Маленький Дракон с пустынной луны

Как и предполагал мастер Джинн, двух недель оказалось недостаточно. Оказалось недостаточно и вдвое большего времени. Он чувствовал, что мог дать незрячему воину куда больше, чем уже дал. Больше, чем просто технику боя. Джедай видел: всего, чего достиг Чиррут, он достиг не благодаря, а вопреки. Его вела вперёд и заставляла подниматься с колен не сила, ловкость и техника, а воля, выдержка, характер бойца. Энергия, что била из его сознания, из его сердца. Энергия – а не только тренировочная установка – могла открыть перед ним новые горизонты. Чиррут немного владел энергией тчи – это Квай-Гон понял сразу. И в какой-то степени она помогала ему в бою: лучше понимать положение противника, точнее бить, быстрее уворачиваться. Монахи многих направлений наделяли тчи мистическими свойствами, но в какой-то мере овладеть ею мог любой – это была лишь энергия ума, тонкая чувствительность и долгие годы практики. У Чиррута были долгие годы практики: не имея зрения, он искал любую информацию об окружении и вслушивался вовне, выставив наружу и обострив все свои чувства. Тчи работала, как интуиция, подсказывая ему положение препятствий, движение объектов, его собственное положение в пространстве. Но она была лишь вершиной айсберга того, как мог обучиться практикам сознания и воли даже нечувствительный к Силе. И Квай-Гон понял, что ему нужно ещё как минимум столько же времени. Дипломатические отношения с культом Сайн-Хамар сдвинулись с мёртвой точки: теперь от джедая требовалось налаживать контакт с их руководителем и серьёзно готовиться к переговорам, что в другой ситуации занимало бы практически всё имевшееся время. Оставить Чиррута он не мог, не хотел и не считал правильным – теперь и для Квай-Гона наступило время напряжённой работы. Миссия Ордена не должна была пострадать, и джедай урывал время везде, где только было возможно. О поездках в точки Силы, куда он так и не успел добраться, пришлось забыть – он ограничил даже сон, оставив себе всего несколько часов и в течение дня поддерживая себя Силой. Работал по ночам, иногда по ночам же приходил в кантину – когда тренировки не требовали спаррингов и работы со снарядами, и можно было соблюдать тишину. Ни чувствительному к Силе, ни незрячему темнота помешать не могла.

