Дни Еноха

Смартфон в моих руках мигнул, сообщая о том, что кончается заряд. А я все еще никак не мог перестать смотреть на экран, потому что каким-то чудом, случайно, пользуясь незнанием Еноха, я сфотографировал его тогда, когда никто из нас не был к этому готов. Случайный кадр, на котором так сильно смазало меня и так четко получился он. Дело было не в самом факте фотографии, нет, не в его редкой красоты чертах лица, которое с каждого ракурса выглядело по-новому. В этой фотографии было то, что мешало мне думать, что сбивало уже сложившуюся в моей картине стабильность наших отношений, в которых я восхищался, а он к этому привыкал. Эта фотография была свидетельством того, что мне не показалось. Все началось в то утро, когда я сообщил остальным о вечеринке. Дети пришли в такой восторг, что я ни разу не пожалел о том, что предложил. Это захватило их настолько, что позволило мне убедить Еноха спуститься на обед. Дети были так заняты спорами о костюмах, угощениях и программе, что попросту не заметили его, тихо проскользнувшего на пустующий стул рядом со мной. Он сидел, как на иголках, и я не знал, почему он так болезненно воспринимает их мнение. Однако чем больше на него не обращали внимания, тем больше он расслаблялся. Мисс Перегрин подмигнула мне, и это было единственной ее реакцией. Я посмотрел на Еноха. На самом деле я вообще не отрывал от него взгляда. С того момента, как я бесцеремонно полез в его постель, прошло уже несколько дней, но этой темы мы так и не коснулись, словно этого и не было. Пусть так, для меня та ночь открыла кое-что очень важное: даже самый робкий, самый неосознанный ответ может принести больше удовлетворения, чем секс. И все мое нереализованное желание вдруг отступило, позволив мне яснее воспринимать происходящее между нами. От того, что в моем сознании доля фантазий на его счет здорово уменьшилась, я вдруг начал замечать больше деталей. Он сидел рядом со мной и пронзал взглядом картошку, вообще не собираясь есть, как вдруг поймал мой взгляд и едва заметно напряженно кивнул, словно благодарил меня. А ведь я тащил его вниз бульдозером, я выменял на это обещание больше не ночевать в его постели. Только когда я пообещал не нарушать его личное пространство в постели, Енох согласился пойти со мной на обед. И теперь, похоже, он справлялся. Я был горд его успехом, горд собой, ведь это я тащил назад настоящего Еноха. Кто-то спросил меня, где взять костюмы. Я тут же сдал сам себя, пообещав отвезти их в несколько партий в Лондон под строгой охраной себя и Еноха. Он не ожидал, что я потащу его с собой. Я спрашивал его уже тысячу раз про костюм, и он уже злился, отвечая, что не знает. Я не скрывал от него то, что снова потащу его в Лондон, но и не говорил, сколько раз. Он имел все права злиться. Но вместо гнева он посмотрел на меня с любопытством и маленькой толикой восторга. Я научился читать по его лицу на профессиональном уровне, и теперь он мог сколько угодно строить лицо кирпичом, я прекрасно знал, что он испытывает. Он был совсем не против выбраться из этой петли, просто не хотел мне показывать это. Мисс Перегрин выразила сомнение в том, насколько это безопасно. Я пообещал жизнь положить в защиту каждого из странных детей, и я не врал. Я не думал, что так уж велики шансы наткнуться на тварей и пустот в Лондоне, никто не должен был знать, где мы. Тех, кто следил за Енохом, мы положили, а потом и залетного на острове я все же убил. К тому же, странно осознавать, но я не был так уж одинок в своем умении защищаться. Енох видел то, что умерло внутри пустот, а стрелял не хуже меня. Даже я сам, черт возьми, чувствовал себя безопаснее, понимая, что он поедет со мной. Я воспринимал его как равного себе, с его полным отсутствием страха перед пустотами, его уникальными способностями и поразительным взаимопониманием со мной в критический момент времени. Кратко и менее восторженно я сообщил об этом мисс Перегрин весьма тихо, когда дети спорили, кто поедет с нами первой партией. Оказалось, что решили по старшинству. - И никто тебя не съел, - сообщил я Еноху, когда мы поднимались на наш этаж. - А кто меня должен был съесть, Клэр? – спросил он в слабой попытке пошутить. - Тогда почему ты отказывался с ними есть? – решил