Маленький Дракон с пустынной луны

Вопреки опасениям Чиррута, дядя Ли действительно оставил его в покое. На время, конечно – тут обольщаться не стоило. Но возможность сутки напролёт тренироваться с джедаем, прерываясь лишь на сон и еду, на фоне его обычной жизни, наполненной тяжёлым и бессмысленным трудом, казалась истинным чудом Небес. Притихла даже тётя Бао: она уже не выходила по вечерам проведать «мальчика» – чувствовала, что мудрый и опытный воин позаботится о нём лучше во всех смыслах. Но сердце хозяйки и матери молчать не могло, и каждый день, приготовив для кантины завтрак, обед или ужин, она первым делом накладывала и отставляла в сторону две большие тарелки. В отношении внешнего мира эти дни тоже шли спокойно. Чиррут практически не появлялся на улице: всё время проводил за тренировками. Но как-то раз он вышел за пределы двора и – незадача – практически сразу столкнулся в переулке с парнем из соседнего квартала. Чиррут опознал его по походке, и руки автоматически перехватили посох: этот сосед частенько задирался к нему и несколько раз нарывался на драку. Но на этот раз парень просто поздоровался и, не сбавляя шага, удалился и скрылся в толпе, будто не признав свою любимую мишень для насмешек и издевательств. Обычно, сталкиваясь со старыми обидчиками, Чиррут испытывал злость – вне зависимости от того, нападали они снова или нет. Иногда он давил её в себе, иногда – когда дело шло к драке – пускал в ход. Но сейчас на душе было спокойно. И не оттого что он теперь он был куда более сильным и умелым, чем какие-то несколько недель назад, не оттого что осваивал новые приёмы под руководством джедая и становился увереннее день ото дня. Здесь было другое: сейчас Чиррут чувствовал себя причастным к чему-то более важному, чем уличные потасовки. Чувствовал себя частью чего-то более важного. Словно мастер Джинн и какая-то неведомая сила покровительствовали ему, и не только на тренировках. Чиррут почувствовал себя выше этого – и уже не боялся. В обычном смысле он не боялся никогда: страха больше всего, когда есть возможность избегать неприятностей и проблем. А Чиррут молча встречал все удары судьбы, просто не имея возможности уйти с дороги, и с самого детства, зажатый в очередной подворотне, не пугался, но приходил в состояние полной мобилизации, готовности и боевого азарта. Но сейчас адреналин не ударил изнутри волной жара, и хотя руки сами сжали посох, сердце билось ровно. Было не слишком очевидно, но Чиррут понял, почему. Сейчас он чувствовал себя нормальным человеком, самодостаточным и свободным, и достойным того, чтобы спокойно ходить по улицам, не ожидая кулака в скулу или палки по спине. Внезапно из глубин памяти вспыли слова случайно встреченного на улице прохожего – молодого парня-чжунго, вступившегося за Чиррута в очередной потасовке: «Ты бы и сам лишнего не высовывался – уж больно грозно выглядишь». Может, что-то действительно неуловимо изменилось в молодом воине, что-то уже не так громко призывало хулиганов проверять его на прочность? Ведь внутренняя сила – это не только выдержка и самоконтроль, чего у него было в достатке всегда. Это ещё и энергия, самопроизвольно – не сымитируешь – исходящая от того, кто занимается по-настоящему правильными и высокими вещами. А ещё тот же парень-чжунго сказал ему напоследок: «Найди себе наставника, который будет учить не только драться». Который будет учить не только драться. И сознание озарилось светом благодарности, преданности и любви.

