Глава 11
24 декабря 2016 г., 18:17
Сначала Чиррут относился к мастеру Джинну настороженно и с опаской: не так много людей в этом мире были бескорыстно добры к нему, да и выглядело их знакомство более чем странно. В чём была польза их встреч для Чиррута, было очевидно, но что было нужно самому мастеру джедаю? Как минимум, это была очень необычная благотворительность. Но вечерами, подставляя лицо прохладным серебристым лучам только всходившей луны, он вспоминал слова своей матери. «Всегда слушай своё сердце – через него говорит Небо». И Чиррут слушал – потому что последние шесть лет положиться всё равно было не на кого.
С рождения Чиррут вынужден был следовать кому-то и чему-то и принимать свою судьбу, не имея возможности изменить её. Он следовал стенам своего дома, ощупью пробираясь вдоль коридоров и лестниц, он следовал рукам матери, учившей его есть, ходить, драться, он следовал единоборствам, потому что это был единственный способ выжить и не опуститься на дно, он следовал наказу отца работать в кантине дяди Ли и наказу матери никогда не падать духом – а в минуты отчаяния лишь её вера поддерживала его. Он был борцом, и каждый день был битвой, но это была битва за жизнь, а пути своего он изменить не мог. Чиррут следовал ему и лишь молил Небо о том, чтобы эта битва не была напрасной. И сейчас голос сердца тихонечко напевал ему: а не было ли это странное знакомство ответом на его мольбы Небу о поиске своего пути и своего места в этом мире?..
Своей безукоризненностью, благородством, великодушием, терпением и тактом мастер Джинн завоевал доверие Чиррута достаточно быстро. Квай-Гон был первым, кто говорил с ним с позиции старшего, но без высокомерия, кто сострадал, прочувствуя и разделяя боль, но при этом не унижал жалостью и не втаптывал обратно в отчаяние и беспомощность. Он проявлял столько покровительства, столько расположения и любви, что не ответить на это было просто невозможно. Он был Учителем – настоящим Учителем, способным обучить не только рукопашному бою, но и показать истинную дорогу в этой жизни – такая мудрость и любовь сквозили в его словах, когда он просто пояснял технику боя или просто говорил о чём-то отвлечённом... А ещё он был настоящим отцом, которого Чирруту так не хватало.
Всю жизнь ему не хватало отца. Господин Имве любил своего младшего сына, но много времени не уделял: деньги и еда в практически нищенствовавшей семье были нужны сильнее, чем внимание к тому, кто, скорее всего, никогда этого не оценит и не внесёт свой посильный вклад в выживание семьи. А для базовых нужд – считал отец – внимания матери, проводившей всё время в домашней работе, мелком труде и заботе о детях, было вполне достаточно. Мама совершила подвиг – так считал Чиррут. Именно её любовь и самоотдача позволили ему выжить, поверить в себя, научиться защищать себя и рано повзрослеть, стать человеком. Отец и старшие братья много работали: их вечно не было дома, и Чиррут хорошо помнил только широкие натруженные ладони отца, бравшего его – четырёхлетнего – за бока и прижимавшего к потной после работы рубашке, прикасавшегося к щеке небритой щекой, всей в тонких и редких мягких волосках, больше похожих на упругий пух. Больше ярких воспоминаний не было – только безотрывное внимание матери и старших сестёр, больше игравших с ним, как с живой куклой, было его миром.
Для него, неспособного нормально контактировать с окружением, это было очень важно. Во время работы по дому мать носила его на перевязи, а в остальное время практически не спускали с рук сёстры, и в близком телесном контакте он, отстававший в развитии от сверстников, хоть как-то осваивал мир, чтобы догнать их лишь спустя несколько лет.
Но мальчику, будущему мужчине, было нужно больше. Он рос, и потребности менялись. Ему не хватало мужского примера, мужского покровительства, защиты и наставничества. Мастер Джинн был всем этим. Он был этим отцом, которого Чирруту так не хватало. И юный воин грелся в наставнической заботе и любви мастера Джинна, как в охватывающих всё существо плотных лучах поздневесеннего солнца.
Чиррут слышал, что в некоторых культурах родственники происходят из разных родов. Необязательно иметь одну кровь, одно происхождение, чтобы так чувствовать друг друга. Можно встретиться уже взрослыми, пришедшими из разных мест и понять, что даны друг другу самим Небом. Наверное, несмело и с приятно-тянущим чувством в сердце думал Чиррут, это было что-то подобное.
