Глава 21
3 апреля 2017 г., 19:39
Перебирая снаряжение, Квай-Гон ухмылялся себе под нос. Невозможно было не заметить дисбаланс Силы и энергий, расходившийся от его падавана. Но мастер не был бы собой, если бы грубо вмешался, не дав ученику шанс справиться с ситуацией самому и лишив его возможности вынести из неё урок. Места Силы, даже места Светлой Стороны, обостряют черты характера, и скрытое часто становится явным. Сила проверяет адептов и раскрывается во всей полноте лишь тем, кто способен справиться с собой и, преодолев страхи, сомнения, противоборство и дисбаланс, настроиться на гармонию этого мира.
На самом деле гармонии не было в обоих: Оби-Ван ревновал, стыдился и снова ревновал, а Чиррут не знал, как вести себя в присутствии официального ученика мастера, и одного только природного смирения и врождённого такта было недостаточно для того, чтобы свести на нет развивавшийся скрытый конфликт. Напряжение в теле перекликалось с напряжением в уме, и оба подпитывали друг друга – работать с местом Силы в таком состоянии было невозможно. Благо у джедаев был прекрасный способ сбросить и то, и другое.
Солнце клонилось к закату, бросая на стволы деревьев янтарные блики, снаряжение было разобрано, и Квай-Гон подозвал учеников к себе.
– Дневную тренировку мы пропустили из-за дороги, а вот для вечерней самое время. У меня есть кое-что для вас.
С этими словами мастер достал из одного из свёртков два световых меча. Оби-Ван изменился в лице.
– Учитель… Вы что?..
– Спокойно, падаван. Это тренировочные. Они уравняют ваши преимущества. Тренировочный меч не наносит ран – лишь обозначает «рану» жжением кожи – это защитит Чиррута. Но в то же время он куда менее смертоносен, чем тростниковый шест в умелых руках – это обезопасит тебя.
Оби-Ван едва не фыркнул от возмущения. Обезопасить его? От толком не тренированного, не имеющего дара Силы, никогда не державшего в руках настоящий световой меч? Но он быстро справился с собой.
– Да, учитель.
Активировав световой меч, Чиррут сделал им несколько взмахов и провёл серию коротких стремительных ката. Для того, чтобы перестроиться с владения простым мечом на световой, требовались усилия и время, но каждую новую технику Чиррут осваивал с такой страстью в сердце, что они сдавались ему быстро. К тому же, ещё с первого дня в Нилачале он приучился управляться с совершенно разными предметами разного веса и размера – от палочек для еды до тележных колёс и огромных тростниковых свай в две руки толщиной. И внутреннее чутьё быстро перестроилось на новый тип оружия – может, не слишком хорошо, но Чиррут уже чувствовал его. Он погасил меч и, поклонившись Оби-Вану, принял боевую стойку. Оби-Ван ответил ему тем же, и начался поединок: тёмно-голубые клинки вспыхнули в руках противников. Оба начали сдержанно: Чиррут – с непривычки, а Оби-Ван – смиряя желание разбить его с первых двух выпадов.
Чиррут никогда не нападал первым: на неблагополучных улицах Надии и Нилачалы – он никогда сам не нарывался на неприятности, на тренировках – потому что нападавший раскрывается, а контратака практически всегда эффективнее атаки первичной. Оби-Ван начал с простых взмахов, чтобы для начала прощупать, что за противник был перед ним. Чиррут отражал удары, отступая по кругу, закрыв глаза и внимательно вслушиваясь в окружение, а также приноравливаясь к самостоятельному мечу. Со слов мастера Оби-Ван знал, что в бою этот слепой и неказистый на вид чжунго был весьма неплох, но особой техники в его защите он пока не видел и решил одолеть его просто и красиво: обойдя защиту парой обманных блоков и приставив клинок к самому горлу.
Но стоило ему пойти в наступление более решительно, как чжунго переменился: от мощных прямых ударов он уходил так, будто видел меч перед собой, а сложные и искусные блокировал так, будто у него было четыре руки и по мечу в каждой. Чиррут нырял под занесённую руку, уходил с линии удара, отражал и отводил меч Оби-Вана своим, атаковал сам, достаточно уверенно метя туда, где противник раскрывался… После десяти лет слепого боя гудевшие световые мечи ощущались так отчётливо, что Чиррут их практически видел. Всё упиралось в ловкость и скорость реакции, которая, если бы подвела его в бою хоть раз, оставила бы его лежать в пыли Нилачалы.