৹৹৹৹৹٩٩٩٩٩٩詠春詠春詠春۶۶۶۶۶৹৹৹৹৹

Мастеру Джинну нельзя было отказать и в чувстве юмора. Однажды он взял на кухне гроздь незрелого зелёного винограда. – Тебе нужно пересечь двор и взять полотенце с гвоздя на стене. А в тебя, – мастер метнул одну виноградину и угодил Чирруту в плечо, – целят из бластеров. Чиррут не удивлялся уже ничему: мастер Джинн в тренировках был оригинален и изобретателен, и это было не первое задание, больше похожее на детскую игру, чем на тренировку. Но Чиррут знал, что мастер делает это не для забавы. Со своего места юный воин представлял расположение мишени с точностью до пяти сантиметров: он сам вбил этот гвоздь в прошлом году и вешал на него одежду во время омовения. Но пересечь двор под «бластерным огнём» казалось задачей невыполнимой. Он резко прыгнул к земле руками вперёд и кувыркнулся через голову, потом, словно перелетая через тренировочный снаряд, взмыл в воздух и снова приземлился на руки и перешёл в кувырок. Пространство не сразу встало на своё место, но, вскочив на ноги и метнувшись к стене, Чиррут быстро сориентировался и оказался у цели. «Не совсем то, но хорошо, хорошо, – улыбался Квай-Гон, погрызая кислый зелёный «снаряд». – То, что ты развиваешь акробатические способности – это прекрасно. Но ты должен научиться не только петлять, но и предугадывать источник угрозы и её траекторию. Не думай – просто действуй, отпусти ум, и пусть тело само отдаётся энергиям и следует им». Маленькие упругие виноградины летели значительно медленнее бластерных огней, но попадали в цель не хуже. Чиррут быстро понял, что прислушиваться было бесполезно: джедай не сходил с места, но «выстрелы» прилетали с совершенно разных сторон. Не оставалось ничего, кроме как прислушаться к интуиции и полностью положиться на неё. Интуиция не подводила его с детства, особенно после переезда в Нилачалу, когда потребовалось часто бывать на улице с её извечной толкотнёй и много работать в кантине. Чиррут рассчитывал, что поможет она и здесь. По крайней мере, больше надеяться было не на что. Он передвигался по двору прыжками, кувырками, связками ката, постоянно уворачиваясь, меняя уровни, направление, ритм движения. Чутьё действительно работало: чем больше он думал и анализировал, тем чаще попадал под «выстрелы», чем больше отключал голову и позволял телу направляться и работать самостоятельно – тем реже. Словно что-то само несло его вперёд, заставляя без видимой причины притормаживать, ускоряться, изворачиваться, выгибаться и петлять. Отпустить контроль и довериться интуиции было неприятно и даже немного страшно, а за пределами своего двора, знакомого до сантиметра, Чиррут вообще бы не решился. Но сейчас, после недель тренировок, маленькие зелёные снаряды в него уже практически не попадали. – Мастер! У вас просто закончился виноград! – Нет, Чиррут, – отвечал Квай-Гон, при помощи Силы подбирая с земли нераздавленные ягоды. – Сейчас я кидаю в два раза больше, чем вначале.

৹৹৹৹৹٩٩٩٩٩٩詠春詠春詠春۶۶۶۶۶৹৹৹৹৹

Сознание соединяется с умом, ум – с сердцем, из сердца выходит энергия, выходит импульсом, а тело лишь идёт следом. Если нет гармонии и покоя в уме и в сердце, движение выйдет несовершенным. Успокой свою энергию и свой ум. Воин должен постичь эту истину. Ты можешь тренироваться постоянно. Сделай тренировку своей жизнью. Оттачивай чутьё во время уборки, походов на рынок, мытья котлов, еды, купания и даже сна. Ты и так интуитивно делал это, но теперь я дам тебе новые техники и обучу обострять восприятие. Будь чувствительным и ловким. Энергии окружают нас всюду: грубые, как эта доска, и тонкие, как твоё намерение разбить её. Целые монастыри из века в век изучают эту науку. Ты принимаешь омовение – будь водой. Ты спишь на земле – будь плотно утоптанной глиной. Ты режешь батат – будь ножом. Ты идёшь по улице – будь брусчаткой под ногами. Ты тренируешься с деревянной установкой – будь деревом. Ты работаешь посохом – будь свистом рассекаемого ветра. Ты вслушиваешься в окружение – стань звуком. Ты сражаешься с противником или отрабатываешь ката – стань тчи. Будь здесь и сейчас, положись на чувства. Это высочайшая алхимия боевых искусств.

৹৹৹৹৹٩٩٩٩٩٩詠春詠春詠春۶۶۶۶۶৹৹৹৹৹

За короткое время Чиррут узнал от Квай-Гона о тчи и практиках ума намного больше, чем от бродячих мистиков за всю жизнь в Нилачале. Это был не просто инструмент управления своим настроением, температурой тела и до определённой степени биохимией и обменом веществ. Мастер Джинн раскрыл ему глубокие техники тчи, ума, воли, менявшие само его представление о внешнем мире и о собственном теле. Ум и воля расширяли возможности тела далеко за пределы природных данных. Ум позволял концентрировать энергию тела так, что сила удара возрастала в несколько раз, на столько же возрастала устойчивость к повреждениям, боли, усталости. Чиррут начал намного лучше чувствовать пространство вокруг себя и смог освоить акробатические приёмы и удары ногами, на порядок поднявшие его уровень как бойца, так и человека, каждый день сражавшегося за свою жизнь. Тонкие техники позволяли компенсировать слепоту – до некоторой степени, конечно, но в каких-то сферах чувствительность Чиррута теперь значительно превосходила чувствительность здоровых людей. Энергии стали щупальцами, при помощи которых он воспринимал пространство и предметы вокруг, они вели его не хуже, чем глаза ведут людей в полумраке или в лесу при свете луны. Он не мог поверить себе, когда понял, что теоретически теперь и вовсе мог обходиться без своего шеста для слепых. Выходить без него на улицу Чиррут всё-таки не решался – хотя больше потому, что шест был прекрасным оружием – но препятствия, которые расставлял на заднем дворе мастер Джинн, больше не были для него помехой. Он интуитивно чувствовал их и не мог объяснить, почему шёл на голос Квай-Гона по извилистой траектории, обходя деревянные чурбаки, обломки досок, старые стулья и куски кровли, но факт оставался фактом. Практики ума и энергий давали ему силу там, где её не хватало, словно магическим образом нивелируя недостатки и изъяны тела, а то, в чём он был успешен, становилось ещё совершеннее.