спросить я. Он даже не успел как следует вежливо отпихнуть меня от ответа, когда я все это и так понял по его лицу. Это опять одна из его личных, глубоко зарытых заморочек, которые я разрушаю, не особо выясняя их причину. Мне собираться было всего минуту, и я вскоре стоял на пороге его комнаты. Еноху тоже нечего было с собой брать, кроме пистолета. Я смотрел с огромным наслаждением знающего человека за тем, как легко он заряжает пистолет и собирает его обратно, ставя на предохранитель. Четкие и умелые движения его рук чуть было не вернули мне все мои проблемы, но я тут же реанимировал его неуверенный ответ моему предложению помощи. От этого я испытал сильный прилив жара, еще сильнее, чем от некоторого рода неприличных фантазий, и поэтому я быстро справился сам с собой. - Мы скорее умрем, ожидая девчонок в магазине, чем от пустоты, - сообщил я куртке Еноха, что шла впереди меня. Она была такой огромной, что полностью его от меня скрывала. От мысли, что он опять мог мерзнуть, я слегка заволновался – хоть я и обещал не ночевать больше в его постели, я все же нежно вынашивал ненавязчивое желание снова его погреть. - Интригующее предложение, - откликнулась куртка голосом Еноха. – Есть шансы вернуться живыми? Мы повторяли уже надоевший мне путь до парома. В настоящем шел мягкий и невесомый снег, бесшумным пологом накрыв деревню. Этот снег почему-то ассоциировался с подъемом настроения, и хотя я отвлекся на бурную радость Эммы и Бронвин, вечно живущих в сентябрьском летнем дне, я все же успел уловить его реакцию. Это был тихий, абсолютно скромный восторг простым природным чудом, который много значил для Еноха, так тяжело воспринимавшего ежедневный повтор одного и того же дня. Для него этот снег был олицетворением свободы. Я так хотел вытащить его из петли. Для этого нужно ответить на все вопросы, что заданы в его толстом блокноте. Я верю, что он может выйти из петли и не умереть, но я верю на уровне ничего не знающего оптимиста. Я неосознанно крутил в руке телефон. Я думал, где бы его зарядить, когда Енох наконец соизволил заметить его существование и спросить, что это. Я слегка задумался, прежде чем объяснить ему, что это такое. Когда я объяснял про интернет, его глаза были явно полны недоверия, а мы уже пересаживались в электричку. Я даже сфотографировал Эмму и Бронвин, чтобы показать Еноху, что это реально. - То есть в любой момент ты можешь запросить любую информацию, книгу или газету, и эта штука ответит тебе через пару секунд? – переспросил Енох. Я кивнул. – И что, они вот все читают? – продолжил он, и я уже смущенно покачал головой, прекрасно зная, что мало кто из наших попутчиков, уставившихся в телефоны и планшеты, действительно читает. – Тогда что они делают? - Котиков смотрят, смешные картинки, не знаю, - с каждым моим словом выражение его лица приобретало раздраженное изумление. Мне стало вдруг стыдно. - Котиков смотрят? – переспросил Енох мрачно. Я пожал плечами. – И что, ты тоже только для этого используешь эту штуку? - Я точно нет, - поспешил убедить его я. Стало еще хуже, потому что он мне явно не поверил. Я попробовал посмотреть на все это его глазами: таинственная коробочка полна знаний, а мы даже не хотим ими пользоваться, ни к чему не стремимся и всячески избегаем нагружать мозг. – Ну еще сериалы смотрят. - Не продолжай, - искренне попросил меня Енох, приложив ладонь к лицу. – Котиков, - повторил он уже тише. Меня это почему-то чертовски развеселило, и я решительно набрал в поисковик запрос с котиками. Через секунду лицо Еноха оставалось все таким же мрачным, когда я показал ему это. – Тут правда можно читать книги? – только и спросил он, хотя видео с котиком правда было смешным. Я кивнул. – Научи меня, - потребовал вдруг Енох. Затем, подумав, добавил: - Пожалуйста. Все время до Лондона я показывал ему, куда и зачем нужно нажимать. Скорость его мышления поражала. Через час он свободно искал , что хотел, а через два уже читал книгу, легко водя пальцем по экрану. У него это получалось как-то странно, иным движением, как будто он боялся смартфона и не понимал принцип его действия. А ведь на этом этапе он мало чем отличался от обычного человека, ведь мы учимся пользоваться техникой, не вникая в тонкости материнских