৹৹৹৹৹٩٩٩٩٩٩詠春詠春詠春۶۶۶۶۶৹৹৹৹৹

– Весь мир пропитан энергиями. Энергии пронизывают нас и всё окружающее. Энергетические центры есть в теле всех живых существ, а разумные галакты способны научиться управлять энергетическими потоками. Тчи – лишь одна из них, и ты до определённой степени владеешь её практиками. Она нередко выручает, но другие энергии ума стоят ещё выше. Воля, выдержка, усердие, спокойствие – у тебя это есть. Научись использовать это в бою. Квай-Гон достал из-за спины стопку небольших деревянных дощечек и, поставив их на пол, взял одну. И выставил её вперёд. – Пробей её ударом. Чиррут нащупал дощечку, отступил на полшага назад, «прицелился» и точным ударом кулака разбил её на две одинаковые половинки. Квай-Гон выбросил их и взял две деревяшки. – Теперь их. Чиррут вдохнул, выдохнул, собрался и ударил сильнее. Первая проломилась, а вторая от силы удара выскользнула из левой руки Квай-Гона, но осталась цела. Джедай выбросил сломанную и взял новую, вновь подставляя Чирруту две дощечки. – Ещё. Он присогнул колени, поднял плечи, пробным медленным ударом приложился к мишени, сгруппировался и ударил изо всех сил – так, что плечо заныло от отдачи. Первая дощечка разлетелась на половинки, а вторая проломилась посередине, встав домиком. Квай-Гон выбросил их и взял уже четыре. – Теперь их. Чиррут ощупал их в руках мастера. – Четыре? Но мастер, я и две разбил с трудом. – Бей. Чиррут собрался ещё сильнее и ударил в доски уже с разворота корпусом, но Квай-Гона лишь незначительно отбросило назад, а сама мишень осталась невредимой. – Ещё! Чиррут непонимающе помолчал, но, повинуясь учителю, снова ударил в доски. С тем же результатом. Потом ещё и ещё. Костяшки кулаков онемели, старые мозоли содрались, обнажив ещё влажную тонкую розовую кожу, но даже на первой доске не было ни трещины. – Учитель, это невозможно. – Возможно, – ухмыльнулся Квай-Гон. – Ты бьёшь кулаком. Телом. А надо бить энергией ума. Твой кулак и эти доски связаны энергией, энергией управляет ум. Ум ведёт кулак, кулак лишь следует по вектору силы. Делай, как я говорю. Расслабься. Отпусти тело и ум. Почувствуй энергии в теле, почувствуй тчи. Опустись сознанием вниз, в область живота. Это твой центр готовности, центр силы. Энергии земли входят в тебя через стопы, энергии неба входят в тебя через голову, и всё сливается в центре готовности. Ты чувствуешь, как меняется твоё тело? Оно становится одновременно твёрдым, как камень, и лёгким, как воздух. Вдох – выдох. Энергия поднимается вверх: по груди, в плечо и в руку. Сознание направляет вектор силы, он выходит из плеча, идёт по руке, выходит из кулака и входит в дерево. Дерево разбито. Материя следует за энергией, и ты просто позволяешь кулаку следовать по вектору силы. Чиррут собрался, принял боевую стойку, как делал всегда, когда интуитивно черпал энергию внутри. Несколько долгих мгновений простоял так, сбивчиво и напряжённо дыша и от усердия зажмурившись, затем расслабился, сделал глубокий размеренный вдох и выдох, постоял ещё и с вскриком резко ударил кулаком точно в доски. Восемь аккуратных половинок упали на землю. А кулак словно прошёл через четыре слоя мокрого пергамента. Чиррут не поверил ощущениям, а Квай-Гон удовлетворённо улыбнулся. – Потрогай свои кулаки. Чиррут сначала ощупал костяшки пальцами, а потом приложил их к губам. Нежная кожа, обнажившаяся из-под сбитых мозолей, была невредима.

৹৹৹৹৹٩٩٩٩٩٩詠春詠春詠春۶۶۶۶۶৹৹৹৹৹

Запомни. Воин побеждает в уме. Материя – ничто. Ум, воля, дух решают всё. Материя лишь следует и подчиняется. Чтобы быть выносливым и сильным, телу нужна дисциплина. Ты рано встаёшь, омываешься водой из колодца, разминаешь суставы, разогреваешь мышцы. Ты отжимаешься, приседаешь, нагружаешь спину и пресс. Ты тренируешь удары о дерево и мешки с опилками и щебнем. Твои кулаки становятся крепче, суставы – гибче, мышцы – сильнее, тело – выносливее. Но это только материя, а материя следует за энергией. Энергия – каркас этого мира, она определяет всё. Ум рождает намерение, намерение выходит из тела энергиями, энергии встречаются с энергиями пространства, на уровне энергий происходит превращение окружающего мира. Материя следует за энергией, подстраиваясь под изменившийся чертёж пространства. Плечи следуют за кулаками, локти – за коленями, руки – за ногами, жёсткий захват, гибкий захват – лишь стоит воину вступить в схватку, каждая конечность превращается в оружие. Сердце сливается с разумом, разум – с энергией, энергия – с силой, внутри и снаружи, энергия формируется и движется изнутри наружу и ведёт тело. Пробьёшь ли ты четыре доски, пройдёшь ли по битому стеклу, одолеешь ли превосходящего тебя по силам противника… – всё это в конечном счёте решается в уме. Но чтобы ум помогал, а не мешал, его тоже необходимо тренировать. Есть много способов тренировки ума и энергетического плана, и некоторым из них ты следуешь интуитивно. Если бы после стойки всадника твои удары не становились сильнее и точнее, ты бы не изнурял себя ею. Ты сдержан в характере и следишь за речью – это обостряет ум и утончает восприятие. Ты терпелив в работе – это развивает смирение и сдержанность. Ты не мог не замечать, что, когда ты в правильном настроении, ты будто видишь предметы перед собой, а когда ум бесконтролен, даже слух подводит тебя. Всегда будь здесь и сейчас. Делай только то, что делаешь, не отвлекаясь на посторонние вещи. Сконцентрируй ум: он станет острым и решит любую задачу. Всегда будь сосредоточен и собран. Дисциплинируй ум. Если ты будешь постоянно одёргивать и сдерживать его порывы искусственно, ты потеряешь много сил. Научись быть спокойным и собранным всегда – так ты высвободишь много сил, а ум не будет мешать тебе. Продолжай тренировать и дисциплинировать ум теми практиками, которыми владеешь. А я покажу тебе новые. Энергия ума, как и тчи, выходит за пределы тела, и если ты освоишь эту сферу, ты научишься «видеть» на энергетическом плане.