Оби-Ван был серьёзным противником. Он превосходил Чиррута не только ростом и отсутствием очевидных ограничений, но и силой, опытом, и, конечно же, искусностью. Его обучали бою с рождения, и обучали лучшие мастера. Но маловероятно – думал Чиррут – что Оби-Ван хоть раз за свою жизнь бывал в реальном бою. Ближнем, где не увернёшься от ножа, как от шального заряда, и настоящем, где не просто можешь вдруг попасть под случайный удар, а в таком, где хотят прикончить именно тебя. Где нет понятия запрещённых приёмов, а проигравший платит не статусом и амбициями, а жизнью. Должно быть, техника Оби-Вана была очень красивой со стороны: Чиррут так и представлял перед собой широкие, размашистые движения, напоённые силой, ловкие прыжки и увёртки – на зависть иным гимнастам, и связки ката, которые разберёт на составные не каждый хореограф.
Но теоретический бой, больше похожий на показательное фехтование с элементами наглядной акробатики, рядом с грубыми техничным боем, направленным на то, чтобы не подпустить к себе ни на сантиметр ближе и как можно скорее отправить противника в придорожную пыль, смотрелся, как холёный домашний питомец с роскошной начёсанной шубкой рядом с диким лесным зверем, поджарым и злым. Чжунго наступал всерьёз, уверенно и ловко, и Оби-Ван на миг усомнился: действительно ли он слеп? Но мутный взгляд был зафиксирован на одной точке, какие бы сложные ката ни выделывал Чиррут, и Оби-Ван с досадой и опаской вынужден был признать: учитель был прав. Перед молодым джедаем сейчас был необычный, но уверенный и серьёзный боец. Тёмно-голубые клинки отражались пляшущими огоньками в его бледных незрячих глазах, и это, хотя и не пугало Оби-Вана, всё же выглядело неприятно, потусторонне и… дико.
Оба демонстрировали верх своего мастерства, применяя и обходя обманные приёмы, меняя уровни, перемежая фехтование рукопашной и показывая силу и ловкость. И оба уже приближались к границе усталости. Оби-Ван начинал злиться: ещё никто на его глазах не побеждал джедая, а этот чжунго был к победе ближе, чем хотелось бы. Проиграть неодарённому Силой было полбеды, ведь приёмами Силы Оби-Ван сейчас не пользовался – в такой победе не было бы чести. Проиграть воину с такой тяжёлой инвалидностью тоже зазорным не было – напротив, это могло бы выглядеть великодушно. Но проиграть – всерьёз проиграть – толком не обученному?.. Это был позор. И молодой джедай яростно нападал снова и снова, чтобы вновь получать серьёзный отпор и мощные неуловимые контратаки. Выходя из себя и расшатывая своё силовое поле.
В противоположность ему, Чиррут был спокоен. Конечно, бой не мог не волновать его сердце, и сама мысль о поединке на равных с джедаем, да ещё на световых мечах, будоражила его кровь. Но в нём не было ни жажды победы, ни страха поражения. Не возникало даже мысли, что из этого боя можно выйти победителем. Одолеть прекрасно обученного джедая ему – не видящему даже собственного оружия – было невозможно. Напротив: о самом этом поединке он уже думал как о великой удаче: сойтись с джедаем в заведомо неравном бою и проиграть было честью, которую даже сложно вообразить.
…Потеряв концентрацию, Оби-Ван уже несколько раз получил тренировочным мечом по корпусу, рукам, по развевавшейся одежде. Чиррут получил чуть пониже плеча. В поединке с полноценными мечами это были бы незначительные раны, способные, впрочем, разозлить или деморализовать. Оби-Ван вёл в красоте и умении боя, но технически лёгкое превосходство было на стороне Чиррута. Мастер Джинн наблюдал за сражающимися, когда вдруг, почувствовав, что Оби-Ван раскрылся, Чиррут в прыжке ударил его в грудь сразу обеими ногами. После такого устоять на ногах было невозможно, и оба противника покатились по траве: Чиррут – чтобы, продолжая инерцию падения, перекувырнуться и вспрыгнуть на ноги, а Оби-Ван – чтобы распластаться на земле, придерживая место удара и пытаясь вернуть под контроль дыхание.
– Довольно! – скомандовал Квай-Гон. – Перерыв.
Оби-Ван разрывался между досадой и чувством вины за неё. Он знал, что гордыня, зависть и ревность – не джедайские чувства. Но ничего поделать с собой не мог. Больно было видеть, как любимый учитель хвалил и по-отечески хлопал плечам не его. Да, этот чжунго похвалу заслужил. Да, Оби-Вану не впервой доводилось проигрывать в тренировочных боях – и по-настоящему, и, что называется, технически, по очкам. Но до чего же было обидно уступать невесть откуда взявшемуся оборванцу с улицы, ставшему вдруг любимчиком учителя! А ещё тому – предательски нашёптывал внутренний голос – у кого был миллион причин сдаться и пасть, но кто выстоял несмотря ни на что. И в бою, и в целой жизни. А какие оправдания будут у тебя?