плат или мобильных сетей. Это штампы действий, вроде техники езды на велосипеде, и если его не пугало радио, то и смартфон тоже в конце концов должен был покориться. Закончив объяснения, я заскучал. Меня тянуло в сон – в электричке было тепло, а за окном весь пейзаж уютно укрывался мягким и пушистым снежным одеялом. Я сначала наблюдал за тем, что спрашивал у гугла Енох, но это не развеяло мою дрему. Он интересовался всем, и я только едва успел предупредить его о том, что там не все правда и не везде. Я думал о том, насколько же мы разбалованы доступностью информации, что даже не хотим грузить ее в свой мозг. Я начал засыпать, когда вдруг вздрогнул. Эмма спала, прислонившись к окну, а Бронвин смотрела на пейзаж за ним с огромным восторгом. - Дай на секунду, - я забрал смартфон, включая камеру. Я успел сделать пару кадров, прежде чем Енох сообразил, что камера есть и спереди. Он смешно поморщился, увидев себя на экране. Я попытался объяснить ему, зачем камера спереди, но потерпел полное поражение. Енох потребовал вернуть книгу. И мне ничего не оставалось, кроме как дремать. К окну прислоняться было холодно, я же не Эмма, так что я решил, что Енох переживет очередное вторжение в личное пространство, я же не зря ему телефон отдал. Так что я положил голову на его плечо, защищенное толстенной курткой. Енох даже не отреагировал, а мне было вполне удобно. - А в петле он не будет работать? – спросил меня Енох. Мы выходили на вокзал в Лондоне, и я все еще испытывал приятную сонливость. - В целом будет, интернет точно нет, а вот если заранее скачать, то можно читать. Есть же электронные книги… - Я вздохнул, наткнувшись на его вопросительный взгляд. Пришлось объяснять и это. Когда я вкратце описал ему, что это такое, у Еноха был странный вид, словно он одновременно страшно хотел такую штуку и не знал, что с ней делать. Я понятия не имел, сколько у меня осталось денег и не обнаружили ли мое вранье мои родители, так что если баланс позволит, я обязательно куплю ему и ее, электричество есть, значит, и книгу Енох сможет заряжать. Я все еще был готов купить ему все, что угодно, лишь бы видеть самые простые эмоции в его исполнении. Потому что раньше не было видно даже их. Мы молча шли за девочками, которые легко привыкали к новым магазинам, новым товарам и каким-то шестым чувством ориентировались в магазинах, хотя Еноха это здорово угнетало. Его тянуло в этом мире только к доступному количеству знаний. Я был занят тем, что постоянно сканировал пространство на наличие пустот. Я отвык это делать, и мне нужна была вся моя концентрация, чтобы делать это постоянно. Один раз я уловил что-то далекое, в районе километра, но в остальное время было тихо. Из-за этого я никак не мог помочь Еноху не воспринимать толпу праздно шатающихся по магазинам людей слишком реально. Его убивало это бессмысленное времяпровождение, и я не знал, как он сможет привыкнуть к этому миру, в котором никто ничего не хочет делать, только потреблять. Играла музыка, как и в любых центрах, кое где висели яркие объявления о скидках, магазины белья красовались женщинами в белье. Для Еноха все это было слишком дико. Он смотрел на неестественного цвета волосы молодых парней и девушек, на их пирсинги, дреды, дыры в ушах, кеды и смартфоны со смесью непонимания и разочарования. Я его отчасти понимал – с его уровнем развития, с его трепетным отношением ко времени и старым представлениям о приличиях все это было слишком. Эмма и Бронвин мало что замечали, их внимание было странно гибким. Енох же впитывал все, впадая в какое-то очумелое состояние. Я не мог его отвлечь, не рискнув нашей безопасностью. Мне пришлось попробовать единственное, что выразило бы мою ему поддержку. Я взял его за руку. Я уже предвидел, как это разозлит его, тем более на людях. Но прошла секунда, вторая, а он не сопротивлялся. Я все же посмотрел на него удивленно: он казался абсолютно потерянным. Эта жизнь была слишком яркой, пустой, бессмысленной и демонстративно открытой для него. Я был хоть чем-то понятным и знакомым, и поэтому он не стал отталкивать меня. Против моей же воли мои пальцы жадно переплелись с его холодными пальцами, и я хотел бы не сжимать его руку так сильно, но не мог. Он не оттолкнул меня, даже