумасшествие? Мое тело было инертно последние годы абсолютно, и вдруг этот чудик в стармодных трусах и в одном халате задерживается на моих коленях буквально на минуту, а я ощущаю прилив того, во что уже и верить перестал? -Мне нужно идти, - произнес я, пытаясь оторвать Рики от себя. Но он явно не собирался сдаваться так просто. – Я тебя разочарую, - несколько отчаянно произнес я. Вообще-то, вполне могу, начиная с того, что у меня на него никак не стояло и заканчивая тем, что я практически далеко не заходил. Да что там, я просто его не хотел. - Дай мне хотя бы шанс, за все, что я для тебя сделал, - произнес он тихо. Я смотрел на него и колебался, в самом деле колебался. Я ведь поступаю с ним, как полный ублюдок. Я мог бы хотя бы так извиниться. Но я только все испорчу. -Мне правда нужно идти, - повторил я жалко, прекрасно понимая, что со стороны я поступаю, как идиот. Ведь он хорош, он предлагает мне все сделать сам, ничего от меня не требуя, а я отшиваю его, в который раз. – Я благодарен за все, - я говорил искренне. Он горько усмехнулся и оставил меня в покое. Я не умел врать телом, мое тело – это что-то бесполезное, лишенное способности хотеть и получать удовольствие. Я завидовал всем, кто что-то в сексе находил. Меня не тянуло даже его изображать. Я вышел, не прощаясь. Всю дорогу до машины я думал о том, сколько моей крови осталось на его руках. Он был моим врачом, хранил все мои тайны. Что он во мне нашел? Я не знаю, хорош ли я внешне, но это не стоит моей необычной жизни. К моменту возвращения в машину я привел себя в полный порядок. Мне было в самом деле грустно, ведь я точно знал, что никогда больше сюда не вернусь. Я завел двигатель, не обращая внимания на историческое выражение лица Еноха. Мне казалось, его стошнит, причем прямо на меня, но затем он помрачнел. Последним, что он сообщил мне по дороге в аэропорт, было: -Это болезнь. После чего он на меня больше не смотрел, игнорируя сам факт моего существования. Меня это не трогало, я вообще думал лишь о том, как пройти все проверки. Лишь часть мрего разума пыталась напомнить мне о том, что я испытал в ординаторской, но я заставил ее молчать. Я в этом все же специалист. В полном молчании мне было абсолютно нормально ехать, ведь я в принципе был согласен с Енохом. Я болен. Я не умею любить.