Но Оби-Ван не был бы джедаем, если бы позволил этим недобрым чувствам перерасти в настоящую вражду и ненависть. Вечером, по окончании тренировки и после стакана травяного настоя, когда мастер Джинн и Чиррут устраивались на ночлег, Оби-Ван ушёл на край поляны и сел медитировать, чтобы привести в порядок расшатанное сознание. Разогнать сомнения, страхи, тревоги и вражду, вплести в энергии сердца чистоту и силу этой планеты... Вскоре он почувствовал умиротворение и тепло: молодой джедай не преисполнился принятия и любви к чужаку, но злые чувства – по крайней мере, сейчас – больше не тревожили его. Оби-Ван не видел, как учитель улыбался этому сквозь надвигавшуюся дрёму.
৹৹৹৹৹٩٩٩٩٩٩詠春詠春詠春۶۶۶۶۶৹৹৹৹৹
Заночевали под сводом Храма, постелив на мшистые камни лишь свои плащи – мастер сказал, так контакт с местом лучше. После захода солнца стало достаточно прохладно, и Оби-Ван всё не мог заснуть: холод пробирался под тонкую робу, к тому же, ещё не до конца просохшую на заходившем солнце после продолжительной тренировки. Он ворочался более получаса, замерзая всё сильнее. И с досадой отмечал, что Чиррут, лежавший рядом, никаких неудобств не испытывал, не дрожал и дышал мерно и ровно. Оби-Ван вспоминал, что три года назад во время их с мастером первого путешествия на Илум мастер согревал его своим теплом. ...Нет. Просить что-то у этого чжунго, который и так непрошеным гостем встрял в их с учителем отношения... Поморщившись от лёгкого укола совести, Оби-Ван перевернулся на другой бок. Да и вообще: просить о чём-то человека, которого сам предпочёл бы не видеть в принципе – это как минимум бесчестно. Если уж сам не хочешь идти ему навстречу, то брать от него что-то – это уже высшая степень эгоизма. Джедаи так не поступают. Тело между тем начинала колотить крупная дрожь – ведь они легли спать, даже не поужинав – а к сознанию подступалось болезненное забытьё. Оби-Ван нахмурился: видел бы всё это сейчас учитель... Провозившись ещё какое-то время в недовольстве и нерешительности, он всё же легонько ткнул Чиррута в спину. – Спишь? – Спина была сухой и тёплой. – Нет, – тихо ответил тот. – Слушай… Можно? – И Оби-Ван несмело придвинулся спиной к его спине, прикоснувшись лопатками. – Я так замёрз… Чиррут помолчал. – Давай лучше так. – Он перевернулся к Оби-Вану и прижался всем телом к его мокрой холодной спине и пропустил руки под его сжатыми на груди руками. Блаженное тепло сразу стало согревать его. – А тебе что – совсем не холодно? – удивился Оби-Ван. – Нет. Зимой в Нилачале холодные ночи, я спал в простом деревянном сарае на полу. А один мистик-отшельник научил меня согреваться энергией. Оби-Ван чувствовал, как спокойно и мерно бьётся сердце Чиррута рядом с его собственным. И ему вдруг стало так горько: сколько трудностей, сколько гонений пережил этот увечный, а не только смог закалить дух и стать воином, но и – несмотря на всю жестокость и несправедливость – сохранить сердце любящим и мягким. Джедаев учат этому с рождения, а он – Оби-Ван – справлялся куда хуже одинокого и увечного единоборца с Джеды. – Прости меня, – вдруг сказал Оби-Ван. – Я встретил тебя непорядочно. Ты хороший человек, мне следует учиться у тебя. – Что ты! – шёпотом воскликнул Чиррут. – Ты ученик-джедай! Я ни от кого не получал столько доброты, как от джедаев. Только от матери, но это другое. Джедаи – благородные и возвышенные люди. Это я снова оказался лишним. Я знаю, мастер Джинн обучал меня против ваших правил. Если бы он не встретил меня, тебе не пришлось бы злиться. – Нет! – ответил Оби-Ван. – Ты не лишний! Учитель никогда не приближает к себе лишних людей. Ты классно дерешься, особенно учитывая… ну ты понял. Я бы так не смог. – Если бы у нас были настоящие мечи – ты бы победил, – улыбнулся Чиррут. – У меня до сих пор рука жжётся. Оби-Ван приятно поёжился – роба нагрелась и начинала высыхать, да и самому ему было уже намного комфортнее. После небольшой паузы он сказал: – Слушай… А научишь меня согреваться энергией? – Конечно, научу! Только сейчас давай спать, а то завтра вставать рано.৹৹৹৹৹৹৹৹৹٩٩٩٩٩٩٩٩٩٩٩詠春詠春詠春詠春詠春۶۶۶۶۶۶۶۶۶۶৹৹৹৹৹৹৹৹৹