рефлекторно. Мне так не хотелось отвлекаться от этого маленького чуда на пустот, но иначе я рисковал четырьмя странными жизнями. Я старался изо всех сил вернуть эту способность в фоновый режим, но слишком расслабился за этот короткий промежуток времени в доме странных детей. Я старался, но сбивался и смотрел на наши руки. Ведь он ответил мне. С любым смыслом это огромный шаг с его стороны мне навстречу. Я был нужен ему, как мне было спокойно на это реагировать? Я был спасен только девочками и их пакетами, весившими как минимум тонну. Это позволило мне оторвать руку от его руки. Быть в таком положении с каждой секундой мне было все труднее – я хотел больше. На мне была ответственность за его состояние, а не только физическую безопасность. Я видел, что ему не нравилось происходящее вокруг. Удивительно, но он хотел обратно в петлю. Енох никогда не сказал бы об этом сам, я опять нагло прочитал это по нему, и это было грустным открытием. Он так хотел вырваться, но куда? Нужно обладать определенной рассеянностью, чтобы выживать в этом новом мире потребителей. Не знаю, чем бы закончилась эта меланхолия, если бы мы наконец не набрели на магазин костюмов. Никто еще не выстраивался в очереди за тем, чтобы что-то примерить, заранее люди думать не умеют, так что в нашем распоряжении были почти полные вешалки. Для Эммы это было настоящим счастьем, Бронвин отреагировала слабее, но тоже с восторгом, так что они тут же принялись шерстить вешалки. Я хотел идти за ними, как вдруг понял, что Еноху все эти вещи абсолютно не интересны. А чего я ожидал? - Отдам, если обещаешь померять то, что я выберу, - предложил я, напряженно вглядываясь в его мрачное выражение лица. Енох посмотрел на меня, как на придурка, но уже знакомого и привычного, после чего пожал плечами, за что я немедленно отдал ему едва живой смартфон. Я же вдруг оказался перед тяжелым выбором костюма. Кем быть мне? Вампиром? Зорро? Все казалось глупым и смешным. Для девчонок существовали миллионы платьев, а нам только Хоббиты, волшебники, инопланетяне и супергерои. Я терпел поражение, не сумев даже почувствовать хоть какой-то интерес к любому из костюмов. Ничего. Все яркое, бессмысленное, совсем не красивое. Я мог бы так ходить несколько часов, если бы не случайность. Я наткнулся на что-то черное, и в этом буйстве цветов оно бросалось в глаза. Как только я вытащил этот странный наряд, я уже понял, что это то, что я ищу. Я даже забыл про то, что ничего не выбрал себе. Более того, я тут же пошел назад быстрым шагом, с довольной улыбкой пихая вешалку прямо под нос Еноху. Тот с досадой оторвал взгляд от экрана. - Ну что? – раздраженно спросил Енох. – Второй раз не буду. - Одного хватит, - уверенно ответил я. Енох излучал недовольство и раздражение, но условия спора все же соблюдал. Поэтому я тенью шел за ним в сторону спрятанных в глубине магазина примерочных, где Эмма и Бронвин красовались друг перед другом разноцветными нарядами. Эмма спросила меня об очередном, и я только кивнул. Я сгорал от нетерпения и любопытства. Я настолько не разделял Еноха с его мешковатой одеждой, что любые бы деньги заплатил, лишь бы увидеть его в чем-то нормальном, особенно в форме. Я уже устал ждать, когда Енох все же соизволил выйти. Я потерял дар речи. Не потому, что он выглядел потрясающе, не потому, что я не ожидал усиления своих чувств в этот момент, но из-за того, что он смотрел на меня с вопросом. Не в зеркало, нет, на меня. Мое мнение было ему важнее, чем Эммы или Бронвин, которые весьма шумно одобрили Еноха в этой незнакомой мне, но бесконечно красивой форме. Она облегала его так, словно была сшита только для него. Мне было никак не отвести взгляд, хотя он уже отвернулся к зеркалу. Я с трудом смог посмотреть на его лицо. Это был странный момент, словно только наш. Он смотрел на себя, но сквозь зеркало. Я больше не мог это скрывать. Посмотри на меня. Посмотри, что ты делаешь со мной. Мне было бесконечно плохо понимать, что я больше не хочу ничего скрывать, что я перечеркиваю все, чего достиг, но это было выше моих сил. И он действительно поднял взгляд, неуверенный, с вопросом встречая мой. Только зеркало разделяло наши взгляды, и оно стало очень нужной преградой. Он изучал мое лицо, как изучал