৹৹৹৹৹٩٩٩٩٩٩詠春詠春詠春۶۶۶۶۶৹৹৹৹৹
– Я заметил, что ты практически не пользуешься ногами и не используешь прыжки, предпочитая крепко стоять на земле, – сказал Квай-Гон в один из перерывов, когда оба – учитель и ученик – сидели на пороге сарая на заднем дворе и переводили дух за чашкой ароматного настоя из трав, которым славились близлежащие степи. – Это как-то связано с тем, что ты не видишь? – Да, учитель, – ответил Чиррут. – Когда я стою на земле обеими ногами, я чётко понимаю, где верх, где низ и где какие стороны, и могу смело атаковать и защищаться. А когда я лишаюсь опоры хоть на одну ногу, я теряю ориентацию в пространстве, а если при этом двигаюсь – то и равновесие. Я могу придержать коленом коробку или дверь, но в бою лишиться хоть части опоры просто опасно. – Тебе нужно освоить такие приёмы, – ответил Квай-Гон, словно не заметив слова «опасно». – Это важные элементы боя и техники владения телом, они сделают тебя сильнее как воина и увереннее как человека. С этими словами джедай поставил чашку на гладкий деревянный пол и поднялся с порога. – У тебя хорошая растяжка? Чиррут также отставил чашку, встал, вышел на середину двора и сходу сел на шпагат: сначала на поперечный, а потом и на продольный. – Отлично. – Квай-Гон взял руку Чиррута и поднял её высоко надо головой. – Ты чувствуешь, где моя ладонь? Это высота размаха твоих ног. Ударь в неё. – Мастер, но… – Делай. Никаких сомнений. Чиррут замер в нерешительности, но быстро взял себя в руки, несколько раз глубоко вдохнул, собираясь с духом, ещё раз нащупал ладонь рыцаря руками, отступил на шаг и… промахнувшись по цели, едва смог устоять на ногах. – Ещё. – На этот раз Чиррут задел мизинец Квай-Гона тряпичным носком сапога, но, потеряв равновесие, запнулся и встал на ноги, лишь коснувшись ладонью земли. – Ещё. Терпение рыцаря было поистине безграничным: Чиррут вымотался, как за весь тренировочный день, к тому моменту, как попал мягким сапогом по выставленной на высоте выше его роста ладони десять раз подряд и после этого устоял на ногах. Голова кружилась, кровь стучала в висках, пространство кувыркалось вокруг, но земля плотно и уверенно давила на стопы. Он даже не верил, что смог. – Молодец. А теперь левой.৹৹৹৹৹٩٩٩٩٩٩詠春詠春詠春۶۶۶۶۶৹৹৹৹৹
Теперь в их репертуаре были не только удары ногами, но и смелая акробатика, которая была для незрячего воина в прямом смысле прыжком выше головы. Овладеть этими приёмами действительно было важно: удары ногами обычно сильнее ударов кулаками, а прыжки позволяли кардинально менять уровень атаки и защиты. И то, и другое было для некрупного и худого Чиррута большим подспорьем. Достаточно скоро, когда все базовые техники и приёмы были освоены хотя бы в отработке, основным типом тренировки стал вольный спарринг – боевая импровизация, где воины показывают максимум своего мастерства с минимальным вредом для противника. Точнее сказать, здесь максимум своего мастерства показывал Чиррут, а мастер Джинн подстраивался под его технику и силу и сражался так, чтобы быть с ним на равных. Сложные связки и новые приёмы проводили замедленно, чтобы заметить и исправить все ошибки, более простые техники шли в режиме реального боя. Чиррут уже не испытывал неудобств, связанных с разницей в комплекции, но новые приёмы, связанные с потерей опоры, использовал крайне неохотно. Но мастер был требователен и каждый раз, когда видел, что ученик бережётся, не рискуя лишний раз потерять равновесие, просто останавливал поединок. Это было красноречивее любого наказания, и уже скоро Чиррут мог сбить сапогом яблоко с макушки учителя, не прерывая боя. Используй инерцию и силу противника против него самого. Это даёт большое преимущество, и даже ребёнок становится способен одолеть взрослого воина. Ты весишь вдвое меньше меня, но если ты хорошо обучишься, то сможешь побеждать и куда более крупных и сильных воинов. Атаковавшая рука попала в захват. Выворачивайся! Нет, не так, в эту сторону легче. Теперь уходи в сторону и блокируй вот так. Я уже не могу размахнуться. Зато могу вот так – тычок в рёбра. Защищайся ладонями. Правильно, молодец. Так. Теперь ты можешь взять меня в захват. Да, под локоть. Береги лицо – ты раскрылся. Так. Я бью так. Тычок в шею. Ты мог уйти так – ладони мягко отвели голову в сторону. Кулак целит в лицо. Отводи, хватай под локоть – да, сюда – и тяни на себя. Я теряю равновесие. Присядь. Чувствуешь моё движение? Просто продолжай его. Резко уйди вниз и влево, крутанись – и бросай. Удар о землю. Отлично! Давай