৹৹৹৹৹٩٩٩٩٩٩詠春詠春詠春۶۶۶۶۶৹৹৹৹৹

Дипломатическая миссия мастера Джинна разворачивалась скачкообразно. Обычно он мог организовать работу так, чтобы по максимуму проводить время со своим подопечным. Но непредсказуемый нрав руководителя Сайн-Хамар диктовал свой порядок ведения переговоров, и иногда у мастера Джинна за весь день не выдавалось свободной минуты. В такие дни он заранее давал Чирруту задания: самостоятельно отрабатывать определённые приёмы, техники и связи, а также отсыпаться – тренировать его джедай приходил по ночам. Во дворах горели редкие масляные фонари, и узкие улочки окраинных районов Нилачалы, путавшие любого приезжего, становились и вовсе неотличимы одна от другой. Но мастер Джинн тоже не всегда полагался на одно лишь зрение. В кантине дяди Ли фонари на ночь гасили, и в слабом отсвете звёзд всё пространство казалось лишённым объёма. Услышав тихие шаги мастера по дощатому полу пристройки, Чиррут прервал своё медленное ката и обернулся. Он почувствовал: мастер Джинн был устал и измотан, но, вновь собравшись, он поприветствовал ученика, и тренировка началась. Чиррут стоял в привычной воинской стойке всадника – с широко расставленными ногами и бедрами, параллельными земле. Только теперь под тонкими сапогами была не земля, а невысокие деревянные чурбаки, и на его коленях, локтях, перевёрнутых ладонях и голове покоились небольшие глиняные пиалы с водой. Он уже не чувствовал их: час в такой стойке был куда напряжённее и тяжелее двух часов того, что он делал обычно. Сведённые мышцы начинали неприятно ныть, спина и плечи затекли, по лбу и висками неприятной душной щекоткой начинал сбегать пот. Всё это время мастер Джинн терпеливо сидел напротив него, иногда поднимаясь и прохаживаясь по двору. И сейчас он подошёл к ученику: вода в маленьких пиалах дрожала и готова была выплеснуться на землю. – Чиррут, соберись. Ты слишком напряжён, а твой ум прыгает. Расслабь тело и успокой ум. Не сражайся с этим миром, просто будь в нём. Квай-Гон говорил шёпотом – не громче, чем попискивали изредка промелькавшие над головой маленькие летучие мыши. – Но мастер, я больше не могу терпеть… – Делай. Ум действительно был размазан по всему заднему двору и даже выходил за его пределы; Чиррут собрал сознание в волевом центре внизу живота. Чтобы расслабить мышцы поясницы и ног, которые уже успели задеревенеть, потребовалось большое усилие, но с корпусом и плечами было ещё сложнее. Дыхательные практики как всегда помогали, хотя сейчас их было недостаточно. Но когда он справился, по телу внутри побежал лёгкий жар, и всё оно вдруг наполнилось лёгкостью. А Квай-Гон с удовлетворённой улыбкой смотрел на спокойное мерцание звёзд, отражавшихся в глиняных пиалах. Концентрация воли помогала и в бою, и в жизни: это была важная часть тренировок, и упражнения этого типа Чиррут проделывал каждый день. Он стоял на чурбаке на одной согнутой ноге и выводил второй ногой, корпусом и руками сложное замедленное ката. Это требовало большой выдержки и напряжения, но концентрация ума и дыхания во многом помогали преодолевать и боль, и тянущую усталость, и острое желание двигаться в привычном ритме, а не по сантиметру в несколько секунд. Но Чиррут старался из всех сил, и ката, выглядевшее сначала угловатым и неумелым, постепенно обрело плавность и красоту. Квай-Гон степенно обходил его, подправляя тростниковым шестом неточности поз и движений, и улыбался сам себе. Пользуясь техниками концентрации ума, Чиррут уже разбивал по восемь дощечек кулаком, ладонью, согнутыми пальцами. А ногой уверенно пробивал небольшой бетонный блок. Энергетические практики добавляли силы и обостряли все чувства разом, позволяя на слух метать ножи и сюрикены, и словно модифицировали само тело, делая каждый босой шаг по битому стеклу не сложнее и не опаснее прогулки по залитой бетоном окружной дороге Нилачалы.