все, что было ему интересно. Даже если он еще не понимал этого, я был важен ему. Я думал, что и этого хватит, чтобы вновь привести наше общение в неустойчивое состояние, но он вдруг поменял свой взгляд. Он смотрел недоверчиво и лишь немного – довольно, как будто прекрасно видел мою реакцию, но никак не мог соотнести ее с собой. Он видел мой восторг, а я видел его смущение. Это никак не вписывалось в то, чем назывались наши отношения раньше. Я всерьез взволновался тем, что он отвечал мне, может быть, сам того не зная. - Ну и как? – спросил он слегка ворчливо. Хотел бы я ответить ему без слов. - Сойдет, - едва выдавил я, не представляя, как я перенесу весь праздник, если Енох наденет эту форму. Мне стоило огромных сил не лапать его взглядом. Пришлось пригвоздить взгляд к его лицу, как будто оно доставляло мне меньше беспокойства. Высокий воротник черного форменного пиджака на несколько миллиметров не доставал до крупных колец его кудрей, и в этой крошечной полоске белой кожи было олицетворение всего моего доступа к нему. Еще немного, и я разнесу все крохи своей победы к чертям собачьим. - О, сойдет, - слегка иронично протянул Енох. Он вдруг стал самим собой, как будто не смотрел на меня секунду назад, не доверяя моему восхищению. – Значит, и брать не стоит, и я избавлен от этих идиотских традиций надевать костюм. - Как это не стоит, - моментально вспыхнул я возмущением. Он же не дурак, не слепой, видел, как я на него смотрю… Я поостыл. Конечно видел. Потому и издевается надо мной. - Иди голым, - буркнул я. Он улыбнулся. Я решил, что нужно выйти покурить. Всего этого было слишком много, и я с трудом держался, чтобы не разрушить его хрупкое доверие, даже если мне кажется, что я ему приятен. Может быть, я просто слишком много себе вообразил. Вряд ли он ведет себя так специально. Нельзя смотреть так, если человек тебе максимум приятель, может быть на друга еще можно, но это все было естественно, интуитивно, словно он чувствовал, что я оценю искренне, и где-то внутри знал причину этого, но понимать и формулировать ее в слова не хотел. Мне нельзя было торопить его, но от этого я не стал меньше волноваться. Ведь я открыл в нем что-то похожее на ответную симпатию. Холод улицы остудил жар действия внутри меня. Я оставил Эмме карточку, которой она научилась стремительно пользоваться, словно женщины рождаются с умением тратить деньги. Теперь я мог мерзнуть здесь до полного вымораживания всего этого огня, что вновь зажегся во мне. Любое мое желание теперь воспринималось мной аккуратно, с ограниченной фантазией, потому что малейшее неосторожное движение Еноха мне навстречу – и я сожгу все в своей потребности в нем. То, как он смотрел на меня, встряхнуло все мое тело, как от удара током. Как он во всей своей самоуверенности, при всем своем уме может смотреть с таким скромным сомнением в моем восхищении? Я думал, что смогу сдержать себя, помятуя о его робком ответе, но теперь, когда я убедил себя в том, что ответ набирает силу, я просто не мог ждать. Я хотел всего уже здесь и сейчас. Хотел иметь возможность касаться его так, как захочу, как посчитаю нужным. Ведь он уже совсем не против моей руки. Нужно остановиться. Я выиграю больше, если позволю ему пройти этот путь навстречу ко мне без моего участия. - Нет никакого смысла в танцах, если никто не умеет танцевать. - Все умеют танцевать, Енох! Я обернулся к дверям магазина. Эмма спорила с Енохом, и это выглядело странно. Видимо, они и сами это понимали, но все же продолжали. - Если это то, что вы делали в прошлое Рождество, то это эпилепсия, а не танцы, - возражал Енох. Девочки навешали на него все свои пакеты, и я с огромным, тянущим душу удовлетворением увидел край черной плотной ткани формы. Возможно, но Хэллоуин я сломаюсь. Хорошо, что есть время собраться и держаться. - Вальс – это не единственный существующий танец, - Эмма от спора даже раскраснелась. - Зато красивее чем то, что устраиваете вы, - был абсолютно непреклонен Енох. - О чем вы? – спросил я с любопытством. - Они считают, что нужны танцы, а я считаю, что это импровизированное дерганье конечностями нельзя назвать танцем, - великодушно разъяснил мне Енох. И забрал мою сигарету. - А почему нельзя танцевать все танцы, которые