৹৹৹৹৹٩٩٩٩٩٩詠春詠春詠春۶۶۶۶۶৹৹৹৹৹

– Мастер, у меня такое впечатление, что энергетические практики меняют саму реальность вокруг меня. Я не только лучше чувствую препятствия, людей, животных, телеги… Всё кажется другим, куда более глубоким и понятным. Я словно начинаю видеть. – Ты удивишься, если я скажу, что практики ума позволяют видеть больше, чем доступно глазам? Но это не только вопрос твоего взаимодействия с миром. Это вопрос его взаимодействия с тобой. Позволь, я покажу тебе ещё одну вещь. Чиррут уже умел выстраивать дыхание и направлять волевые потоки так, чтобы тчи концентрировалась в разных участках тела, умел направлять тчи так, чтобы она помогала ему в разных вещах – от ударов, концентрируя силу, до «зрения», словно ощупывая пространство вокруг. Но сейчас мастер Джинн давал ему принципиально новую вещь. Раздевшись до пояса для удобства работы с энергиями, Чиррут стоял босой в одних портах, сосредоточенно дыша и направив сознание вглубь себя. Сконцентрировал ум в волевом центре в нижней части груди и, следуя указаниям учителя, вывел энергию на поверхность тела и облачился в неё, словно в защитную рубашку. – Держи защиту, я а покажу тебе, как она работает. – С этими словами джедай бегло просканировал Чиррута в Силе. – Будь готов: сейчас я осторожно проверю её на прочность. Держать концентрацию было достаточно тяжело, и Чиррут не отследил, как что-то ощутимо, но безболезненно ткнулось ему в живот и отскочило на землю: словно учитель метнул небольшой камешек. Ещё что-то в тот же миг ударилось в стену за его спиной. Всё случилось так быстро, что Чиррут не успел сориентироваться и оценить случившееся. – Мастер, я пропустил ваш удар! – с досадой проговорил он, не опуская защиту. – Что я сделал неверно? – Ты всё сделал правильно, мой ученик. Подбери вещь, которой я в тебя попал, и проверь, что там со стеной. Чиррут нагнулся и подобрал с земли… тяжёлый поварской нож. Ещё один такой же торчал из деревянной стены – так плотно, что, чтобы вынуть его, потребовались усилия. – Я метнул эти ножи с одинаковой силой. Один пробил дерево на несколько сантиметров. Второй отразила твоя воля – на твоём животе ни царапины.