৹৹৹৹৹٩٩٩٩٩٩詠春詠春詠春۶۶۶۶۶৹৹৹৹৹

Чиррут делал большие успехи, но в некоторых приёмах он всё ещё чувствовал себя очень неуверенно. Несмотря на явный прогресс в ориентировании в пространстве, он едва мог овладеть некоторыми сложными акробатическими связками, например когда с разворота вбок взмываешь в воздух и на высоте человеческого роста в кручении наносишь широкий размашистый удар сначала одной ногой, а потом другой. Этот грациозный и смертоносный при умелом исполнении приём носил невинное и невесомое название «ласточка». Чиррут начал с ней «на вы»: то ему не хватало высоты прыжка, то он путал саму последовательность движений, то вовсе приземлялся неловко и на все четыре конечности сразу – вместо изящного тормозящего кручения на одной ноге. Но боевой азарт, воля и упорство сделали своё дело, и через две недели настойчивого штурма «ласточка» сдалась. Это был отличный боевой элемент для невысокого и легковесного Чиррута, при помощи которого он мог вывести соперника из боя с одного удара. К тому же, что немаловажно, «ласточка» существенно повышала его веру с себя и в свои силы, ведь этот сложный удар даже в школах боевых искусств давался только хорошо обученным бойцам, и Чиррут, овладев им, начал наконец понимать, что перед ним открыты по-настоящему широкие перспективы. Он только научился бить достаточно размашисто и сильно и правильно приземляться на опорную ногу, как мастер Джинн сказал ему: «А теперь давай так. Вставай сюда». И положил доску на два деревянных чурбака, сделав подобие скамейки. Эта конструкция не только шаталась при любом существенном усилии; она норовила развалиться даже от небольшого удара, а самое главное – она была очень узка, и Чиррут должен был приземлиться ровно в таком положении, из которого начинал. Когда он встал на доску, она тревожно прогнулась и отозвалась скрипом, но мастер Джинн свои команды не обсуждал. В первый раз Чиррут успешно приземлился в полуметре от скамьи. В пятый задел её ногой, а к двадцать второму уже прилично отбил и оцарапал о неё голени и руки. Уже после обеденного перерыва, сбившись со счёта попыток, он смог завершить связку, приземлившись ногами на доску, но удар с треском разломил её на две части. Молча заменив деревяшку, мастер лишь повторил: «Ещё». Теперь Чиррут был скован в размахе и силе: если он не хотел проломить вторую доску, стоило быть куда более сдержанным и осторожным. Но «ласточка» словно обиделась на то, что на ней так экономят, и решительно отказалась поддаваться: юркая деревенская птичка раз за разом рассыпалась комками ваты. – Где ты находишься? – спросил вдруг Квай-Гон. Чиррут не понял вопроса. – Ты в сотый раз пытаешься провести связку, но где твой ум? Ты думаешь о чём угодно, только не о «ласточке»: об отбитых стопах, о сложности удара, о координации, о высоте прыжка и о крепости доски, о том, как бы достичь вместо того, чтобы просто следовать приёму. Будь здесь и сейчас. Почувствуй себя. Почувствуй доску. Почувствуй энергии, что связывают вас. Успокой ум и следуй энергиям. Дыхательная практика помогла вернуть ум под контроль, и ощущение пространства словно лучше вырисовалось перед ним. Энергия вокруг тихонько звенела, словно ожидая от Чиррута этой гармонии. Лёгким движением он запрыгнул на доску и взвился в воздух. Серокрылая птичка, ловко чиркнув в воздухе острыми крыльями, аккуратно вернулась на свою деревянную жердь.

৹৹৹৹৹৹৹৹৹٩٩٩٩٩٩٩٩٩٩٩詠春詠春詠春詠春詠春۶۶۶۶۶۶۶۶۶۶৹৹৹৹৹৹৹৹৹