хочется? – спросил я. Эмма тяжело вздохнула. - Потому что лично я не собираюсь учиться так танцевать, как любит вот этот вот, - она ткнула пальцем в Еноха. Енох скривился. - Может быть, вы представите оба вида танцев, а мы выберем лучший? – предложила Бронвин. Ее серьезное лицо свидетельствовало о том, что она в самом деле раздумывала над их спором и искала нужное решение. - Ну и с кем нам танцевать? – спросили Енох и Эмма почти хором. Бронвин посмотрела на меня. - Я танцую, как тюлень, - признался я во второй раз в жизни. - Значит, устроим шоу «Танцы с тюленем», - фыркнула Эмма. – Мне нравится. Делим Джейка пополам, и чей танец понравится больше, тот и выиграл. - Все вы там заодно, этот свинг обожаете, - поморщился Енох. - Я согласен, - сообщил я, хотя меня никто и не спрашивал. От одной мысли, что Енох все же будет учить меня танцевать, у меня слегка кружилась голова. Я думал только о бесконечных возможностях выяснить его отношение ко мне. Если я нравлюсь ему хотя бы на процент, я пойму это за несколько таких вот уроков. Пойму, и черта с два кто остановит меня после. - Я не собираюсь с тобой танцевать, - возразил Енох. - Значит, проиграл, - довольно улыбнулась Эмма. - Разбежалась, - рефлекторно ответил он, хмуро разглядывая ее лицо. – Какой из тебя учитель? - Всяко лучше, чем из тебя, - моментально завелась Эмма. - Я разочарую всех, - поспешил я разнять их. Енох кивнул, словно в этом и не сомневался, Эмма принялась возражать, а Бронвин просто тихо за нами наблюдала. - Эмма, мы должны еще вот это купить, - Бронвин показала в какой-то листок со списком. Эмма вздохнула. – Кажется, я видела нужный магазин вот там, - и она показала в конец торгового центра, в который мы наконец вернулись после моего дезертирства на воздух. - Давайте побыстрее закончим со всем этим, - простонал я, здорово измотанный этими магазинами, поэтому направился в указанную сторону первым. - Это женский магазин, - заявила мне Эмма, после чего впихнула и мне пару лишних пакетов. – Подождите нас здесь. И они убежали, как будто каждый день ходили по торговым центрам. Все же магазины точно у девушек в крови. Но я был занят другим – сладостным предвкушением того, что я однажды уже испытал на несколько секунд. Танца. В жизни не думал, что сама идея танца кажется такой интимной, такой привлекательной. Недовольство Еноха меня даже не смущало – он сам виноват в том, что влез в этот спор. Я эгоистично был заинтересован в нем. - Я хорошо учусь, - на всякий случай предупредил я Еноха. Того скривило еще больше, словно я ему дал попробовать лимон. – И могу станцевать за девчонку, - предложил я почти отчаянно. Ну и не так уж отвратительно учить меня танцевать, почему у него такое выражение лица? - Не сможешь, ты неуклюжий и слишком высокий, - глухо отрезал Енох. – Лучше молчи об этом. Я послушно замолчал. От скуки пришлось бродить взглядом вокруг, но ничего из окружающего мира меня не удивляло и не интересовался, пока я не выхватил в толпе знакомое лицо. Этого никак не могло быть, я на другом материке, живу в другом времени, как я могу встретить здесь Рики? Но это определенно был он, непривычный в своей обычной одежде, а не в хирургическом костюме. И пока я пялился на него в немом шоке, он это, конечно, заметил. И направился ко мне с такой улыбкой, что я подавил желание сбежать. Я не из тех, кто вежлив с теми, кого использовал. Он, конечно, вряд ли хотел меня убить, но неприятный осадок остался. Да и Енох мог снова вспомнить то, чему стал свидетелем, а это помешает мне в конечном итоге заполучить его. А если этот идиот все еще влюблен в меня и привяжется ко мне? Мне он категорически не нужен, ни в каком проявлении. Но как я могу сообщить ему об этом, чтобы он даже не заикнулся о такой возможности? Я думал со скоростью реактивного самолета, сбегать было поздно, да и пакетов много, девочек не было, чтобы изобразить из себя внезапно традиционного парня. Мне вообще ничего не оставалось. Ничего, кроме… Еноха. - Разве это не… - как раз произнес он, тоже обнаруживая Рики, проследив за моим взглядом. - Все, что захочешь, - прошипел я ему на ухо, моментально перехватывая Еноха поперек талии. Его глаза настолько округлились, что он даже не успел никак отреагировать. – Просто