৹৹৹৹৹٩٩٩٩٩٩詠春詠春詠春۶۶۶۶۶৹৹৹৹৹

Мастер Джинн был феноменальным воином. И каждый раз, когда начинался спарринг, Чиррут думал, сколькими способами и за какую долю секунды мастер способен отправить его в глинистую пыль. Он выходил против учителя с одной только верой в то, что учитель из тренерских соображений позволит ему сделать хоть что-то. Мастер Джинн был везде и сразу: Чиррут чувствовал его перед собой, слышал дыхание и биение сердца, но атака могла прийти с любой стороны и с любого уровня. Прямой удар в грудь, круговой в висок, подсечка под колено, залом плеча и выкручивание кисти, сапог в голень и ладонь в шею – мастер Джинн по-прежнему работал в одно касание, но это только лишний раз указывало на его невероятный уровень. Чиррут не успевал даже подумать и собраться: тело само разворачивалось в нужные стороны, уходило с линии атаки, ставило блоки, уклонялось, отводило удары, ускользало от подсечек и уже настолько уверенно прибегало к акробатике, что он осознавал это уже в процессе сложного прыжка и даже пугался собственной смелости. Воздушные связки и ката не всегда выходили удачными, но ещё месяц назад Чиррут и помыслить о них не смел, а сейчас ему не только удавалось удерживать равновесие, но и проводить достаточно эффективные атаки. Сердце колотилось в висках, грубое полотно туник хлопало от резких выпадов, рубашка давно промокла от пота. Кулак встречался с жилистой ладонью, мягкий сапог – с блоками колен или запястий, но иногда удары достигали своей цели. Разумеется, мастер поддавался – ведь Чирруту необходимо было прочувствовать, что такое правильно проведённые приёмы. А на такой стремительной скорости, не оставлявшей ни мгновения на раздумья, единственной опорой и ориентиром Чиррута было внутреннее чутьё, так обострившееся за последний месяц. Он не только уворачивался от ударов: теперь он сам мог атаковать более ловко и точно. Он всё чётче «видел» противника перед собой, и если раньше, чтобы ударить на слух, ему требовалось сосредоточиться, то сейчас это всё больше получалось автоматически. Он даже не мог сказать, как и чем чувствовал мастера Джинна, но раз за разом проводил связки всё точнее. Чиррут научился держать концентрацию боя: не только, как раньше, фокусировать внимание на противнике – этот навык он тренировал каждое мгновение всю свою жизнь. Но концентрировать ум – так, чтобы он стал союзником: направлял увёртки и атаки, помогал не терять подвижную цель, покрывал тело защитной рубашкой. Мастер Джинн оказался прав: значительно усовершенствовав технику боя без оружия, Чиррут и с привычным ему шестом стал чувствовать себя намного увереннее. Простой тростниковый посох и раньше спасал его и на людных улицах с телегами и гравициклами, и на перекопанных дорогах с колодцами и рытвинами, и в окружении недоброжелателей, желавших задать ему трёпку. Но сейчас шест действительно стал как продолжение его тела: как ещё одно выставленное наружу чувство или ещё один кулак. Техника боя на шестах хорошо подходила для противостояния нескольким противникам, поскольку позволяла держать на расстоянии сразу несколько человек, не подпуская их слишком близко для прямой атаки. Мастер Джинн сам брал в руки точно такую же жердину, обрубал её под свой рост, и поединок начинался. Основным оружием Квай-Гона, как и у большинства джедаев, был меч, и в поединках на шестах он не был сильно искушён, так что для того, чтобы противостоять Чирруту с его основным оружием, джедаю уже требовались некоторые усилия. Дерево ударяло в дерево, блокировалось о ладони, попадало в цель и вновь взмывало в воздух, чтобы, описав сложный узор, вновь отскочить в стороны от удара. Но Чиррут должен был освоить и усовершенствовать владение и другими видами оружия. Мастер Джинн брал длинную тростниковую жердь, разламывал её пополам и один обломок отдавал ученику, а другой оставлял себе. «Прошу!» Такая палка была для Чиррута непривычно коротка, зато она была легче, ей можно было орудовать одной рукой, оставив вторую для равновесия, блоков и ударов. Они «сражались» на импровизированных мечах, и учитель показывал ему самые базовые формы и приёмы. Мастер Джинн обучал его и на более коротких палках, имитировавших сабли и ножи: Чиррут должен был быть готов ко всему. Квай-Гон сам до конца не осознавал происходившее. Незрячий воин обучался очень быстро, куда быстрее его собственного падавана. Конечно, обретя учителя на каких-то несколько недель, Чиррут демонстрировал предельную концентрацию и волю к тренировкам, познанию, обучению… Сложно было представить, что ему когда-либо мог предоставиться такой шанс, и использовать его, ни теряя ни капли, было в высшей степени разумно. Но мастер Джинн раньше не видел такого никогда. Неужто и впрямь их встреча была неслучайной, и Чиррут где-то в глубине сердца, в глубине своей судьбы ждал его все эти годы?..

৹৹৹৹৹٩٩٩٩٩٩詠春詠春詠春۶۶۶۶۶৹৹৹৹৹

Тренировочный день подходил к концу. Алый солнечный диск таял в сизой дымке над крышами соседних домов. В ясную погоду Чиррут хорошо чувствовал такие моменты: солнце становилось нежным и едва различимым. Квай-Гон закончил тренировку раньше обычного, и Чиррут встал в нерешительности: тело молило об отдыхе, но каждый вечер он отпускал учителя очень неохотно. Но джедай не торопился к выходу. Он повернулся к ученику и сказал: – Энергетические практики дают воинам очень много. Мы черпаем из них силу, концентрацию, усиление чувств, способы нападения и защиты и многое другое. Но в этом мире не будет баланса, не будет гармонии, если только брать. Поэтому серьёзные монахи и воины, ищущие гармонию в энергиях, обязательно проводят практики энергетического баланса. Мир так много даёт нам, но мы – лишь проводники, через которых идёт эта сила. Мы ничего не создаём – лишь берём на время и используем согласно своему разуму. И если мы стремимся к гармонии, мы достигаем гармонии внутри себя и распространяем её вокруг, мы отдаём в пространство энергии своего сердца, свою благодарность и любовь.

৹৹৹৹৹৹৹৹৹٩٩٩٩٩٩٩٩٩٩٩詠春詠春詠春詠春詠春۶۶۶۶۶۶۶۶۶۶৹৹৹৹৹৹৹৹৹