снова. Как-то Чиррут спросил мастера Джинна: – Учитель! Мы тренируем только рукопашный бой, но обычно я хожу по улицам со своим шестом, и нужен мне он не только чтобы прощупывать дорогу. Почему мы не тренируемся с ним? – Шест – продолжение тела, – ответил Квай-Гон. – На них распространяются одни и те же законы. Овладеешь телом – овладеешь шестом. Ты тренируешь силу, ловкость, реакцию тела, и с оружием тебе будет только проще. Кроме того, ты не должен рассчитывать на внешние вещи. Ты должен уметь постоять за себя и за правое дело голыми руками – мало ли в каких обстоятельствах предстоит принять бой? Тело – это само по себе оружие. Которое всегда с собой. Освой его в совершенстве, и технику шеста легко освоишь и сам.৹৹৹৹৹٩٩٩٩٩٩詠春詠春詠春۶۶۶۶۶৹৹৹৹৹
Солнце клонилось к закату, раскрашивая пыльную землю и деревянные стены заднего двора оттенками янтаря и ауродиума. Учитель и ученик сидели на дощатом пороге сарая, и мастер Джинн щурился против солнца, привычными движениями заматывая бинтами руку своего подопечного. Растяжение не было серьёзным, но суставу и связкам даже после целительской практики нужен был покой. – Ну вот и готово, – сказал мастер Джинн, закрепляя конец бинта. – Сегодня будь с ней осторожен, а завтра уже сможешь тренироваться в полную силу. Но если когда-нибудь снова так потянешь сустав, не снимай бинтов несколько недель и не нагружай до полного восстановления. До этого времени о нём заботилась только мама, немного – тётя Бао, и вот сейчас – мастер Джинн. Принимать заботу было очень непривычно. И Чиррут, помолчав ещё какое-то время, сказал: – Мастер, вы так великодушно тратите на меня своё время, но я же…. – …было видно, как тяжело даются ему эти слова, – ведь никогда не стану настоящим воином?.. – Почему? Кто сказал такую глупость? – Квай-Гон недоумённо поднял брови, даже не сразу поняв, что юный воин имел в виду. – Ну я же слепой. – Чиррут говорил эту фразу сотни раз в самых разнообразных обстоятельствах, но до этого голос не подводил его. – Никогда не думай о себе так! Это вздор! – Мастер Джинн повернулся лицом к Чирруту и внимательно посмотрел на него. Квай-Гон не лицемерил и не пытался утешить молодого талантливого парня, для которого эта тема была одной сплошной раной. Его друг детства, мастер-джедай Тала Вон-Тикки, лишилась зрения несколько лет назад. Это было тяжёлым ударом для неё, но с тех пор её воинские и джедайские навыки только развились и упрочились. – Не тело делает воина, не мышцы и не глаза, а дух и сердце. Ты не это тело. Ты тот, кто владеет телом. Ограничения тела – это проблемы тела. Тебя это не касается. Это технический вопрос, вопрос практики. Это не вопрос сути. Всё можно преодолеть. Не напрямую – так в обход, но для того, у кого есть дух и воля, нет ничего невозможного. Чиррут первый раз слышал в свой адрес не сердобольные утешения или циничные рассуждения о том, что в мире полно людей, испытывающих куда более сильные страдания, а прагматичное раскладывание ситуации по полочкам. Ситуации, которая на самом деле не была так безнадёжна. – Я тебе даже больше скажу, – и в голосе мастера мелькнула озорная нотка. – Твоя слабость на самом деле – это твоя сила. …Ты слышишь дыхание врага и бьёшь на стук сердца. Обыкновенные воины обладают хоть малой долей твоего чутья? …Ты вынужден преодолевать себя каждый день. Это жёстко и тяжело, но именно это и делает бойца настоящим мастером. У обыкновенных воинов есть хоть малая доля твоей выдержки и упорства – тебя, постигавшего весь мир на ощупь? …Ты взрощен в ограничениях и аскезах, ты никогда не был развращён излишествами и вообще не знаешь о распущенности чувств. У обыкновенных воинов есть хоть малая доля твоего самоотречения – у них, с трудом следующих монашеским обетам? … Обыкновенные воины тренируются, чтобы хорошо драться. Ты тренируешься, чтобы выжить. Как думаешь, чей процесс более эффективен? Не глаза делают тебя воином и даже не кулаки, а разум и сердце. Твой дух бойца ведёт тебя вперёд через все трудности и лишения. И ты считаешь, что не можешь стать настоящим воином?.. Чиррут сидел, как облитый ледяной водой посреди летнего зноя – он никогда не смотрел на себя и окружение под таким углом. А мастер Джинн тем временем продолжал: – До сих пор в тренировках и поединках ты пользовался только телом. И немного тчи, но неосознанно. Теперь я научу тебя использовать в бою волю, разум и сердце, и ты проверишь свои преимущества на практике.৹৹৹৹৹৹৹৹৹٩٩٩٩٩٩٩٩٩٩٩詠春詠春詠春詠春詠春۶۶۶۶۶۶۶۶۶۶৹৹৹৹৹৹৹৹৹