сделай это свое лицо, пожалуйста, - я попросил с таким нажимом, склонившись к самому его уху, что едва успел запомнить, как великолепно было так собственнически обнимать его. Не знаю, почему Енох послушал меня, может, рефлекторно, но его лицо стало идеально равнодушным. Удивление, смущение и растущее негодование моментально скрылось под этой маской Еноха, которая так удачно легла в нынешние обстоятельства. Я очень старался, чтобы со стороны мой шепот выглядел достаточно интимным. Вообще-то он таким и был, но, к сожалению, мне просто хотелось отшить назойливого поклонника, защищая все свои только чудом построенные отношения с Енохом от грубой действительности моих предпочтений, хоть с этим конкретным человеком я и не спал. - Привет, Джейкоб, - даже если Рики правильно оценил мое положение, он и бровью не повел, что это его задело. Может быть, с некоторым удивлением посмотрел на Еноха, но не более того. Я сам не смог бы до конца объяснить, что такого привлекательного в этом ершистом парне, тонущем в нелепом свитере и огромной куртке, но я был уверен в своих чувствах так же сильно, как в полном отсутствии интереса к Рики. Несмотря на все, Енох нравился мне до безумия, и ему не потребовался год, чтобы достичь этого, вообще-то, я думаю, во всем была изначально виновата его фотография. - Привет, - весьма лаконично ответил я. Очень хотелось послать его прямым текстом, но, с другой стороны, благодаря ему я могу использовать Еноха для его же собственной защиты. Ну и обнять его, что уж тут скрывать. - Я рад, что с тобой все в порядке, - я был восхищен тем абсолютно ледяным взглядом, которым Енох наградил Рики. Рики ответил ему недовольным. Похоже, его все же задело то, что Енох не потрясал воображение любого. Только мое. И слава богу. - Я тоже, - весьма грубо ответил я, но это все же было лучше, чем сразу послать. - Ладно, я пойду, - прекрасно понял мой намек Рики. Мне было не горячо и не холодно от его какого-то обиженного вида, потому что мне было плевать, что он чувствует. Я с досадой кивнул, потому что теперь мне предстояло объяснять Еноху, что моя рука делает на его талии. А я совсем не хотел так сообщать ему о некоторых особенностях нынешних отношений между людьми. И я не ошибся. Енох сделал такой широкий шаг в сторону, что я удивился, как только он не потерял равновесие. - Ну извини, - пробормотал я сам не зная зачем. - Вообще ничего знать не хочу, - сообщил он мне, даже не смотря в мою сторону. Этот оттенок презрения окончательно выбесил меня. Будет он мне тут устраивать моральные публичные наказания, если сам при этом так смотрит на меня, словно совсем не против моего к нему восхищения. Я подался вперед быстрее, чем подумал. И, конечно, ляпнул то, чего не должен был: - Я с ним не спал. - Меня не интересует, с кем ты спал или спишь, - довольно холодно ответил Енох. Он так стремительно закрывался, холодел ко мне внешне, что я впадал в отчаяние, я не знал, чем это остановить. Я всерьез запаниковал. Что его бесит во мне и Рики? Что, если он все же спал со мной в одной постели, а ведь с таким презрением он меня и на порог комнаты не должен пускать. Пусть уж выберет что-то одно. К сожалению, контролировать я себя не мог. Я притянул его к себе за эти дутые рукава, прямо смотря в его глаза. Он хотел увернуться, избежать этого, но я не позволил. - А если честно? – спросил я тяжело. Енох не собирался мне отвечать. – Если это не имеет никакого значения, почему ты так себя ведешь? - Как так? – раздраженно пытался отвести себя от ответа Енох. Я настолько владел им в этот момент, что он даже перестал вырываться. - Как будто это тебя задевает, - с усилием сказал я. Мне хотелось сказать совсем не это. Сделать не это. Я раздваивался между тем, чего хотел, и тем, что было нужно делать. - Нет, - быстро ответил Енох. Я ему не поверил. Он это видел. Время шло как-то странно, я даже не видел, есть ли люди рядом с нами или нет. Я был как исследователь, смотрящий в микроскоп на минимальные движения каких-то бактерий. Я ждал, не давая ему возможности убежать. Мне не нужно было слышать, да или нет, я и так видел, что мои взаимоотношения с Рики не дают ему покоя. Хоть причину я все же не понимал, ему неприятно? Или он ревнует? Или что? - Енох, - я уже не приказывал, я просил. – Да или нет? Он возвел глаза к потолку. Все его раздражение, неудобство от такого уязвимого положения можно было потрогать в воздухе между нами. Так у меня ничего не получится. Нужно дать ему какой-то неловкий момент взамен, пойти навстречу. Я не знал, поможет ли мне это, но что еще мне было делать? Я был здорово испуган вероятностью потери. Я пасовал перед важным вопросом, пожалуй, самым важным – если он так презирает меня за мою ориентацию, почему подпускает к себе, ведь должен отлично понимать, что я не полезу к каждому в постель его греть? Даже сражаться с пустотой проще. Думаю, мне было откровенно страшно. Здорово страшно, ведь это были танцы на краю, где каждое лишнее движение – и я выдам себя с головой. Все это и так уже не вписывалось в обычную дружбу, висело в воздухе, было невероятно хрупким. Разбил ли я это? Мне пришлось закрыть глаза, потому что если в этот момент своей собственной уязвимости я бы увидел его отрицание, это был бы отказ, который я не смог бы принять. Я обнимал его в слабом подобии дружеского объятия. Я вообще не хотел думать, как я это сделал, просто схватил и прижал к себе, не зная, как еще аккуратно сообщить ему, что мне важно его мнение обо мне. Как же тяжело держаться в рамках нормальности. Пусть он думает, что меня просто волнует его мнение обо мне, вот и все. Томительные минуты резали меня изнутри. Ни о чем не мог думать. Я идиот, здесь же люди, Енох и так не открыт, а на людях… - Да. Я услышал этот тихий ответ прямо возле своего уха. На какой-то краткий миг он обнял меня в ответ, после чего высвободился, впрочем, без гнева. Он выглядел усталым и очень вымотанным. Мало непривычного мира, так еще и я с этими требованиями честности. Да, ему важно, спал я с Рики или нет. Ну же, я должен срочно придумать этому нормальное объяснение. - Нет. Он кивнул. До сих пор я ему не врал. Пусть думает, что я сделал это все просто ради отвлечения внимания. Я же не сообщал ему, что были другие. Теперь это не имело никакого значения, я их даже не помнил. Никем я так не восхищался, никого так не уважал, как Еноха. Я никогда и никого так не разгадывал, все были весьма простыми в своих желаниях и потребностях. Енох был сложнее. Даже сейчас, когда я прекрасно видел – и сам еще не принял – что он не так и равнодушен ко мне, я все равно жду. Я отложил смартфон. Мне было не уснуть просто потому, что я пытался представить, что будет дальше. Я осознавал, что в двадцать контролировать тело долго не получиться. Рано или поздно я все равно не удержусь. Даже если он не успеет пройти весь тот путь, который прошел я. Наверное, я не смогу перенести спокойно все эти уроки танцев, но из спора Еноха и Эммы мне не выбраться, я хочу добиться успеха, но просто не обладаю терпением его дождаться. Все во мне так или иначе горит, особенно теперь, когда я видел его нормальным, открытым, готовым на ответ, заинтересованным во мне хотя бы инстинктивно… и в этой форме, что уж скрывать. Она делала его не просто объектом моей моральной привязанности, он подходил мне даже физически, и я действительно хотел его. Помимо всех прочих потребностей в нем. Не могу перестать смотреть на фотографию. В поезде я поймал этот его взгляд, который я никак не могу расшифровать иначе. Я вижу в нем интерес ко мне и что-то очень… спокойное. Как будто ему абсолютно нормально разговаривать со мной, составлять мне компанию и просто быть рядом. Я помнил всю ненависть, которую он обрушил на меня в начале. Этот же взгляд говорил о том, что может и против своего желания, но он уже привык ко мне. Я перевернулся на бок. Что мне сделать теперь? Просто ждать? На каком уровне его потребности во мне я сорвусь? Сейчас мне кажется, что если он только коснется меня вне логики, я не смогу продолжать всю эту игру. Он должен научить меня танцевать, а мне жарко от воспоминания нашего первого разговора об этом. Мне жарко даже от того, как просто у меня получилось обнять его перед Рики. Ведь он подыграл мне, а мог бы и послать к черту. Подыграл, понимая, в роли кого я представляю его. Ну не может он этого не понять, он умнее всех, кого я знаю. Значит, он просто не хочет быть честным с собой, и я нравлюсь ему. Или я оптимистичный эгоцентричный идиот.